Wasteland's way

Он сидит на полу, отказываясь верить в то, что видит, не желая признавать за правду то, что слышит. «Какого черта, Сэм», — думает Баки, пока Джон Уокер отвечает на вопросы перед сотней камер. «Он мне как брат», — вещает Джон, улыбается, говорит что-то ещё. И всё, что крутится в голове Баки: «Заткнись, бога ради, заткнись нахрен, пожалуйста». Не так, все должно быть совершенно не так. Спустя минуту в квартире уже пусто. — Ты не должен был отдавать щит. У Сэма свое видение, своя история, своя позиция, но он не понимает — он никогда не сможет понять, — что это значит для самого Баки. — Уже в любом случае поздно. Сэм прав, и от этого хочется крошить стены просто так, голыми руками, пока не станет легче хотя бы на чертов грамм. Сэм обещает разобраться после, говорит что-то о новой банде и шагает к военному самолёту. Но разговор не закончен, к нему ещё придётся вернуться. А пока у Баки в венах — ярость в чистом виде, и с этим нужно что-то делать, с угрозой разбираться тоже нужно, так что он просто отправляется за компанию, не спрашивая разрешения. Всё ощущается настолько неправильным, что Баки хочется выскрести это чувство прямо в самолёте, разворотив себе ребра собственной рукой. — Наслаждайся поездкой, Бак, — говорит Сэм, и делает все ещё хуже. — Ты не можешь называть меня так. Это вырывается автоматически, незамедлительно, неизбежно, защитной реакцией. Потому что не тот голос. Потому что человек не тот. И мысль скребется, жжется, пульсирует в черепной коробке, как бы сильно Баки ни гнал её прочь — тем самым уже никогда не будет. — Почему нет? Так тебя называл Стив. «Ты не Стив», — едва не говрит Баки, но этот порыв ему удаётся сдержать. Руки слегка, совсем-совсем немного подрагивают, и Баки сжимает ладони в кулаки так сильно, что в правой чувствует боль. Это отрезвляет. — Стив знал меня дольше. «И я любил его», — это, конечно же, Баки тоже не озвучивает. Любил всецело, верно, отчаянно и, кажется, вечно. Так сильно, что это его почти убило. Баки только самому себе признается, пусть нехотя и с трудом: бывают дни, когда ему жаль, что этого «почти» было недостаточно. — И у Стива был план. Баки приказывает себе: дыши. Баки приказывает себе: забудь. И то и другое получается едва ли. У Стива всегда был план. Он все знал, когда смотрел в глаза, когда обнимал на прощание, когда говорил, что всё будет в порядке. План был. Баки все ещё пытается принять, что его в нем не было. Но это потом, а пока нет времени — это все будет спрятано за иронией, постоянными спорами и показушной беспечностью. Баки развалится потом. А сейчас есть миссия, значит, нужно сосредоточиться на ней. Очередной злодей, ничего нового. Война вообще когда-нибудь заканчивалась? Баки выдвигается вслед за Сэмом.