Не привыкай

Если быть откровенной, то я уже и не надеялась проснуться в этом мире. Думала, что, открыв глаза, окажусь в раю, месте, где нет ни этих голодных тварей, ни постоянной беготни от них, голода, сводящего с ума, множественных страданий и душераздирающей боли. Я нехотя и с трудом разлепила опухшие и красные от слёз глаза. Но светлый колорит помещения, в котором я находилась, заставил ещё на несколько мгновений слепить веки вместе. Голова раскалывалась, такое ощущение, будто меня кто-то ударил по голове чем-то тяжелым. Сознание и разум были ещё в полудрёме. Лениво отведя взгляд в сторону, я рассматривала место моего положения. Небольшая комнатушка с белыми стенами. В комнате находился столик на противоположной стороне, настенные лампы и даже картины. Рядом с моей койкой (или на чём я там лежала) стоял прикроватный столик с лампадой. Также на нем разместился маленький железный чемоданчик, причём открытый. В нем находились ватки, бинты, какие-то баночки с жидкостями, разноцветные таблетки и даже шприцы. Последнее меня насторожило, и я попыталась встать. Первая попытка не увенчалась успехом. Только приподнявшись на локти, по телу прошлась волна ноющей боли. Я осмотрела себя. Колени, ладони, запястья, живот — места, которые я неоднократно ранила во время погонь или вылазок — были обработаны и забинтованы. Я поднесла правую перебинтованную на ладони руку и пальцами потрогала лицо. Всё на месте, ничего не отрезано или порезано, а в точности до наоборот. Разве что в горле пересохло. А, нет, ещё у меня забрали оружие. В ступоре я обратно легла на, вроде как, чистую постель, устремившись в потолок. Где я? Разве так должен выглядеть рай? Вслед за этими вопросами посыпались другие. Что произошло? Как я оказалась здесь? Я в плену? Куда попала? Как попала? Кто перевязал мне раны? Откуда у них в такое время медикаменты? Почему забрали оружие? Голова опять заныла от стольких вопросов. Я не помнила ничего. Будто меня чем-то накачали. И это было сейчас главной проблемой. Из-за всех сил я попыталась напрячь свои мозги и вернуть свою память. Вдруг я действительно нахожусь у каких-нибудь моральных уродах или садистов, и мне угрожает опасность? А может, они хорошие люди, раз помогли мне... Постепенно она возвращалась, сперва отрывками, не связанными с собой, чуть позже уже в полноценные картинки. И тут меня будто ударило током. События вчерашнего дня с точностью вырисовывались у меня в голове. Я вспомнила всё. Слёзы наполнили глаза, под языком неприятно заныло, дыхание стало отрывистым. Только не плакать. Я постаралась закрыть рот рукой, чтобы никто не услышал моих горестных всхлипов, но вскоре они переросли в истерику. Я задыхалась собственным плачем. Ну почему мне выпала такая удача остаться в живых? Почему именно я? От такого количества эмоций, бушевавших внутри, я уже похоронила свою сестру и Британи с Джоном. Неужели они правда мертвы? Их разорвали гнилые? Почему я жива? Хотя, погодите... Голос, который я слышала перед отключкой... Вудбери... Что за Вудбери? Убежище? Подвал? Огороженная территория? Моя истерика продолжалась еще несколько минут, потом я опять отключилась от головной боли. Проснулась всё там же в том же положении с засохшими слезами на щеках. Только вот в комнате я находилась теперь не одна. Рядом со мной сидела женщина, похоже, что она врач здесь, на входе стояли двое каких-то не хилых мужиков с автоматами, которые не внушали доверия. Дверь за ними была распахнута. Вот мой шанс. Нужно всего-то разобраться с ними. И что, что они намного сильней и больше меня? Момент неожиданности и ловкость рук помогут мне. Я резко поднялась с постели и села, потянулась рукой в карман за пистолетом, ну или хотя бы за ножом. Но ни того, ни другого не нашлось. Блядь, точно. Мужчины переглянулись и покрепче схватились за автоматы. Я видела, как они пристально уставились на меня, усмешка заиграла на губах, но напряглись мышцы рук. Влипла. Неизвестно где, без оружия нахожусь взаперти с неизвестно с кем. Я запаниковала и, дрожа, отодвинулась на другой конец кровати, подогнув колени к груди, обняла их руками, судорожно следя за всеми людьми. Женщина заметила мой испуганный вид и по-доброму улыбнулась, обратившись к "охране": — Мартинез, убери оружие, пожалуйста. Не пугай новую гостью. Не бойся, деточка, всё хорошо, ты в безопасности, тебя никто не тронет, — убеждающе и очень спокойно проговорила она. — Как ты себя чувствуешь? — Г-где я? — тихо спросила я. — Ты в надёжном месте — в Вудбери. — Что за "Вудбери"? — Я не смогу точно объяснить... что-то типа имитированного маленького городка. У нас есть всё для нормальной жизни: еда, вода, стены, охрана, люди, дома. — Я не верила своим ушам. Всё, за что приходилось бороться по отдельности, находится здесь, вместе. Больше не нужно бегать от этих тварей и рисковать жизнью. — Думаю, ты сама скоро всё увидишь, — тут она опять одарила меня улыбкой. Тёплой, без капли хитрости и натянутости. Папа всегда учил, что нельзя доверять незнакомцам, какими бы красивыми словами они не говорили и уверенностью от них не несло, какими бы они не были добродушными и убедительными, даже ещё до апокалипсиса. Перед ними нельзя показывать свои страхи и чувства. Плюс, нужно было узнать, знают ли они, где подруга и младшие. Поэтому, немного успокоившись, набрав в лёгкие побольше воздуха, я попыталась твёрдо и решительно спросить: — А... а... эм... э... Брит... Энни... Джон... я... где они? — вот, что вышло в конечном итоге. — Наверное, ты говоришь о своей ровеснице и о двух младших мальчике и девочке? Вас доставили сюда вместе, — я тут же кивнула, — с ними всё в порядке, дети спят, вымотались очень... — Тут она запнулась. Я уже было открыла рот, чтобы спросить о Британи, но она продолжила немного озабоченным тоном, — а вот твоя подруга... У неё огромный стресс и, видимо, нервный срыв. Я обработала ей раны и пыталась с ней пообщаться, но она ничего не говорит. Просто смотрит в одну точку и молчит, не реагируя. — Я почувствовала, что у меня будто камень с души упал. Они живы и целы. Облегчённо выдохнув, я облокотилась спиной о стену. Хоть какая-то приятная новость. — Может, тогда ты расскажешь, что произошло с вами? — Я не знаю вас. Не знаю, где я. Зачем мне рассказывать что-либо кому-то, кого я не знаю? — ответила я, сжав крепко зубы и сузив глаза. Ресницы задрожали. Опять воспоминания. Держись, Крис. — Хорошо, извини за любознательность. Но можно узнать хотя б твое имя? — Вы бы не могли меня отвести к ним? — проигнорировала я её вопрос. — Конечно. Только познакомься сперва с одним человеком. Он тебе и расскажет всё. — С каким человеком? — я вопросительно приподняла брови. Хватит уже с меня знакомств. — С тем, кто создал это всё. Мартинез, позови Губернатора. Мужчина вышел из комнаты один и вернулся через две минуты уже с человеком. Лет пятидесяти, каштановые волосы, голубые глаза, легкая щетина. А костюмчик его ещё больше удивил: вылитый джентльмен. Он взглянул на меня и приветливо улыбнулся. Такой добродушной улыбкой, будто я его родственница. Меня бросило в дрожь от этой улыбки. Что-то она мне не нравится. Слишком уж слащавая. — Приветствую в Вудбери. Как ты себя чувствуешь? — я ничего не ответила. Он продолжил наигранно, с некой якобы грустью, — ну, не хочешь, не отвечай. Понимаю, очутиться, не понять где, не понять перед кем. Когда мы нашли тебя и твоих друзей, вы были без сознания, все в царапинах и ранах, в окружении мертвецов. А мы в это время возвращались обратно с вылазки. Вам повезло, что мы были рядом. — Он замолк и уставился на меня. Что он на меня смотрит? А, наверное, благодарности ждёт. — Спасибо, — бросила я охрипшим голосом. — Думаю, тебе нужно отдохнуть. Пойдём, я провожу тебя в вашу комнату, а по дороге ты мне расскажешь, что стряслось с вами, ладно? Передвигаться было нелегко. Всё ныло и болело, и не только тело. Внутри меня что-то будто умерло. Какая-то очень важная частица меня. Я чувствовала себя опустошённой. Желание жить и двигаться дальше испарилось, словно вода из реки. Несмотря на то, что Энни, моя родная сестра, ещё жива и ей нужна забота и помощь как и мне, но... Но родители были нашей опорой и поддержкой в самые трудные моменты. Я не смогу ей заменить родительскую заботу. Когда мы вышли на улицу, я обомлела. Было очень просторно. Улицы освещены факелами, главный вход закрыт дубовыми дверями. На стенах туда и обратно прохаживались люди с автоматами. Напротив меня находился ряд двухэтажных зданий, который тянулся до... Не знаю, насколько он раскинулся, но края я не видела. Но меня поразил не вид... А пустота. Всё убрано, мертвецов нет, но... — Где люди? — непонимающе спросила я Губернатора. — Столько места, такие баррикады... но для кого? Вы что, построили это всё ради нескольких человек? Как? Зачем? Зачем вам город-призрак? — сзади меня послышался глухой смешок. Я остановилась и взглянула на мужчину. Он со своей фирменной улыбкой ответил: — Скоро ты сама всё увидишь... — с этими словами, Губернатор обошёл меня и последовал дальше. Я за ним. —Первые впечатления от увиденного всегда обманчивы... Губернатор пытался расспросить, откуда мы, как оказались в лесу, почему были одни, где наши родители. Спрашивал осторожно, не навязчиво, пытаясь не задеть за больное, внимательно следя за моей реакцией. Я лишь угрюмо смотрела в пол и молчала. Не нравится мне этот тип. Да, его персона полностью внушает доверие и безопасность, от его слов так и хочется остаться здесь. Но говорит он всякими загадками. Именно у таких людей, как говорится, «полно скелетов в шкафу». Мало ли, что может скрываться за этой улыбочкой. Папа учил не доверять никому, кроме себя и родных. В особенности таким типам. Но только из-за вежливости коротко бросила ему: «Я очень устала, давайте поговорим позже.» — Вот, мы пришли. Если нужно будет что-то, зовите. — Губернатор отворил белую дверь. — Скажешь хотя бы свое имя? Просто, чтобы я знал, как к тебе обращаться. — Крис, — серьёзно ответила я. Всё-таки он уломал меня, доконал вопросами. — Хорошо, извини, — Губернатор услышал мой тон и поднял руки вверх. — Понимаю, ты меня не знаешь и не доверяешь мне. Поэтому, не буду вам мешать осваиваться. Вы можете остаться у нас, на сколько захотите. Будьте как дома, — одарил он меня опять улыбкой и только собирался уйти, добавил с усмешкой: — И, Крис, пока есть возможность — нужно разговаривать, — и ушел, постукивая туфлями о пол. Я проводила его взглядом и выдохнула. Зайдя наконец в комнату, первым делом обнаружила в ней Энни и Британи с Джоном. Настроение чуть поднялось. Захлопнув дверь, я стала осматриваться. Стены в тех же сероватых тонах, две небольшие двухспальные кровати с белыми простынями, рядом с ними прикроватные тумбочки, в противоположном углу стоит столик из темного коричневого дерева с лампой. На нём расположился поднос с едой. Но больше всего меня удивил душ. Ну, не совсем он: зашторенный уголок. Даже чистую одежду положили. Всё прибрано. Я уже стояла и охала во всю. Такого комфорта и порядка не наблюдалось с самого начала апокалипсиса. Это просто какое-то чудо. Трудно верится глазам. Чтобы убедится в реальности происходящего, я с разбегу плюхнулась на кровати, где сидела подруга. Как мягко, как тепло. Боже, это что-то невероятное. Я прикрыла глаза. Тело начало расслабляться. В этот момент все переживания улетучились. Я ни о чем не думала, кроме того, как же давно такого не было. Как давно не было этого чувства умиротворенности. — Их больше нет, — привело меня обратно в чувства спустя несколько блаженных минут. Переведя взгляд на источник звука, я увидела Брит. Она сидела, чуть сгорбившись, медленно качалась вперёд и назад, подогнув к себе перебинтованные колени и обняв их руками. На вымытых от грязи щеках красовались прозрачные дорожки от слёз, пустой и бездумный взгляд был устремлён в стену. Тут она вновь промолвила таким хриплым и мёртвым голосом: — Их больше нет. От этих слов тело напряглось, сердце суетливо забилось быстрей. Тяжесть сдавила грудную клетку. К горлу подкатил ком. — Британи, — мягко позвала её, как когда-то делала это её мама. Она и не шелохнулась. — Брит, дорогая, всё будет хорошо, — приподнялась я и пододвинулась к ней, — слышишь? Мы в безопасном месте, где есть всё для нормальной жизни, — я положила ладонь ей на плечо, — мы хотели найти такое место. Место, где могли бы жить спокойно все вместе. И вот, мы нашли его, — плечи подруги напряглись, — здесь можно жить, а не выживать, понимаешь? Можно начать новую жизнь... — Ты сама-то веришь в то, что говоришь? — резко задала она вопрос, повернув ко мне голову. Её тон был настолько холодный, аж пробежали мурашки по коже. — Ты сама-то сможешь начать новую жизнь после произошедшего? — я потупила взгляд, — нет? Тогда о чем ты говоришь? О какой новой жизни идет речь? — подруга повысила голос. — Зачем начинать все сначала, если и этот оазис рано или поздно исчезнет? Всё вернется туда, откуда начиналось, к разбитому корыту. Опять будем скитаться по миру? Хотя, погоди... Как мы будем скитаться? Ведь родителей больше нет! Некому больше нас защищать! Едва попав за порог, нас тут же раздерут эти твари! Я не вижу больше смысла жить, не то что начинать всё сначала. Зачем ты тогда меня потащила за собой в лес, зачем?! Бросила бы меня умирать вместе с мамой и папой! — тут она разрыдалась. — Британи, а как же Джон, твой младший брат? Разве ему сейчас не тяжело? Ему нужна твоя поддержка, ты — единственная, кто у него осталась из родных, — я кивнула головой на соседнюю кровать со спящими Джоном и Энни. Подруга ненадолго смолкла, периодически всхлипывая. Она отвела взгляд на брата. Видимо, ей стало стыдно за свои слова. — Я не могла тебя бросить там. Не могла. Мне бы не дала сделать это совесть. И я знаю, что ты бы тоже не бросила меня, — я выдавила жалкую улыбку, — пойми, родители не хотели бы, чтобы мы закончили свой жизненный путь таким образом. Они сами об этом неоднократно говорили нам. — Британи ничего не отвечала и, похоже, даже не слушала меня. Она была где-то далеко в своих мыслях. Сидя ко мне спиной, я слышала лишь отрывистые вздохи. Вскоре она легла на подушку и отрубилась. Да, ей будет очень нелегко. Её родители часто просили меня присматривать за ней, потому что такие люди, мягкие и принимающие все близко к сердцу, одни не справляются. Поэтому им нужны люди, сильнее их самих. Чуть позже Джон перешёл к сестре на кровать, а я легла с Энни. Долго ещё не получалось уснуть. Мысли не укладывались в голове, и спать было так... непривычно, что-ли. Так и закончился первый день самостоятельной жизни. Посмотрим, что будет дальше...