Семь

      Ему казалось, что сегодня самый обычный день. Он как всегда встал до рассвета, отправился на своё излюбленное место, чтобы поздороваться с первыми персиковыми лучами, которые будут невесомо касаться горных вершин. Сколько себя парень помнил, он всегда приходил сюда на рассвете, встречал каждое утро, напевая песню его общины себе под нос. На протяжении 12 лет молодой человек сбегал по утрам из дома и возвращался до того момента, когда люди его деревни начнут просыпаться. Он не хотел ни с кем делиться своим местом, желал оставить его в тайне. Но именно сегодня парень засиделся дольше обычного. Он рассказывал солнцу о его предстоящей свадьбе. Агния была одной из самых выгодных партий для такого юноши, как наш герой. Россыпь золотистых веснушек и толстая русая коса, которая доставала девушке до середины бедра. Тонкие натруженные пальцы, о которых может мечтать любая пианистка, если бы только не мозоли на подушечках из-за многочисленных уколов иголками. Девушка была местной швеёй. Так же она прекрасно справлялась с домашними делами. Вот только нашему герою было все равно. Он смотрел за вершины скал. Туда, откуда, как казалось ему, и приходит его верный друг. В последнее время парень стал чаще задумываться над тем, что он поступает как должно быть, а не как ему бы хотелось. -Помоги мне почувствовать. – одними только губами прошептал парень, потому что уже слышал голоса из своей деревни. После этого он осторожно встал и направился в общину, которую он никогда не покидал. Сегодня ему пришлось идти более долгой тропинкой, чтобы незаметно оказаться в деревне. По этой тропке никто не ходил, так как не хотели подорваться на старых снарядах. Откуда они там никто не знал, да и знать не хотел. И парень уже почти дошел до своей деревни. Но ведь почти не считается. Так ведь? -Зейн! – не встречу юноше бежал мальчонка. Мальчик так спешил к своему другу, что не заметил старый снаряд у себя под ногами. На лице Зейна отобразилось тысяча эмоций. Он бросился на встречу мальчику, пытаясь спасти того от неминуемой гибели. -Арон, стой! – истошный вопль из уст парня, был слышен во всей деревни, и мальчик удивился такому поведению юноши и начал было тормозить, но было слишком поздно. Дальше для Зейна всё было как в замедленной съемке. Он помнит взрыв, звон в ушах, от которого кажется, что голова взорвется. Он помнит крики Агнии, родителей, отца Арона и чей-то еще, душераздирающий, больше походивший на звериный вой. И он помнит всепоглощающую боль в груди, которая сжигала его легкие и сердце, в то время, как колени предательски подкашивались, а глаза закрывала черная пелена. Потом всё происходило урывками. Он помнит, как к нему подбежал отец, который кричал, что нужна помощь городского фельдшера. Мужчина что-то говорил сыну, но тот его уже не слышал. Он провалился в пустоту. Зейна пришлось госпитализировать, потому что в данный момент в его груди находятся несколько осколков от старого снаряда, которые направляются к сердцу парня. Юноша очнулся, почувствовав холодные пальцы врача на своем запястье. Дальше была боль в области сердца. Пытаясь сдержать крики, губы парня превратились в тончайшую полоску. Он попытался перевернуться на бок и подтянуть ноги к разрывающейся, от пылающего внутри огня, груди. Ему хотелось сжаться в комок, чтобы скрыться от всего мира. Но ему не удалось из-за того, что тело было зафиксировано на носилках. Это стало последней каплей. Паника завладела парнем. Сердце забилось быстрее. Он попытался вырваться из оков. Лучше б он этого не делал. Грудь пронзила новая волна более острой боли, тело изогнулось в неестественной позе, пальцы сжались в кулаки с такой силой, что короткие ногти протыкали кожу ладоней. С плотно сжатых губ сорвалось мычание, которое после переросло в вой. Такой же Зейн слышал после взрыва. Получается, он просто не узнал свой голос. Хотя сейчас это меньше всего волновало парня. Пелена горячих слез застилала глаза. Голос охрип, но юноша так и не прекратил кричать. Он просто не мог остановиться. Зейн не слышал, как рыдала его мама, которая крепко сжимала его руку и шептала молитву, прося Бога о спасении единственного сына. Не видел тихих слёз его отца, который держал мать юноши за руку и шептал, что всё будет хорошо. Он не почувствовал укол обезболивающего. Он не понял в какой именно из моментов пытки боль начала стихать, тело становилось ватным, а сам парень проваливался куда-то во тьму. Зейн сидит на своем любимом месте. Первые лучи солнца невесомо касаются пушистых ресниц парня. Ветер доносит до него запах лаванды, которую он так любит. Сейчас ему спокойно. Нет боли. Нет всепоглощающей тьмы. Есть только он, Зейн, и его верный друг – солнце. -Зейн. – сбоку парня раздается знакомый голос. -Арон. – кивает парень в знак приветствия. – Как ты меня нашел? -Зейн, тебя надо проснуться. – проигнорировав парня, говорит мальчик. -Зачем? Тут ведь так хорошо. Посиди со мной. Мальчик садится рядом с юношей, и они оба устремляют свой взгляд за вершины гор. -Знаешь, это не так уж и больно. Ну, умирать. Я думал будет больнее. – тихо бормотал Арон себе под нос. -Я чувствую боль. – юноша поднял на своего собеседника взгляд карих глаз. – Я тоже скоро умру. -Да, но сначала ты должен проснуться. – лицо мальчишки исказилось. – Открой глаза! – последнее, что услышал парень, прежде чем сесть на больничной койке тяжело дыша.