Милосердие

- Надо что-то делать, - тихо сказала Гермиона, не отрывая взгляда от окна. - Ты говоришь это каждый день, - вздохнул Драко. - Если ты придумала что-то стоящее, то говори. В противном случае хватит сотрясать воздух. Их пребывание в отеле растянулось на два месяца. Их никто не искал. Ни одного Пожирателя Смерти. Ни одного члена Ордена Феникса. Они оказались всеми забыты за два месяца. Сложно поверить, что их никто не смог найти: они не особо прятались. Ни Оборотных зелий, никаких прикрытий. Ежедневные вылазки за едой и свежей газетой. Новости по старенькому телевизору в холле на первом этаже. Смятые простыни, горький кофе в кресле у окна. Бесконечное количество времени для составления и обсуждения плана дальнейших действий. Да только плана нет. Ничего нет, кроме рутины и бесцельно прожитых дней. - Я напоминаю, что мы не должны просто так сдаваться, - снова тихо произнесла Гермиона. Драко закатил глаза и бросил зачитанных до дыр "Трех мушкетеров" на кровать. - Я напоминаю, что мы не должны умирать, - сказал он. - Мы живы, я достал деньги. Мы перестали спать по очереди, с палочкой наготове и трясущимися руками. Нет плана, нет союзников, нет сопротивления. Это плохо да, но зато все спокойно. Я хочу продолжать жить. - Это не жизнь... - Ох, Гермиона, закрой рот! - закричал Драко. - Ты винишь себя за то, что осталась жива. Ты винишь меня за то, что я остался жив. Почему же ты продолжаешь сидеть в этом кресле? Давай, выйди на дорогу, и пусть тебя машина собьет! Давай, умри, раз для тебя оставаться живой со мной в этом отеле - это не жизнь! - Да в этом нет смысла, идиот! - она подскочила на ноги, опрокинув кресло. - Я хочу помочь людям, я не хочу, чтобы моя смерть была напрасной, хочу сделать что-то, чтобы... Малфой расхохотался. - То есть ты не идешь умирать, потому что не придумала достаточно героический вариант своей смерти?! - Пошел ты, - фыркнула Гермиона. Она схватила со стола свою палочку и выбежала из номера. Драко покачал головой и вернулся к чтению. Каждый день он слышал от нее одно и то же. Даже редкие моменты близости не успокаивали её. После любого прикосновения, объятия, поцелуя она начинала причитать, что они не должны, что больше не под влиянием момента, что будут об этом жалеть. Драко каждый раз закатывал глаза. Как его бесило, когда она навязывала это чувство на двоих, даже ни разу не спросив, а что он чувствует на самом деле. Зачем спрашивать, если можно в сотый раз опрокинуть кресло и выскочить из комнаты, сбежать вниз, смотреть новости до посинения и вернуться в номер измученной и еще более виноватой. И снова - никто её не винил. Каждый раз Малфой просто помогал ей переодеться, укладывал спать и обнимал сзади. Она начинала тихо плакать и бормотать себе под нос имена друзей, как молитву, засыпая в соплях и слезах. Драко привык ко всему, и к этому тоже. Сам он не пытался придумать план по спасению человечества. Его не беспокоило человечество. Он два месяца жил в мире магглов. Он каждый день смотрел чертовы новости и читал газеты. Человечество не хотело быть спасенным. Оно само себя убивало. Малфой был поражен тем, насколько жестоки люди, не обладающие магией. Насколько бесчеловечны эти существа, насколько глупы и безответственны. Разве они заслуживают второго шанса? Вряд ли. Видя, как на очередное поселение обрушился "странный" смерч зеленого цвета, как маленькая деревушка пьяниц внезапно исчезла с лица земли, Драко не переживал. Темный Лорд был прав: магглы жизни не достойны. Драко не хотел пачкать руки и убивать сам. Но все эти два месяца, проживая день за днем в этом крошечном отеле, он все чаще и чаще в своей голове соглашался с идеями Темного Лорда. Ему все чаще хотелось коснуться Метки на предплечье. Часы показывали полночь. Обычно в это время Гермиона возвращалась в номер и швыряла в Малфоя свою палочку. Драко прислушался: нет, никто не шел по коридору. Сквозь весь этаж сочилась пугающая тишина. Драко резко поднялся с кровати, протянул перед собой волшебную палочку и медленно подошел к окну - все спокойно. Ни зеленых лучей света, ни криков, ни трупов. Пожирателей Смерти здесь нет. Он осторожно выглянул в коридор - снова все спокойно. Что за черт, где Грейнджер? Драко шаг за шагом подступал к лестнице - вот сейчас! Сейчас в него полетит заклинание! Нет, на лестнице никого. Он спрятал палочку в карман и спустился вниз. За стойкой никого нет, только табличка "ушел спать". Двери закрыты, старый телевизор выключен. - Эй, Честер, кого ищещь? - спросила проходящая на кухню официантка. Малфой замялся на мгновение. - Да все никак сестру... не могу найти Джессику, - ответил Драко. - Не видела её? Официантка нахмурила брови. - Она часов десять назад уехала, - удивленно произнесла девушка. - Попросила вычеркнуть её из числа постояльцев. Сказала, что ты за все заплатишь сам и что ей нужно срочно уехать в старую школу. - Школу? - переспросил Драко. - Да, - кивнула официантка, - сказала, что она вспомнила что-то про школу и про директора. Я не особо поняла, о чем Джессика говорила, но не стала расспрашивать, не мое дело, - с улыбкой отмахнулась официантка и ушла на кухню. - Она... поехала в школу, - голос Малфоя упал до шепота. У него перехватило дыхание. Эта идиотка решила вернуться в Хогвартс! Но зачем? Решила вскрыть себе вены в разрушенном кабинете Трансфигурации? Что за идиотизм? Если там даже идет реконструкция, то трудятся там точно уж не бывшие гриффиндорцы! Она решила отправиться на верную смерть, чтобы что? Досадить Малфою? Ноги стали ватные, и он просто съехал на пол. Мысли в голове бились роем, и он не мог ухватиться за главную. Грейнджер, Хогвартс, Волан-де-Морт. Малфои, Лестрейнджи. Снейп, Уизли, Поттер. Смерть. Смерть. Смерть. Надо ринуться за ней, остановить от безумной идеи. Но в чем ее идея? И куда, мать вашу, надо бежать? Где искать эту сумасшедшую? Почему она не обсудила это, почему приняла решение сама? Малфой обхватил голову руками. Казалось, мыслей так много и они такие громкие, что голова вот-вот лопнет. Он злился, недоумевал, боялся. У него тряслись руки и колотилось сердце. Надо что-то делать. Давай, соберись. Надо что-то делать. Давай, соберись. Надо что-то делать. Драко сделал глубокий вдох в тщетной попытке выровнять дыхание, поднялся на ноги и метнулся обратно в номер. Собирать нечего: крошечное количество личных вещей на двоих беглецов умещалось в рюкзак. Черт, она даже зубную щетку не взяла. Рассчитывала перехватить мировое зло до отхода ко сну? У Драко снова затряслись руки, и он швырнул щетку в зеркало. Он не должен бежать за ней. Он не должен спасать её. Долбанная Грейнджер. С него хватит. Драко посмотрел на себя в зеркало. Трус с дрожащими руками, поджатыми губами и слезами на глазах. Ничтожество. Он не хотел умирать в битве за Хогвартс. И ничего не изменилось сейчас. Он не хочет идти на смерть добровольно. Он столько дней, недель провел здесь, в безопасности, вдали от смертей. Он видел достаточно. Столько раз ему приходилось взмахивать палочкой, чтобы наводить порядок после допросов тетки. Столько раз его заставляли смотреть, учиться, отрабатывать заклинания на полуживых заключенных. Он засыпал и просыпался под чьи-то крики. Он переступал через умоляющих о помощи людей. Он видел, как люди, преданные Волан-де-Морту годами, умирали за долю секунды. Он видел смерть родителей. Он видел их смерть перед глазами каждый день. Его руки тянулись к Метке. Никто не достоин жизни. Может, люди просто должны умирать. Разве то, что происходит в мире, заслуживает милости? Разве люди поступают справедливо? Он заплакал и сел на край ванны. Он рыдал и не мог успокоиться. Внутри его разрывало на части от обиды, страха, непонимания. Он не готов был снова остаться один. Он спас Гермиону, он спас себя. Две жизни, целых две жизни. И что же, этого хватило на пару месяцев! Он снова один. Безопасности больше нет. Он снова потеряет человека. Он опять увидит Смерть. Нет, он не пойдет за ней. Он судорожно поднялся на ноги, вытер слезы с лица, сгреб свои вещи со стула и вышел из номера. Черт, он пойдет за ней. Спасти её или убить? Он пока не знал. Но червоточина внутри него говорила, что он найдет её. Он выследит её, подползет и перехватит. Надо лишь успокоиться и рассуждать, как Грейнджер. У нее всегда есть план. И запасной план. Школа и директор, так. Драко дернул головой и расправил плечи, словно наполняясь силой. Надо лишь представить, что она жертва, добыча. И самому превратиться в ловца. Надо лишь представить Грейнджер. Её волосы, вечно взъерошенные и сияющие на солнце. Её карие глаза, полные злобы и горя. Её губы, изогнутые в ухмылке, когда она сыплет сарказмом. Стоп, надо прислушаться к воспоминаниям. Что она говорила? Она говорила все время - про героические планы, про спасение, про забытых героев. Но что же про школу? Школы нет. Её разрушили в битве. Там нет ничего. По всей Англии идет война, кому есть дело до школы? Драко был уверен, что там никого и ничего нет, потому что так писали в газетах. Гермиона была уверена, что там есть много такого, до чего Волан-де-Морту просто не было дела, что сохранились тайные ходы. Но в таком случае школу бы точно кто-то охранял. Пробраться в школу через Хогсмид? Точно не лучший вариант, повсюду Пожиратели. Куда она пойдет? Нора? Площадь Гриммо? Мысли роились в голове, и Малфой не мог унять их. Сложно снова превращаться в охотника. Тем более, когда добыча не оставила никаких зацепок и подсказок. Он швырнул оплату за номер на пустую стойку и вышел на улицу, направляясь к воде. Ему хотелось зайти в океан и остаться там навсегда. Пожалуйста, дайте просто жить без забот. Но поток мыслей не отпускал его. Драко сжал кулаки, закрыл глаза и зашел в холодную воду по колено. Что, если просто вызвать Темного Лорда, примкнуть к нему? Так будет проще всего отыскать Грейнджер. На темной стороне очень легко идти по головам. Малфой был уверен, что за его безупречную родословную ему простят все, да и солгать проще простого. Ох, как бы он хотел, чтобы Волан-де-Морта просто никогда не существовало. Как бы он хотел повернуть время вспять и убить это чудовище еще в младенчестве. Он бы отдал все, что угодно, чтобы вернуться в прошлое и... Драко открыл глаза. Вот почему школа. Вот почему директор. Грейнджер знала, где точно есть Маховик Времени. Драко выдохнул, вышел из воды, и тело его пробила дрожь. Снова весь он дрожал и поджимал губы, не в силах унять свои кричащие, вопящие мысли в голове. Он попытался сфокусироваться на мыслях о Гермионе и наобум трансгрессировал, надеясь хотя бы остаться живым.