Не привыкай

Вы когда-нибудь задумывались, почему мы так любим какого-то или что-то? Почему мы так хотим, чтобы этот человек был рядом и никогда не покидал нас? Зачем мы ждём перемен, если нас всё итак устраивает? Всё очень просто. Привычка. Мы привыкаем ко всему очень быстро, что кажется, это останется навсегда. День за днём одно и тоже: утро, ванна, завтрак, школа, родители и т. д. Типичный алгоритм. Но ничто в этой жизни вечным не бывает. Спустя время цепочка привычных действий и событий рвётся, и многое меняется, не всегда в лучшую сторону. Как повезёт. Изменения могут принести в жизнь радостные перемены, иногда печальные. Но какие бы перемены не были, они так или иначе повлияют на нашу жизнь. Нынешний апокалипсис, уничтоживший почти всё живое на Земле, абсолютно поменял былые порядки и обычаи. Если раньше у каждого из нас была цель, типа, закончить школу на отлично, найти достойную работу, накопить деньги на новую шубу, машину, то сейчас выживших объединяет одно: желание выжить. Как только последний человек будет сожран мертвецом, человечество вымрет. Земля будет носить гниль. Хотя и без мертвецов было её полно. Сегодня ночью мне снились деньки во время нормальной жизни: мой первый День Рождения, первый класс, рождение Энни, такие редкие, но счастливые прогулки с мамой и папой. Да, пусть они и работали много, но они так старались посвятить хоть один день провождению времени с нами. А я, привыкшая вечно сидеть дома с нянькой и Энни, завидовала Британи. Почти каждый день, тёплым вечером они всей семьёй гуляли, ходили в магазины. Я частенько составляла им с Энни компанию, их родители были не против. Наши семьи всегда помогали друг другу, решали проблемы вместе. Как я уже говорила, я не была к ним привязана, не ценила эти редкие минуты, проведённые с ними в нормальном мире. Всё изменил апокалипсис. Родители, не считая Британи и младших, были единственные, с кем можно было поговорить. Чувство защищённости не покидало меня, когда они были рядом. А теперь их нет. И это так больно осознавать. Я вспомнила разговор с Карлом. Мы не ценим то, что имеем. А когда это теряем, начинаем жалеть об этом. О том, что не успели сделать, что не успели сказать. Пелена солёных слёз накрыла мои глаза. Я сделала глубокий вдох, чтобы не издать всхлип. Среди нашей четвёрки я самая старшая, а значит, должна быть сильной. Так уж заведено. Мы не раз проводили с родителями такие беседы. Они готовили нас морально к этому. Помню случай, когда мы на ночь разбили лагерь в лесу. Чтобы развести костёр, мы с мамой отправились искать дрова. И тогда она сказала слова, которые стали моим стимулом к выживанию: "Доча, родители, как и всё остальное на этой Земле, не вечны. Мы умрём, и всё, что от нас останется, это воспоминания и, в лучшем случае, обглоданные кости. Когда мы умрём, вам придётся выживать самим.... Позаботься об Энни и присматривай за другими. Ты сильная. Пусть в этом гнилом мире ничего хорошего не увидишь, но вы есть друг у друга. Крис, я прошу тебя, что бы ни случилось, просто выживите. Остерегайтесь выживших, они не такие, как раньше. Я верю в вас..." Я тогда посмеялась и сказала, что такого никогда не будет. Если умрём, то все вместе. И я ошиблась. Переборов подступающие слёзы, я перевернулась в сторону от окна и обомлела. В комнате находилась я одна. Незаправленные кровати и только. Куда подевались мои сожители? Я пулей подскочила с кровати, с силой откинув с себя белое одеяло так, что оно почти слетело на пол, и подбежала к окну. Просунув лицо меж занавесок, солнечный свет ударил в глаза. Как только привыкла к освещению, мой взгляд заметался по улице в поисках нужных мне людей. Спустя пять минут я никого не нашла. Чёрт, упёрлись без меня, даже не предупредив. Я наспех умылась и оделась и побежала за дверь. Там меня ждал не очень приятный сюрприз. Огромный темнокожий мужик. Один из людей Губернатора. Он странно на меня посмотрел и, подняв руку, свободную от автомата, указал на выход. Как я поняла, он указал мне, где находятся Британи и младшие. Я кивнула и побежала на выход. На улице было тепло, как и вчера. Но не сползающие с лиц людей улыбки, пластмассовые разноцветные стаканы с жидкостями в их руках подсказывали мне, что сегодня какой-то особенный день. Недолго понаблюдав за всей обстановкой, я продолжила поиски. Кстати, Губернатора я стала видеть всё реже и реже. А если и попадалась такая возможность, то ловила с его стороны подозрительный взгляд, после чего он что-то обсуждал со своими приближёнными. – Вот вы где! – Воскликнула раздражённо я. Они находились в эпицентре людской суеты, у какого-то былого ранее кафе. - Почему вы меня не разбудили, почему не предупредили, что уйдёте? – А Крис – лохушка! – Крикнул Джон и ринулся прочь вместе с новыми друзьями. Только я собиралась надрать ему зад, от него уже и след простыл. Видимо, он уже и не помнит о случившемся. Энни, полная противоположность брата Британи, спокойно сидела с девочкой на пока что ещё зелёной траве и играла с ней в тряпичные куклы. Услышав моё имя, она подняла взгляд на меня и с улыбкой помахала мне рукой. Первый раз спустя такое долгое время я увидела в её зелёных глазах радость. Не ликование от найденной просроченной банки консервов или облегчение от очередного заваленного мертвеца, а такую чистую и детскую радость от новой игрушки, нового друга. Спустя столько дней она держала в руке простую, незамысловатую в красоте куклу. Здесь, в Вудбери она вновь смогла почувствовать себя ребёнком, а не кормом для мертвецов. Здесь она держит в руках куклу, а не острый клинок. Апокалипсис забрал у нас всё самое дорогое. Детство в том числе. Сейчас прежняя жизнь кажется всего лишь сном. И самое ужасное, что никто и ничто не исправит это. Я была очень рада увидеть улыбающуюся Британи. Но она была не одна. Компанию ей составлял какой-то черноволосый паренёк. Погодите... Это же от баран, который меня чуть не сбил. Парочка так любезно беседовала, что я не стала устраивать ему взбучку и вмешиваться и пошла просто гулять. Завидев стойку со стаканами, которые имел каждый житель городка, я поспешила его получить. Когда я подошла ближе, я узнала Андреа. Но и она не была в гордом одиночестве. Какой-то мужчина в круглых маленьких очках любезно протянул ей стакан. – Доброе утро, Андреа, – поздоровалась я. – О, доброе, эм... – девушка запнулась. – Крис. Меня зовут Крис, – уведомила я её, так как раньше этого не сделала. – Здравствуйте! – обратилась я уже к мужчине. В этих очках он выглядит слишком порядочным и... умным. Мужчина представился как Милтон Маммет. Я уже видела его. Он, очевидно, тоже один из приближённых Губернатора. Наверное, он единственный адекватный их всех его людей. Хотя не будем судить книгу по обложке. Как я ожидала, просить стакан с жидкостью не пришлось. Мне протянула его Андреа. – Крис, я отойду ненадолго, мне нужно поговорить кое с кем, – сказала Андреа и направилась к женщине-мулатке, которая стояла в стороне и угрюмо смотрела на нас. Видимо, ей не по душе эта светлая и радостная обстановка. Да и сама она не вписывалась в неё. – А что сегодня за праздник? – отпив из стакана какую-то прохладную сладкую негазированную жидкость, обратилась я уже к Милтону. – Мы многим пожертвовали и потеряли, чтобы добиться того, что сейчас вы видите. Почему бы не отпраздновать? – Этот человек слишком воспитан, и я убедилась этому. На "вы" к человеку, который младше его раза в три-четыре. – Правда, холодильники работали весь день... А это не самый практичное использование генераторов...

***

После полудня на улице довольно потеплело. Около часа назад Губернатор вышел из своей обители и высказал поздравления и ободряющие слова по поводу сегодняшнего дня. Меня он не заметил, зато Джон получил от него леденец. В доверие детей подлизывается, подлец. Завязав на пояс свою (уже называю своей) рубашку, я уселась на шезлонг у какого-то кирпичного здания и ела только что приготовленную на гриле дичь лесного животного. Даже не верится, но мясо было приправлено травами и слегка специями, перец явно чуть-чуть жёг язык. Как в ресторане. Что я несу? Усмехнувшись своим же мыслям в голове, я развернулась к столику рядом, чтобы взять газировку и сполоснуть от горечи язык. Отпив прохладный напиток, я уставилась в отражение тёмных окон здания. Вот я, смотрящая на саму себя с заживающими ранами, позади гуляют люди, играют дети, бегает собака. Но спустя мгновение моё внимание привлекли двое человек с наполненными сумками, идущих посреди дороги. По копне золотистых волос я сразу поняла, кто это. Вскочив с шезлонга и откинув на тарелку кусок мяса, я побежала к ним навстречу, тем самым перегородив путь. – Андреа, куда вы? – сглотнув пищу, задала я вопрос. Девушки остановились. – Мы уходим. – Твёрдо ответила мулатка и презрительно кинула на меня взгляд, схватившись за катану в чехле, перекинутом через плечо. Пока я стояла и тупо переваривала сказанное, темнокожая девушка подтолкнула Андреа, и они опять двинулись вперёд. Она слишком скрытая и мрачная. Весь день ходила с задумчивым и суровым лицом, внимательно всё осматривала. Потом ещё о чём-то переговаривалась с Губернатором. По мимике её лица было понятно, что удовольствия общение с ним ей не приносило. – Погоди, как это уходите? – догнала я их только тогда, когда девушки дошли уже до выхода и разговаривали с мужчиной без руки. Мэрл, вроде. Это тип меня тоже пугал. Какой-то он неадекватный и быдловатый, что ли. Видела, что с Милтоном они не в лучших отношениях. И голос него тоже такой противный. Наверняка в какой-нибудь потасовке руку потерял. Последующие минуты я наблюдала трогательную, а может и не совсем, картину прощания. Охранники и девушки то и дело бросали друг на друга подозрительные взгляды, а когда ворота открылись, мулатка изменилась в лице. Трёхминутный спор, и темнокожая уходит прочь за двери. Слышу, как Андреа кричит её имя – Мишонн, подбегая к деревянным дверям, как их захлопывают прямо перед лицом девушки. Расстроенная, блондинка уходит прочь с опущенной головой. Не буду её пока тревожить. Почему они собирались уйти? Почему такое спонтанное решение уйти? Андреа осталась, значит, Мишонн могла догадываться, что она может остаться, поэтому и торопила девушку. А куда собралась эта Мишонн одна, с единственным мечом? Кстати, меч... – Извините, а можно узнать, где я могу забрать наше оружие? – как можно более спокойным голосом обратилась я к Мерлю. Как никак, а разговаривать с ним мне не особо хотелось. – Деточка, к маме иди, это тебе не игрушка, – съязвив, ответил он. Урод конченный, так и захотелось его послать. На больное надавил. – Вам тоже нужно быть поосторожней, а то от вашей неуклюжести вам, видимо, и оторвало руку. – Выплюнув эти слова, я двинулась прочь. За спиной послышался смешок. – Пошёл ты, ублюдок. Я хотела вернуться на место своего отдыха, да вот только ни есть, ни кого-либо видеть у меня желания не было. Поэтому я просто шла куда глаза глядят. Вскоре я забрела там, где уже не было людей, но зато была беседка и тишина. Я села на скамейку и поджала одну ногу к себе. Слёзы опять подступили к глазам. Нельзя так много плакать. Нужно смириться с тем, что уже не вернуть. Нужно быть сильной, иначе не выживешь. Воспоминания нахлынули с новой силой, и я дала волю солёным слезам. – Крис, что ты здесь делаешь? – мой плач был нарушен знакомым голосом Андреа. - Почему ты плачешь? Я не знала, что ответить. Я не могла ответить, потому что слёзы душили меня, не давая возможности говорить. Я просто сидела, уткнувшись лицом в колено, и всхлипывала. Теплая рука легла мне на спину и погладила по ней. – Крис, расскажи мне, что произошло с вами, тебе станет легче, – эти слова говорили мне уже не раз. Да и сама не лучше. Когда я заставила Карла открыть свои переживания мне, думая, что помогаю. Но теперь я понимаю, как это больно переживать вновь былое на словах. Когда язык заплетается во всхлипах, а голова в мыслях. Но ты уже не можешь не рассказать. Ты веришь, что станет действительно легче, веришь, что можешь доверять этому человеку. И меня понесло...

***