Страна Чудес

Встать. Вытереть губы подолом грязной майки. Стереть с пола лужу той же майкой, черт с ней, не жалко. Выбросить испорченную одежду в мусорку. Скаута трясло как в лихорадке. Ни за что на свете он не останется ночевать в этой комнате. Том подошел к двери – так и есть, замок в ней даже не планировался. Что мешает полоумному доктору вернуться, но уже не с пустыми руками? С какой-нибудь инъекцией, оружием или любой другой дрянью. Скаут беспомощно оглянулся и увидел спасительный огонек в ночи. За окном. Это тепло и уютно горело окошко небольшого трейлера, стоящего чуть поодаль от базы, почти у самых ворот. Скаут вспомнил, что в трейлере одиночкой живет снайпер. Он видел его в день знакомства, - снайпер сидел тогда в старом кресле, курил в открытую форточку и молча наблюдал за шумной беседой. Разведчик вздохнул и почесал щеку. Если этого все равно не избежать, то лучше провести ночь... да с кем угодно. Только бы рядом был кто-то ещё, кто защитит его от домогательств спятившего доктора. Скаут наскоро собрал самые необходимые вещи в заплечную спортивную сумку и, как в первый свой день, вылез в окно. С наступлением темноты температура заметно упала. Скаут поежился – волосы после душа ещё не успели высохнуть, да и разгоряченное недавним адреналином тело противно и зябко остывало. Скаут неслышно прокрался к трейлеру, повздыхал, потоптался. Австралиец был темной лошадкой. Шпион не обмолвился о нем ни словом, но кто знает, что у него за характер. Сегодня скаут на деле видел, какая твердая и верная у того рука. Синие так и сыпались к Возрождению, помеченные аккуратной дыркой в лоб. Возможно скаут так и не решился бы постучать и остался ночевать под боком машины, но его скорбные вздохи и шорох достигли чутких ушей хозяина трейлера и тот недоуменно выглянул за дверь. - Ты что тут делаешь в такой поздний час? – австралиец стоял на пороге голый по пояс,в одной руке держа кукри и недоуменно оглядывал внезапного гостя с ног до головы. - Я.. Эээ... Привет. Слушай, можно я сегодня, - скаут шумно сглотнул, тихо и быстро закончив, - можно я переночую у тебя? Снайпер удивился ещё больше, вопросов не задал и отошел в сторону, давая парню пройти: - Почему нет, заходи. Только у меня тесновато для двоих. Скаут благодарно протиснулся мимо и тут же разомлел от тепла. Теплым было все – запах кофе, булькающего на крохотной плитке, старое яркое покрывало, свисающее с полки-кровати, стол, заваленный деревянными опилками. Даже лампа тепло и желто подмигивала. Снайпер щелкнул задвижкой и сунул нож в чехол. - Рукоделием решил заняться, - мужчина смущенно улыбнулся и извлек из кучи опилок обструганный брусок – какого-то гордого и задумчивого божка, - это Байаме. В Австралии он верховный бог, создавший человека. Скаут протянул руку взять божка, коснулся пальцев мужчины, на секунду ощутив живое тепло. - Красивый, - Том покачал фигурку в руке. Снайпер снова улыбнулся, потер рукой усталые глаза, смахнул опилки в крохотное ведерко и пригласил парня к столу. Скаут пролез за узкую столешницу и напряженно уставился в широкую загорелую спину австралийца, разливающего кофе. Почему он ни о чем не спрашивает? Можно ли ему доверять, или стрелок только прикидывается безразличной милашкой? Скаут обвел трейлер взглядом и наткнулся на фото двух людей: благообразной улыбчивой женщины и мужчины рядом с ней – хмурого, сухого, в больших строгих очках. - Это твои... родители? – догадался скаут. Снайпер рассеяно обернулся и скаут с изумлением заметил, как посерело лицо австралийца. Уголки безмятежного аккуратного рта тяжело и горько потянулись вниз. Снайпер медленно и молча поставил две кружки на стол, так же неторопливо снял со стены фотографию и убрал в шкаф. - Да. - Извини. Я, кажется, задал ненужный вопрос, - скаут виновато заерзал. – Ты совсем на них не похож... Снайпер медленно повернул точеную голову, упираясь в голубые глаза Тома своими, медово-карими. Скаут втянул голову в плечи и уставился в пол. Секунду спустя перед его носом оказалось другое фото: на нем, красиво запрокинув голову, смеялся молодой сероглазый мужчина. Светлые, то ли выгоревшие, то ли от природы такие волосы растрепал ветер. Скаут недоуменно поднял голову. - Это я. – Снайпер горько кивнул и взял снимок в руку. – Да, малыш, это я. До того, как подписал контракт в этой... Стране чудес. Я был таким. И это все, что от меня осталось. Ты ведь уже знаешь о свойствах Возрождения? Скаут тяжело кивнул облепив взглядом лицо снайпера, сопоставляя его с фотографией. Так вот что происходит с людьми. Так вот, как меняет их машина. Том невольно поднял руки и провел по своим щекам. Снайпер положил свое фото в тот же шкаф, сел за стол, обнял длинными пальцами кружку: - Я брал отпуск... Десятки раз. Десятки раз возвращался домой, но так и не решился зайти. И как-то, моя мама увидела меня в окно. Открыла дверь. Я, как помню, стоял у калитки, вцепившись в нее руками. Деревянная такая калитка, старая. Мама неуверенно вышла, держась за дверь... И сказала всего несколько слов. Она сказала: «Мужчина, вы к кому?». И ещё: «Моего мужа сейчас нет дома, и если вы не уберетесь – я вызову полицию». Она не узнала меня, понимаешь? Не узнала... – Снайпер перевернул руки ладонями вверх – вдоль каждой тянулся широкий шрам. - Я дернулся от этих слов, как от пощечины. Старые доски буквально вспороли мне руки. И знаешь что? У нас не остается шрамов. Не может быть новых, после того, как мы стали собственными клонами. Но эти – они остались. Остались навсегда. – Снайпер подмигнул и скаут почувствовал, как волосы встают дыбом, - такая она, Страна Чудес. Какое-то время они сидели молча, каждый думая о своем. Скаут изредка кидал на мужчину короткие, полные сострадания взгляды. Австралийский божок, кукурузные хлопья на полке, удивительный порядок в трейлере. И глухая тоска. По родителям, которые тебя не узнают, по дому, которого никогда больше не будет. Даже одеяло на кровати, скаут был уверен, что его связала миссис Манди и когда-то давно накинула на плечи сына, чтобы тот не застудился в дальней дороге. Скаут шумно допил кофе, рывком поднялся и подошел к своей сумке. Порылся в кармашках и вернулся к столу. - А это моя мама. – Парень аккуратно положил на стол фотокарточку – он на перроне, с красивой женщиной. Женщина смеется и обнимает сына, сын машет рукой в объектив, а у его ног стоит сумка с вещами. Снимок сделал вокзальный фотограф, уже перед самой отправкой поезда. Том тогда чуть не опоздал, дожидаясь проявки. Мама успела размашисто написать на обороте: «Люблю тебя, Томми, твоя мама!» и бежала за поездом босиком, смеясь, в одной руке держа туфли, другой протягивая снимок в окно. Скаут с грустной улыбкой вспомнил, как он тогда чуть не умер со стыда, схватил карточку, махнул рукой и задвинул занавески. Два дня назад. Казалось, что с тех пор прошла вечность, но это прихоти Страны Чудес. Менять лица, менять время... - Красивая. И ты на нее похож. Пока ещё, - снайпер усмехнулся, возвращая снимок. Скаут снова всмотрелся в фотографию. И кристально, всем телом почувствовал, как рвутся последние нитки, с грохотом падают, горят и сыпятся его мосты в прошлое. Пропали все звуки: бормотанье кофейника, шум ветра на улице, тихое и рваное дыхание снайпера. Скаут с трудом проглотил вязкую слюну, перегнулся через мужчину, касаясь и не чувствуя тепла его голой спины. Взял в руку крохотного и важного деревянного бога. - Байаме... – прошептал скаут. И вдруг заплакал. Огромное напряжение длинного дня, сводящее с ума. Медик, который все не оставит его в покое, бесконечный и неотвратимый кошмар Возрождения. И мама, которая все отдалялась, босая, с туфлями в руках, смеющаяся и кричащая что-то. Скаут так и не услышал – что, ведь он тогда закрыл окно. Снайпер вздрогнул, когда ему на плечо упали горячие крупные капли. Повернулся всем телом, на секунду горько прикусил губы. Притянул скаута к себе – настойчиво и твердо, усадил на колено. Австралиец смотрел в одну точку, слушая сдавленные всхлипы, поглаживая ладонью скачущие от вздохов плечи. Он знал, что через неделю, в лучшем случае через месяц парень придет в себя. Сломается. Пустит пару пуль себе в лоб, все через это прошли. Поймет насмешливую силу бессмертия – когда ничего, ничего на свете не способно оборвать твою боль. Поймет и смирится. Да и боль со временем свернется, сварится, уйдет вслед за внешностью. Останется в старом лице, в прошлой жизни. Снайпер подумал и кинул Байаме вслед за опилками, из которых тот родился. Негоже напоминать мальчишке об этом дне этим гордым и умным божком. Байаме простит. - Пойдем-ка спать, дружок, хватит слезы лить. – Снайпер оторвал от себя мальчишку. Уже хорошо – реветь перестал, только вздрагивает и судорожно переводит дыхание. Скаут бросил случайный взгляд в корзину с мусором и протянул руку: - Можно... Я заберу его себе. Мне нужно. Правда. Нужна вещь, которая напомнит об этом дне. О переломном моменте. Скаут был уверен, что если прижмется к деревянной фигурке ухом, то услышит рев и грохот пламени. Звук горящих мостов. Но он хотя бы вспомнит, что эти мосты... они были. Снайпер махнул рукой и первый полез на кровать. Свесился оттуда, широко улыбнулся, разгоняя черную тоску по углам. - Иди ко мне, малыш. Обещаю, трогать не буду. Хватать за попу, лезть в штаны и домогаться под покровом ночи тоже не стану. Скаут улыбнулся в ответ и полез следом. И неожиданно для себя крепко притулился австралийцу под бок, обнял, прижался щекой к груди. Манди помедлил секунду, затем молча натянул старое цветастое одеяло, накрывая себя и мальчишку. Тоска снова потекла из углов, собираясь вокруг, но не в силах проникнуть сквозь старое, яркое, мамино одеяло. Скаут подскочил по привычке, забыв, где он находится, и со всей дури врезался лбом в низкий потолок. - Аааай! – Том схватился руками за голову, катаясь по кровати. Снайпер от такой активности тоже проснулся, поднял голову и сонно захихикал: - Эх, молодость, вечно скачете, не посмотрев. - Ничего... Черт, больно как! – парень отнял руку от саднящего лба, огляделся. Солнце уже поднялось, отбрасывая на стенку косой прямоугольник, за окном слышались мужские голоса – значит все проснулись и готовятся к миссии. Скаут ловко спрыгнул на пол, охнул и полез обратно. - Слушай, слушай! Я ведь даже не спросил, как тебя зовут... – Том смущенно потер нос. – Очень не вежливо с моей стороны. Да и называть тебя Мистер Манди как-то... – скаут с улыбкой развел руками. Снайпер странно хмыкнул и протянул крепкую ладонь: - Будем знакомы, Том, я Джерри. Скаут улыбнулся, показывая, что оценил шутку. - Нет, я серьезно. - Серьезно. Я Джерреми Манди. Скаут округлил глаза. Не похоже, что бы снайпер шутил. Том и Джерри, какая ирония! Скаут обожал в детстве этот нехитрый мультик. - Ну что ж... Джей... будем знакомы! Они с чувством пожали друг другу руки. Умылись, оделись. Скаут первым вышел из трейлера. И тут же почувствовал, как отвратительно и скоро портится его настроение. Спиной к нему, всего в паре метров стоял медик, болтая с солдатом. На щелчок двери оба обернулись, скаут и доктор встретились взглядом. Губы немца медленно потянулись в широкую улыбку. Скаут попятился и... Уперся спиной в грудь вышедшего следом австралийца. Медик перевел взгляд и по его лицу сразу стало понятно, КАКИЕ он сделал выводы. Да и иначе подумать было просто невозможно. Улыбка сошла с лица доктора, глаза стали просто ледяными. Жирную точку в сомнениях поставил снайпер, положив чуткие пальцы на плечи скаута и притягивая его к себе. Медик раздраженно выдохнул, повернулся с армейской выправкой и пошел прочь, чеканя шаг. Скаут был готов воспарить, так ему стало легко. Пальцы на плечах слабо вздрогнули и смеющийся голос прошептал в самое ухо: - Ты видел его лицо? Он чуть не лопнул! Не бойся, малыш, больше он к тебе не сунется. Скаут только запрокинул голову, закрыл глаза и благодарно ткнулся затылком в грудь своего спасителя. С того дня прошел месяц. Том окончательно освоился, крепко сдружился с командой. Он так и остался жить у снайпера, перенеся тому в трейлер весь свой скудный инвентарь. За месяц произошло то, о чем предсказывал спай. Скаут получил два письма от мамы, написал ответ и наконец перестал так остро тосковать. Он частенько сидел в общей гостиной в ногах австралийца, а если медик был неподалеку, то и вовсе забирался Джерреми на колени и наблюдал, как тот аккуратно курит в окно. И это больше не казалось ему непривычным и диким. Снайпер его не трогал, не заходил за черту ненавязчивой дружбы. Снайпер был замечательным собеседником, умеющим рассмешить, поддержать и утешить. Каждодневные миссии тоже приносили больше радости, чем боли. Скаут перестал бояться, вздрагивать от взрывов и свиста пуль. Как можно бояться, когда ты бредешь с респауна после очередной ракеты или порции липучек, и слышишь с вышки громовое «Позооорищеее!» вперемешку с хохотом. И частенько уже минут через пять, гордый и невозмутимый, австралиец проходил мимо, не вовремя (и совершенно случайно!) словивший вражью пулю. Том научился уворачиваться, рассчитывать, крепче держать оружие. Убивать. Жуткая бойня на проверку оказалась смертельной детской игрой. Он не раз видел, как перед началом миссии, когда две команды сохраняли относительное перемирие, к красному подрывнику прибегал синий солдат и они шумно ставили пари – кто кого больше подорвет во время боя. А вечером горланили, подсчитывая и перепираясь, вовлекая в свой спор обе команды. Снайпер окружал парня невесомым вниманием. Подкидывал аптечки, обзавелся рацией и докладывал в гарнитуру о дислокации врагов. Частенько скаут замечал рядом с собой, на стенах домов, камнях и строениях крохотную красную точку прицела. И чувствовал себя спокойней. Пару раз Том видел синего спая. В первый раз тот схватил парня за химок, затащил за угол, быстро сунув в руки шоколадку и исчез. Скаут посмотрел на этикетку и улыбнулся – это была уворованная «Далокош» синего пулеметчика. Но в большинстве случае он успевал лишь мельком заметить насмешливые голубые глаза. Короткая острая боль между лопаток взрывалась фейерверком и скаут вновь летел с Возрождения. Что и говорить, спай знал свое дело. Под конец четвертой недели скаут осмелел настолько, что пошел в душ вместе со всей командой. Вытерпел первые минуты изучающих взглядов, борясь с пылающими щеками. Красный спай хлопнул Джерреми по плечу, шумно позавидовав, как тому повезло со столько аппетитным мальчишкой. Снайпер молча оттер француза локтем и прикрыл скаута собственным телом от навязчивых взглядов. В этот же день Том узнал о странной и азартной игре «Мыльная задница». Он даже не обратил внимания, когда под конец омовения кто-то «случайно» уронил на пол мыло. Скользкий кусочек тут же замелькал по всей душевой, гонимый пинками. Стало заметно веселее. Когда кусок залетел в уголок к скауту, парень, которому уже изрядно надоел гам и победные выкрики, простодушно наклонился поднять мыло. И тут же взвился, получив шлепок по заднице. Позади стоял снайпер, широко улыбаясь и накручивая полотенце на руку. Это был сигнал. Вся команда немедленно рассыпалась и принялась колошматить друг-друга в наполненной паром душевой. Том хохотал, уворачивался, поскальзывался. И чувствовал, как последняя скованность утекает вместе с потоками горячей воды. Все наконец-то стало хорошо, чудесно, просто замечательно! Но Страна Чудес готовила новый сюрприз. После душа снайпер поймал приплясывающего скаута, потрепал по светлым волосам, укутал в свою рубашку, пожелав всем доброй ночи, и они отправились к трейлеру. Скаут бежал впереди, предвкушая горячий кофе. Октябрь подходил к концу, стало заметно прохладней и вся команда только и говорила о переезде на зимнюю базу Барнблиц. Том влетел в трейлер, стукнул ладонью по переключателю и полез в сумку за чистой майкой. Натянул её и замер. Что-то было не так. Майка была мала. Жала в подмышках и коробилась на плечах. Скаут, холодея, прошаркал к зеркалу над крохотной раковиной. Коротко глянул и почувствовал, как темнеет в глазах. На его отчаянный вопль: «Джерремииии!!!» пулей примчался снайпер. Скаут стоял, тяжело дыша и опустив руки вдоль тела. Волосы на голове парня из светло-русых стали почти каштановыми. Скулы круче, подбородок острее, даже пальцы на руках стали другими. - Так, малыш, тихо. – Снайпер заговорил, выставляя руки вперед и напряженно подходя ближе. – Так бывает, скачками, внезапно. Ты только не... Том рухнул на стул и, тихо воя, стал царапать ногтями свое изменившееся лицо. - Почему! Это! Случилось! Сегодня?! Джерреми крепко схватил парня за обе руки: - Прекрати истерику! Так бывает, слышишь? – Снайпер силком поднял парня и привычно усадил на колени. – Так должно было быть, все уже позади, тише. Скаут вцепился пальцами в столешницу, стуча зубами. И неожиданно ярко представив, как синий скаут соседней команды сейчас смотрит на себя в зеркало. Наверняка он стал ниже ростом, волосы посветлели, лицо округлилось. Обмен состоялся. Что он чувствует? Кто рядом с ним чтобы поддержать в эту минуту? Завтра выйдут сражаться два названных брата. Скаут снова почувствовал холод. Джерреми осторожно накрыл побелевшие пальцы парня своими. - Я прошел через это, слышишь? И сейчас я с тобой. Мы пройдем через это вместе. Скаут перевел взгляд. Снайпер тепло и ясно улыбался, переливаясь карими глазами, которые некогда были серыми. Он предлагал себя, безвозмездно, готов был быть рядом, понимать, слушать. Готов был разгонять тоску. Скаут вспомнил откровения шпиона: они одиноки, у них нет близких. Никто и никого. Здесь. Не. Любит. Но у Тома был Джерри. Страна Чудес снова перевернула все с ног на голову, сделав из вздорной мультяшной парочки двух... друзей? Скаут зачаровано смотрел в золотые глаза. Он чувствовал, что одинокий мужчина,задушенный тоской по родным, стал для него больше чем другом. Он ничего не просил, он просто и привычно был рядом. Словно в тумане Том потянулся вперед, успел заметить, как медовые глаза подернулись дымкой непонимания, вдохнул и прижался губами к губам. Он сдался, он позволил Стране Чудес подмять его под себя. И эта капитуляция, в общем-то, была добровольной. Прошло мучительное мгновенье, губы едва заметно дрогнули и раскрылись навстречу. На плечи легли тонкие пальцы, вопросительно сжались. Скаут всхлипнул, помотал головой и неумело продолжил поцелуй, стукаясь зубами. Джерреми решительно отодвинулся с трудом сдерживая рвущееся дыхание: - Не надо. Хватит. Ты не должен. Ничего мне не должен, я не хочу всё испортить, слышишь? Не хочу. Скаут прижал ладони к своим горящим щекам. Улыбнулся. Закрыл глаза. Тихо, но твердо ответил: - Я не передумаю. Рука мужчины подхватила парня под подбородок, заставила поднять голову. Джей напряженно свел брови, шумно сглотнул и так же тихо переспросил не верящим голосом: - Ты... Уверен? Один крошечный кивок и скаут почувствовал, как крепкие руки обхватывают, обволакивают его. Горячие мягкие губы настойчиво трутся, жадно и неразборчиво целуют. Том тихо застонал под шквалом поцелуев, запрокинул голову, подставляя губам шею, плечи. Снайпер с трудом оторвался, поставил парня на ноги, коротко кивнул в сторону кровати. В голове у скаута плыл туман, на дрожащих ногах он прошелся от стола до кровати, с трудом подтянулся, обернулся, любуясь, как ловко забирается следом Джерреми. - Только одно слово, Том, ты ещё можешь все остановить. Остановить? Зачем? Скаут потянул мужчину на себя, неуверенно развел колени. Кровь стучала в ушах австралийскими барабанами, сердце выпрыгивало из груди. Джей резко выдохнул сквозь сжатые зубы. Звякнул замочек ширинки, снайпер завозился, стягивая с себя вмиг ставшие тесными штаны. Скаут видел его в неглиже всего полчаса назад, но сейчас с трепетом и жадностью, по-новому оглядывал ровное, поджарое и загорелое тело любимого. Любимого? «Будь ты проклята, Страна Чудес.» - с нежной усмешкой подумал Том. «Тебе удалось поймать меня в свои липкие сети, и знала бы ты, как я тебе сейчас за это благодарен». Парень потянул на себя Джерреми, нетерпеливо скуля; с наслаждением почувствовал, как горячее тело прижимает и вдавливает его в матрас. Снайпер просунул руку под поясницу парня, второй коснулся губ и аккуратно толкнул пальцы в рот. Скаут понял, что от него требовали, провел по жестким подушечкам языком, стиснул губами. Мужчина несдержанно застонал, обжигая шею мальчишки дыханием, что-то зашептал на ухо, рывками двигая бедрами. Скаут завозился, в паху стало жарко, все тело пылало и покалывало. Он прикрыл глаза, облизывая и посасывая пальцы, сквозь дымку вслушиваясь в рваное дыхание австралийца. Наконец пальцы исчезли, сменившись голодными губами, язык мягко скользнул в рот и скаут задохнулся, жадно отвечая на поцелуй, не сразу почувствовав, как влажные теплые пальцы раздвинули ягодицы и коснулись сжатого колечка мышц. Том вздрогнул и по инерции завозил локтями в попытке отодвинуться. - Ну нет, милый мой, теперь уже я тебя никуда не пущу. – Снайпер мягко и хрипло рассмеялся, да так, что все тело мальчишки скрутило сладкой судорогой. - О божееее, - застонал Том, раздувая дыханием мягкие волосы на виске Джерреми, - перестань сейчас же, замолчи... - Почему? – Ещё одно слово в уши, с вкрадчивой хрипотцой. – Расслабься, малыш, подними и раздвинь свои чудесные ножки. Скаут послушно сделал все, что от него требовалось, напряженно задышал. Снайпер хмыкнул: - Вот теперь я чувствую себя медиком. Не лежи так, словно я тебя пытать собираюсь. Скаут представил себя со стороны, рассмеялся, выдохнул, разгоняя напряжение и скользнул по лицу своим ярким взглядом: - Простите, герр доктор, такого больше не повторится. Снайпер выдохнул что-то очень похожее на «дурак» и мягко толкнулся пальцами, в то же мгновение снова накрывая губы парня своими. Но Том дернул головой, запрокидывая и жадно ловя ртом воздух. Вопреки его ожиданиям больно не было, а чуткие пальцы касались в теплой тесноте чего-то такого, от чего парню хотелось кричать в голос, бесстыдно извиваясь, и насаживаться сильнее. Пальцы тягуче и медленно двигались, в такт им закачался в тумане близкий потолок трейлера. Воздух в комнате накалился, не спасала даже открытая форточка. Скаут, который бы всего неделю назад шарахнулся, вздумай снайпер хотя бы намекнуть ему о подобной близости, сейчас кусал зубами край подушки и с трудом соображал – было ли в его жизни хоть что-то столь же с ума сводящее. Его размышления прервал поцелуй в ключицу. Потом ещё один, чуть ниже: влажные губы мягко обхватили бусинку соска, язык коротко прошелся по груди, оставляя влажную полоску. Скаут опустил дрожащие ресницы – Джерреми, не прекращая движений пальцами, короткими касаниями спускался все ниже, прошелся губами по ребрам, обвел языком впадинку пупка и тихо выдохнул у потемневшей дорожки волос. Скаут залился краской, что-то протестующе замычал. Впрочем, не слишком настойчиво, тем более что бедра мальчишки уже вздрагивали, едва заметно приподнимаясь навстречу теплому дыханию. Скаут только успел зажмуриться, как горячий рот опустился до упора, вбирая в себя головку, - снайпер сладко причмокнул, поднимая и опуская голову в такт руке. Скаут вскрикнул, выгибаясь дугой, схватился руками за волосы австралийца и, умоляюще хныча, нажал сильнее. Мужчина покорно опустил голову ниже. Пространство сузилось до ощущений гибкого языка, влажной и горячей тесноты губ. Том чувствовал, что сейчас потеряет сознание, захлебнется собственными стонами. Он даже не заметил, как снайпер снова оказался рядом, облизываясь и тяжело дыша, пальцы выскользнули из тела, австралиец мягко подхватил дрожащего парня под бедра и с тихим стоном вошел. Скаут прошелестел в подушку явное одобрение, так как говорить внятно он был уже не в состоянии. Мир окончательно сошел с ума. Он спит с мужчиной. Он счастлив. Частые толчки становятся все глубже, мускулы тяжело перекатываются под пальцами, отрывистое и резкое дыхание щекочет шею. Снайпер буквально вбивает своего стонущего мальчика в матрас. - Я не могу больше! Я... мм... – скаут коротко всхлипнул, вцепился руками в плечи. Голову заволокло розовой дымкой, все тело на миг сжалось, запульсировало и Том закричал в голос, заливая свой живот и снайпера теплыми каплями. Почти одновременно с ним тихо зарычал Джерреми, руки стиснули парня в сладкой судороге. Оба рухнули на измятую постель и надолго замерли, тяжело дыша. Казалось, прошла тысяча лет, прежде чем скаут завозился, приподнимаясь. В полной тишине трейлера ему явственно почудился шелестящий звук. Он поднялся на локте, прислушался. И понял – это с тихим шелестом уходила, изливаясь сквозь щели, черная тоска. Скаут хмыкнул – воображение у него, что ни говори, отличное. Парень медленно перевел взгляд на снайпера и вздрогнул. Он готов был поклясться, что снайпер тоже прислушивается. Джерреми почувствовал взгляд и повернул голову. Его глаза блеснули в темноте янтарной искоркой. Он тихо, серьезно прошептал так, что скаут в который раз покрылся мурашками: - Пускай уходит, малыш, ей здесь больше делать нечего. Ведь ты и я... ведь мы больше не одиноки.