Салазар и Затаившийся враг

       Было уже далеко за полночь, а Салазар Слизерин всё ещё корпел над учебниками. Он был полон злой решимости вызубрить за лето всё, что ему задали на каникулы. Во-первых, мальчик считал своим долгом стать первоклассным волшебником, во-вторых, хотелось на всех уроках тыкать в нос гриффиндорцам своими знаниями и получать баллы для факультета, в-третьих, всё равно летом было больше нечего делать.        Салазар Слизерин был необычным мальчиком во всех отношениях. Для начала, он ненавидел летние каникулы всеми фибрами души, как ненавидел маленький пригород, в котором ему приходилось влачить жалкое маггловское существование, как ненавидел и опекуншу Арабеллу Фигг, и, разумеется, её отвратительных волшебных котов. Салазар, в общем-то, умел крепко ненавидеть. А ещё он любил учиться и делал это даже в летние каникулы. Впрочем, это было продиктовано скорее чисто меркантильным стремлением стать сильнее, но всё-таки не многие дети способны всё лето просидеть за учебниками. Но самой главной особенностью было то, что Салазар Слизерин был не просто волшебником, а сыном самого Лорда Волдеморта, что пока что был вынужден скрывать от большинства людей. Его даже знали под другим именем – Салазар Нирезилсус Блэк, что было анаграммой к его истинному имени. Салазар мечтал о том дне, когда сможет во всеуслышание заявить о том, кто был его отцом, и назвать себя Салазаром Блэкусом Слизерином.        Салазар вообще много о чём мечтал. Самыми глобальными его желаниями были, конечно, новая война и возрождение отца во всём былом величии. Ещё Салазар мечтал о том, чтобы Гарри Поттер и многие другие «герои» войны мучительно умерли от его руки. Салазар мечтал и о том, чтобы чистокровная аристократия заняла то место в обществе, которое было её по праву. И всё-таки мальчик понимал, что эти мечты сбудутся ещё ой как не скоро, а потому имел и более приземленные желания. Например, ему хотелось бы убраться из дома Арабеллы Фигг к кому-нибудь из его школьных друзей, хотелось увидеться со своим крестным, Люциусом Малфоем, и хотелось, чтобы поскорее начался учебный год.        Мечты есть у всех, но Салазар всё-таки не был мечтателем. Он давно усвоил одно простое жизненное правило – если чего-то хочешь, возьми это сам. И мальчик с упорством, методично шел ко всем намеченным целям. Именно поэтому он и корпел над учебниками в первом часу ночи. Вернее сказать, создавал видимость.        Салазар взглянул на дверь через плечо – она была надежно подперта стулом. Покосился на окно – закрыто намертво и даже плотно зашторено. Мальчик осторожно вытянул из-под «Истории Магии» другую книгу, более тонкую и более потрепанную.        Салазар водил глазами по строчкам, жадно впитывая в себя информацию и страстно жалея о том, что не может опробовать то, о чём читает, на практике. Министерство Магии запрещало несовершеннолетним волшебникам пользоваться магией, и за это можно было вылететь из школы.        Глаза мальчика задержались на названии нового параграфа, которое гласило: «Круциатус. Особенности и последствия». Салазар с умиротворенным видом принялся за чтение.        «Круциатус является самым мучительным заклинанием из всех Непростительных, но и самым древним», - гласила первая строчка, – «потому что в человеческой природе заложена жестокость и желание выплеснуть ненависть на врагов».        Салазар не мог не согласиться, потому что это было близко и ему самому.        «Чтобы Круциатус был действенен, необходимо упиваться болью жертвы, сознавать всю её колоссальную силу, четко сформулировать желание причинить боль…»        Мальчику подумалось, что уж он-то смог бы применить к очень многим людям Круциатус с первой же попытки. К Поттеру например, или Тедди Люпину.       «Направляя волшебную палочку, можно вызывать наиболее сильную боль в определенном участке тела…»        Салазар живо представил, как направляет волшебную палочку на очкастую башку Гарри Поттера и выкрикивает одно единственное слово. У него точно получилось бы – он знал, что его мать виртуозно владела Круциатусом. «Волшебники издревле боялись действия Круциатуса. Те же, кто подвергались этому страшному проклятию, описывали его, как воплощение боли. Несчастные клялись, что чувствовали, как плавятся все их кости, как разрывается каждый орган, как медленно горит мозг. Впрочем, действие Непростительного напрямую зависит от силы и мастерства волшебника, его насылающего. Так, Герпий Злостный, произведший много практических испытаний, наиболее подробно описывал применение заклинания Круциатус. В своих трактатах он писал, что в зависимости от желания волшебника Круциатус может истязать как всё тело жертвы, так и отдельные его места. Чем лучше волшебник представляет боль жертвы, тем сильнее само проклятие…»        Время от времени Салазар прислушивался: вдруг кому-то из проклятых котов миссис Фигг опять приспичит за ним следить? Ещё выкрадут его драгоценную книгу! Тогда проблем не оберешься. Эх, если бы он только мог использовать Круциатус на котах своей опекунши или на самой миссис Фигг!        Арабелла Фигг по какой-то злостной ошибке является опекуном Салазара несмотря на то, что у него есть родственники и друзья, которые приняли бы за честь принимать Темного Принца в своём доме. Тёмным Принцем Салазара называли не так давно и чаще всего в шутку. Сначала этим громким титулом его наградил бывший Пожиратель Смерти, Рабастан Лестрейндж, а потом почти вся свита Салазара переняла это обращение.        Но, невзирая на тот факт, что мальчика так гордо именовали однокурсники со Слизерина, лето он коротал на Тисовой улице в доме № 25, потому что там он мог находиться под неустанным и бдительным присмотром Министерства Магии и Гарри Поттера лично. Салазар должен был провести у миссис Фигг всё лето, и это казалось ему сущим адом. Арабелла Фигг была магглой до мозга костей, хотя и называла себя сквибом. Слава Мерлину, крестный Салазара объяснил ему, что сквибы даже хуже магглов и грязнокровок, потому что являются наглядным примером вырождения волшебников из-за кровосмешения с простецами.        Самым плачевным было то, что Арабелла Фигг до дрожи в коленях боялась любых проявлений магии в Салазаре. Всё дело было в том, что погибшие родители Салазара были настоящими волшебникам, лучшими из лучших, достигшими вершины величия и могущества, но поверженные подлыми грязнокровками. И именно поэтому Арабелла Фигг боится всех проявлений магии в воспитаннике, а имена его родителей в доме под запретом (впрочем, как и во всей Магической Британии).        Если с мальчишкой сурово обращаться, не делать поблажек, то, глядишь, он и не станет темным волшебником, думала миссис Фигг. Но, как ни старайся, из сына Лорда Волдеморта магглолюба не сделаешь. Миссис Фигг была в ужасе: не приведи господи, если однажды Салазар станет таким же, как его отец! Какая великая опасность! Собственно, на него все смотрели, как на бомбу, готовую взорваться в любой момент. И школьные профессора, и многие знакомые Гарри Поттера, и даже некоторые школьники. Было негласно решено, что необходимо следить за Салазаром самым тщательным образом и ограничивать во всех явно злодейских намерениях, к которым относился каждый жест мальчика. Если когда-то это и угнетало Салазара, то теперь он примирился с миром и собой, решив, что раз все ожидают от него чего-то кошмарного, он ни в коем случае не может не оправдать этих самых ожиданий.        Салазар всегда был терпеливым, поэтому стойко терпел и своё существование в доме Арабеллы Фигг, и то, что изучать особенно интересные ему книги он мог только с крайней осторожностью по ночам, и даже то, что он был разлучен со всеми своими товарищами на целое лето. Только с одним мальчик никак не желал свыкнуться – Салазар не мог пользоваться волшебством всё лето, и это казалось ему невыносимым. Но, увы, он не мог пойти против закона Магической Британии, из-за чего пребывал в крайне дурном расположении духа уже не первую неделю.        Вот и в этот теплый летний вечер, читая книгу про пыточные заклинания, на душе у Салазара было неспокойно. Мало того, что у него были связаны руки, и он не мог колдовать, так ещё и из мира магии не было ни весточки. Скорее всего, почту перехватывала всё та же Арабелла Фигг, и Салазару оставалось только надеяться на то, что в письмах не было ничего компрометирующего. К середине лета Салазар уже едва сдерживал своё нетерпение. Стюарт Забини не присылал писем. И от Нотта с Паркинсон ничего не было слышно. Что там, даже неугомонный Платт словно совсем забыл о Темном Принце! Напрягало и то, что от Джессики Лафингтон совсем не было вестей. Неужели родители всё-таки перевели её в Шармбатон, а сама девочка так и не простила Салазару их ссору?        Он не общался с друзьями больше месяца. Это лето было таким же отвратительным, как и прошлое. Но все-таки крошечное улучшение имелось. Миссис Фигг разрешила выпускать по ночам из клетки ястреба Ависа. Салазар дал честное слово, что не будет слать письма друзьям, и старушка согласилась. Дело в том, что, сидя взаперти, Авис очень шумит. Впрочем, своё обещание Салазар не сдержал, и сколько бы раз ястреб ни вылетал из дома на Тисовой улице, к его лапке было прикреплено письмо. Но, увы, ответов не приходило.        Салазар рассеяно перелистнул страницу и тяжело вздохнул. Даже на его любимой книге было сложно сосредоточиться – так его распирала злость и на Министерство Магии, и на Поттера, и на Арабеллу Фигг. Он чувствовал себя в тюрьме, в заключении без права переписки, и это медленно сводило свободолюбивого и гордого Салазара с ума.        Мальчик дочитал вторую страницу, посвященную Круциатусу, внимательно рассмотрел двигающуюся гравюру, изображающую корчившегося волшебника, и опять прислушался. Тишина. Только толстый Пушок похрапывает, развалившись под дверью спальни Салазара. На крыше наверняка тоже дежурил кто-то из котов, потому что из комнаты Салазара можно было выбраться наверх.        Салазара внезапно озарило – вот уже час, как вся Магическая Британия празднует День Рождения великого Гарри Поттера, чтоб тому пусто было! Салазар раздраженно захлопнул свою книгу, поняв, что сосредоточиться на ней сегодня не получится. Стоило вспомнить Гарри Поттера, и душу мальчика наполняла такая ненависть, что ему самому становилось не по себе. Возмущенный разум кипел, в голове билась одна единственная мысль: «Убить, стереть с лица земли, уничтожить», и Салазар не мог ничего с собой поделать. Его ненависть словно поднималась из самых потаенных уголков души и обладала такой силой, что он был не властен над нею.        Салазар закрыл чернильницу, встал из-за стола и приподнял матрас кровати. Сунул под него «Историю магии» и сочинение. Пузырек с чернилами и перо не считались чем-то криминальным, поэтому были оставлены на столе.        Последние два года Салазар только и делал, что всеми силами старался навредить Гарри Поттеру, а на втором курсе он даже натворил целую кучу глупостей из-за этого. А всё потому, что он фактически не владел собой, когда видел Поттера или хотя бы думал о нём. До того, как Салазар узнал о том, что он волшебник, и о том, что Поттер убил его отца, мальчик даже не знал, что умеет так ненавидеть.        Борясь со вспышкой неконтролируемой ярости, Салазар подошел к окну и открыл его. На него повеяло прохладой, и это несколько умерило пыл Темного Принца. Он с мучительным соблазном смотрел в темное небо, в котором сверкали звёзды. Вот бы взмыть в небо черной дымкой, как его отец, и навсегда покинуть поганое логово старой сквибки!        Салазар уныло забрался на подоконник с ногами и презрительным взглядом окинул улицу тихого маггловского пригорода. Душа рвалась на волю, он жаждал свободы, хотел вновь с головой окунуться в магию, не боясь кары Министерства.        Возле окна стояла большая клетка Ависа. Сейчас она была пуста: Авис уже два дня как улетел, и Салазар страшно ему завидовал. Салазар вот уже второй день был совершенно один. Мальчику нравилось, когда рядом было существо, которое по-своему было к нему привязано, когда рядом находился хоть кто-то, кто не был враждебно к нему настроен. А то миссис Фигг вечно смотрит со страхом и злобой. Надоело.        Салазар прикрыл окно и взглянул на своё бледное отражение в нём. Мальчик выглядел старше своих лет. Ему было тринадцать с половиной, но он уже был довольно высоким, хотя и худощавым. Волосы у него черные-черные как смоль и всегда аккуратно причесаны, глаза темно-карие, а ещё подвижные изогнутые брови часто выдают настроение хозяина. Но главная его особенность не на лице, (если, конечно, не брать в расчет то, что радужки отдают красноватым, а зрачки слегка вытянуты). Гораздо важнее шрам на левом предплечье. В детстве Салазар часто спрашивал у опекунши про этот шрам. «Тебе еще и года не было, когда ты вместе с родителями попал в автомобильную аварию. Все, отстань», — отмахивалась миссис Фигг.        Это было ложью, как и всё, что пытались внушить мальчику враги его отца. Беллатриса Лестрейндж и Лорд Волдеморт погибли не в автомобильной аварии. Они сражались за новый - лучший - мир и пали в неравной борьбе с грязнокровками и магглолюбами. Прихвостни Поттера до сих пор мечтают и Салазара на тот свет отправить. И именно Гарри Поттер когда-то убил отца Салазара. Сам мальчик был тогда совсем маленьким, и только шрам от Метки, - она исчезла вместе с Лордом Волдемортом, - на руке Салазара и напоминал о том дне.        В Хогвартсе Салазар уже встречался с Гарри Поттером лицом к лицу. — И все-таки ещё не исключен! — подбодрил себя Салазар, вспомнив последнюю встречу с Гарри Поттером.        Салазар сидел на подоконнике, представляя себе Ависа: летит к нему с каким-нибудь письмом, ждет не дождется похвалы. А может, и вправду летит? Салазар выглянул в окно, опять отворив ставни. Нет. Только звездное небо да крыши домов ненавистных магглов, освещенные фонарями. Но что там такое? На фоне золотисто-желтого диска луны появилось крылатое существо.        Оно на глазах становилось все больше и больше. Салазар замер: оно летело прямо к нему! Вот уже совсем близко! Существо было явно больше его сокола. Мальчик вооружился ножкой когда-то поломанного стула, которой обычно отпугивал котов миссис Фигг из-за запрета пользоваться магией.        В окно влетели две сразу совы, каждая из которых несла какой-то груз. Они плавно опустились на постель и выжидательно уставились на мальчика. К их лапкам были привязаны письма. Салазар подбежал к совам, чтобы заполучить свою почту.        Тем временем в окно влетел и Авис, пронзительно крикнув. Он тоже прилетел не с пустыми лапами. Салазар же догадался, что все они специально ждали глубокой ночи, чтобы миссис Фигг не могла помешать.        Большой серый филин важно ухал, топчась на кровати Салазара и нетерпеливо трогая клювом свой конверт. А золотистая сова, холеная, особенно красивая, принесла большое письмо. Так… так… печать Хогвартса… Понятно, откуда она!        Салазар взял у нее письмо, и сова важно распушила перья, взмахнула крыльями и была такова.        Мальчик сел на кровать, взял пакет, принесенный серым филином, разорвал оберточную бумагу и увидел конверт и что-то, завернутое в папиросную бумагу. Когда Салазар вскрыл конверт, оттуда выпали письмо и газетная вырезка из «Ежедневного Пророка» с черно-белым снимком и статьёй.

"ЧИСТОКРОВНЫЙ ВОЛШЕБНИК ЖЕРТВУЕТ ЗНАЧИМУЮ СУММУ В ДЕТСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ СВЯТОГО МУНГО        Теодор Нотт, чистокровный волшебник, не раз обвиняемый в связях с Пожирателями Смерти, делает значительный спонсорский взнос на благо всех детей Магической Британии. В чём же причина такой небывалой щедрости? — Это славная традиция моей семьи, — сообщил нашему корреспонденту счастливый мистер Нотт. - С рождением ребенка вспоминать о благотворительности. Ранее моя семья в силу обстоятельств не могла поддерживать некоторые обычаи, но теперь многое изменилось. Время вспомнить о старых традициях.        Нужно добавить, что в семье Ноттов настоящий праздник - на свет появилась малышка Сильвия, ставшая пятым ребенком в семье.        Миссис Уизли-Грейнджер, официальный представитель Министерства Магии, заявила, что Министерство просто не может не отреагировать на заявления мистера Теодора Нотта. - Несколько десятков тысяч галлеонов? - в удивлении вопрошает миссис Уизли-Грейнджер, всем известная волшебница, удостоенная Ордена Мерлина Первой степени, а так же множества других наград, - Министерство взволновано по вполне объективным причинам. Как известно, большая часть состояния Ноттов была конфискована ещё в девяносто девятом году, когда завершился процесс по делу Пожирателя Смерти Финеаса Нотта. Он по сей день отбывает срок в Азкабане. Остается заметить, что не так-то просто поправить дела семейства за каких-то неполных десять лет. Что это? Счастливое стечение обстоятельств или повод призадуматься? А эти «старые традиции»? Из уст человека, выросшего в семье Пожирателей Смерти, это заявление звучит как угроза.        Напоминаем, что несколько раз было возбуждено дело касательно возможной принадлежности мистера Теодора Нотта к организации Тома Реддла, приостановленное только из-за недостачи доказательств и свидетелей.        Какой вывод можно сделать из всего вышесказанного? Чистокровная аристократия, наголову разбитая у стен Хогвартса почти десять лет назад, вскоре займет в обществе то же положение, что и до Второй Войны Волшебников?        Наглядный пример тому и печально известный Люциус Малфой, дважды обвиненный в пособничестве Реддлу - в 1981 и 1995 соответственно, совершивший побег в 1996, вновь осужденный в 1998 и вышедший на свободу после длительных судебных разбирательств в 2000 под залог, исчисляемый тысячами тысяч золотых галлеонов! Неужели, деньги по-прежнему решают всё, и две войны, потрясшие Магическую Британию за последние пятьдесят лет, так ничего и не поменяли? - Трудно сказать, - отвечает миссис Грейнджер-Уизли, - но пока что мы видим все предпосылки к воссозданию общества с разлагающимся феодальным строем. Бывшие Пожиратели Смерти грозят вернуть старые традиции, а класс, олицетворяющий атавизм прошлых веков, вновь крепнет и растет. Чего стоит только Салазар Блэк, родной сын убийцы и маньячки Беллатрисы Лестрейндж! Под его эгидой на факультете Слизерин собирается целая орда детей Пожирателей Смерти, лояльных к преступлениям своих родителей, и все мы знаем, к чему такие альянсы приводят…»        Венчала статью фотография семьи счастливых Ноттов, на которую Салазар опустил внимательный взгляд темных глаз: вот они, всей семьей стоят в гостиной на фоне парадного портрета деда Финеаса и с достоинством машут.        Маленькая худенькая миссис Нотт с большим свертком из пеленок и кружев в руках, высокий и чуточку набравший вес мистер Нотт, Финеас в праздничной мантии и три его младших сестры в нарядных платьях. И у всех кроме мистера Нотта и Финеаса (правда, на черно-белом снимке не видно) медно-рыжие волосы.        Салазар к своему удивлению ощутил не только привычную ненависть к Грейнджер, но и легкий укол зависти к школьному другу. Вон какая у него большая семья… Сам же Салазар, кажется, вовсе один. Живет со старой сквибкой…        Мальчик одернул себя - не к лицу Темному Принцу такие мысли.       Салазар распечатал письмо: интересно, что же Фин ему написал?        "Привет, Салазар! Извини, что мало писал - совсем не было времени. У меня теперь появилась ещё одна сестра… С ужасом жду, когда она подрастет…        У тебя всё хорошо? Почему ты не отвечаешь на письма, Салазар? Отец говорит, что за перепиской, скорее всего, следят. Подробности при встрече. Послали лучшего филина. Он обучен прятаться днём и передвигаться ночью. Уверен, это письмо дойдет.        Родители сейчас все в заботе о Сильвии, мы не покидаем дом на Ривьере. Скука смертная, а сестры совсем меня извели. Приедем за неделю до начала учебного года и отправимся в Лондон. Надо купить учебники и много чего ещё. Салазар, давай встретимся! Приезжай! Не обращай внимания на магглов. До встречи в Лондоне.

Финеас Нотт"

       Салазар аккуратно сложил в конверт газетную вырезку и пергаментный листок письма. Затем он посмотрел, что принёс Авис. Малюсенькая записочка. Интересно, от кого.       "Нашел случайно. Когда-то это принадлежало твоей матери. Используй с умом и не показывай Люциусу."        Подписи не было, но мальчик и так догадался, что послание от Рабастана Лестрейнджа, который под прикрытием вынужден изображать из себя отставного аврора, когда как на самом деле является Пожирателем Смерти.        Салазар, ранее не заметивший этого, разглядел на лапке Ависа крохотный сверток. Развернув плотную оберточную бумагу он вытряхнул на ладонь что-то небольшое, что поместилось бы в кулаке, похожее на карманные часы, только сферическое, а не приплюснутое. Но открыв «часы», мальчик не обнаружил ни циферблата, ни трёх положенных стрелок. Скорее это было что-то наподобие компаса с одной стрелкой, которая без всякой опорой зависла под круглым, выпуклым стеклышком. Она сама по себе повернулась к Салазару, и по тонкой полоске вокруг стеклышка, под которым была стрелочка, проплыла и тут же исчезла надпись «Салазар Слизерин». Потом стрелочка завертелась и указала куда-то в сторону спальни миссис Фигг, а по тонкой полоске, где на часах располагалась бы надпись, промелькнуло имя «Арабелла Фигг». Потом стрелочка встала вертикально и указала вверх. «Мистер Лапка» - гласила появившаяся и исчезнувшая надпись.        Юный волшебник восторженно ахнул. Да, это ему точно не помешает. Убрав хитроумное приспособление в карман, Салазар просиял. Просто прекрасно! Очень полезный подарок, когда часто нарушаешь школьные правила и не хочешь столкнуться с профессорами в самый неподходящий момент.        Салазар сразу ощутил, как же сильно он скучает по Хогвартсу. По новым знаниям, которые он получал на уроках, и по знаниям, которые он сам приобретал в библиотеке. По слизеринцам, которые уважали его и признавали в мальчике лидера, и по гриффиндорцам, которых он всячески изводил. Даже по квиддичу. Это самая популярная игра в волшебном мире. Играют в квиддич высоко в небе, оседлав метлы. Салазар относился к квиддичу спокойно и без лишнего восторга. Салазар — неплохой игрок и в этом году должен будет играть за вратаря. У него есть скоростная метла «Нимбус-2020», хотя Салазару в воздухе всегда кажется, что она лишняя и только мешается. Вот бы он мог, как и его отец, летать без всего!        Ухмылка озарила лицо Салазара. Всему своё время.        Ах да, еще осталось письмо из Хогвартса… Салазар вскрыл конверт и вытащил пергамент.       «Уважаемый мистер Блэк!        Напоминаю Вам, что первого сентября начинается учебный год. «Хогвартс-Экспресс» отходит от платформы № 9 3/4 с вокзала Кингс-Кросс в 11.00. В выходные дни третьекурсникам будет разрешено посещать деревню Хогсмид. К письму прилагается форма с разрешением. Ее должен подписать ваш опекун. Также прилагается список учебников для третьего класса.

Искренне Ваш, профессор Г. Слагхорн, заместитель директора школы»

       Салазар достал форму с разрешением, и ухмылка исчезла с его лица. Арабелла Фигг ни за что не подпишет эту бумагу. Жаль, что он не может заставить её из-за надзора Министерства! А выбираться в Хогсмид могло бы быть полезным. Это — единственная деревня, где живут только волшебники, а он ни разу там не был. Но не это было самым важным. В Хогсмиде Салазар мог бы видеться с его крестным - Люциусом Малфоем. Это могло бы пригодиться, потому что теперь Малфой едва ли сможет так часто приезжать в Хогвартс, как это было раньше. Грейнджер-Уизли, как только могла, уменьшала его полномочия.        Салазар посмотрел на будильник. Два часа ночи.       «Может, Поттер сдохнет от икоты, если его вспоминает вся страна в этот день».        С этими мыслями он переоделся в пижаму и лег на кровать. Взглянул на висевший на стене календарь. Он составил его как график для выполнения домашних заданий, чтобы знать, сколько времени осталось до школы. Вычеркнул прошедший день, улегся и закрыл глаза.        Каким бы необыкновенным Салазар ни был, в эту минуту он чувствовал себя, как простой мальчишка — ненавидел свою беспомощность перед взрослыми. Перед врагами. И, конечно, он жаждал силы.