Wasteland's way

Он говорит: «Прости меня». Стоит на том самом месте, откуда они спускались на чертов поезд. Стоит и смотрит куда-то вниз до рези в глазах. Но только это совсем не от яркого солнца, пляшущего в снежинках. Он поворачивает голову влево и все еще может видеть улыбающегося ему Баки, может слышать его голос, но все это было до того, как… Один вдох, взмах ресниц, и видение рассеивается, оглушая Стива пустотой, ледяным ветром и равнодушной реальностью. Стиву кажется, что под кожей все внутренности пронизаны иглами, которые при каждом вдохе единовременно приходят в движение, все разом. В этих молчаливых горах боль усиливается десятикратно. Стиву бы бежать отсюда в тепло и в шумность, назад к команде, к разговорам, планам и картам, но он не может и шага сделать. Потому что только здесь он рядом, насколько это возможно в принципе. Ближе к нему просто некуда, ближе к нему — только следом. Но даже на это у Стива сейчас нет права. Он говорит: «Прости меня». И силы — в новом, казалось бы, сильном бесконечно теле — покидают его. Стив опускается на колени, едва удерживая себя от того, чтобы не рухнуть навзничь и остаться здесь навсегда. Ему бы принять реальность, но он все еще не может в нее поверить. Пытается быть сильным и стойким, потому что солдат, потому что Капитан, потому что должен, но в этот самый момент он всего лишь человек, у которого отобрали самое ценное. Стив ведет руками вокруг, погружая ладони в застывшую белоснежность, и, словно в трансе, наблюдает за тем, как холод сыплется между пальцев. И не исчезает, покалывает кожу, падает сверху, существует. Ничего не меняется, вопреки желаниям рассудка. И прямо сейчас Стив не против его потерять. Потому что, кажется, предел. «Ты не виноват» — говорит Пегги, говорит команда, говорит начальство. Стив перестает спорить с ними, это бесполезно. Ему хочется закрыть уши руками и не слышать никого из них. Они, конечно, хотят лучшего, но настолько уверены в своей правоте, как будто не он был там, в проклятом вагоне, как будто не он тянул руку… Стив молча кивает и идет дальше, преследует самого главного врага, этому его учили. Не учили только, как выживать без части себя. Стив поднимает голову к небу и больше не сдерживает ад внутри, который вырывается пропитанным скорбью, отчаянно горьким рыданием. Ведь только здесь и сейчас можно позволить себе эту слабость. Никто не видит, никто не слышит. Вокруг только снег, снег, снег… И никого рядом. Его больше нет рядом. И в сотый раз Стив говорит: «Прости меня».