Ночь срывающая маски

POV Минсок Каждый день мы надеваем маски. Кто-то надевает изо дня в день одну и ту же маску, кто-то ее меняет, но каждый из нас ее снимает, когда наступает ночь. Ночью нас никто не видит, на нас никто не смотрит, и мы можем быть такими, какие мы есть на самом деле. Дверь в мою комнату слегка скрипнула, и я слышу тихие шаги, которые могут принадлежать только ему. Я слегка улыбнулся, это так приятно, еще днем он говорил, что больше ни когда этого не повторится, но только солнце село — и он опять пришел ко мне. Он медленно подходит к моей кровати и аккуратно садится на ее край, ласково проводит рукой по моей щеке; в комнате темно, но я чувствую, как он улыбается. Он что-то достает и аккуратно приподнимает мою голову и одевает мне что-то на глаза. Судя по всему — это маска для сна Чанёля. — Но тут и так темно, — слегка улыбнувшись, произнес я. — Ну ты ведь знаешь…. — смущаясь, полушепотом сказал он. Знаю… Я знаю тебя лучше всех в группе, хотя тебя все время ставят в пару с Паком. Я знаю, что любишь и что ты ненавидишь. Ты любишь показывать себя публике в маске вечного «говоруна» и ненавидишь, когда смотрят на тебя во время секса, все потому что ты очень стесняешься своего выражения лица в этот момент, хотя уверен, что оно чертовски привлекательное. Ты опять чем-то гремишь, по запаху это алкоголь и, скорее всего, ты его стащил у нашего менеджера, пока тот рассказывал нам расписание. Ты медленно наклоняешься, проводишь носом по моему подбородку и ласково касаешься своими губами моих. Я чувствую вкус алкоголя на твоих губах, приоткрываю рот, и ты вливаешь мне в рот жгучую жидкость. Это коньяк. Ты плохой мальчик, ты не любишь нежность, ты любишь, когда с тобой немного грубы, ты любишь запах и вкус алкоголя, который тебя возбуждает и вырывает наружу твоего внутреннего зверя. Ты перекидываешь одну ногу через меня ,и вот ты уже сидишь на мне и ерзаешь свое попой у меня на паху. Я обхватываю твою талию своими руками и еще крепче прижимаю тебя к себе. Ты издаешь первый стон, когда чувствуешь, что я уже в полной боевой готовности, и одеяло, разделяющее нас, явно лишнее в этой ситуации. Ты приподнимаешься и скидываешь одеяло на пол. Потом, по всей видимости, снимаешь с себя футболку и бросаешь вслед за одеялом, потом цепляешь мою майку, я приподнимаюсь, и ты, сняв ее с меня, бросаешь опять на пол. — Противный ребенок, завтра заставлю тебя прибираться в моей комнате, — с улыбкой произношу я, а ты, наклонившись к моему уху, шепчешь: — Как скажешь, хён. Мелкий засранец, знает, что меня это возбуждает, и пользуется этим. Ты кусаешь мое ухо, а потом медленно опускаешься дорожкой поцелуев по шее, кусаешь мой подбородок и опускаешься вне ниже и ниже… Мои руки все также у тебя на талии и завтра там, скорее всего, будут синяки от моих пальцев, но ты ни разу не жаловался. Ты уже дошел поцелуями до моего пупка; не выдержав, я хватаю тебя за волосы и оттягиваю от себя. Я не делаю это резко, нет, я не люблю причинять тебе боль. Я приподнимаюсь и страстно спиваюсь в твои губы… мы оба со вкусом коньяка, и это возбуждает еще сильнее. Ты обвиваешь мою шею своими руками, твои пальцы скользят по моим волосам, а твои ноги захватнически сжимаются вокруг моей талии. Одно резкое движение, и наши позиции кардинально изменены, теперь ты подо мной, и главный тут я. Ты слегка улыбаешься в поцелуй и продолжаешь прижимать меня к себе. Я отстраняюсь от тебя и даю тебе знак, чтобы ты перевернулся. Ты послушно ложишься на живот и слегка приподнимаешь попу. Я начинаю целовать твою шею и спину, оставляя кое где засосы, но так, чтобы камеры этого не могли заметить. Рукой я нежно глажу твое бедро, поднимаясь все выше. Ты стонешь от каждого моего движения. Я медленно ввожу первый палец, предварительно смазав его смазкой, которую я заранее припрятал под подушку. Твое тело прогибается от каждого моего толчка, потом я добавляю второй, третий… ты кричишь от удовольствия каждый раз, когда я попадаю по простате, и вот когда ты был почти готов кончить, я резко выдергиваю пальцы и слышу стон разочарования. Я трусь своим членом от твою попу, от чего твои отчаянные стоны все сильнее. Я медленно приближаюсь к твоему уху и хрипло шепчу тебе: — Ну скажи же это, Бэкки. — Хён… войди в меня, — из последних сил произнес ты. — Как скажешь, дорогой. Я резко вхожу в тебя и сразу же попадаю по простате, ты кричишь от боли и удовольствия одновременно. Я резко вбиваюсь в тебя, каждый раз вырывая свое имя с твоих губ. Толчок… еще толчок… еще и еще. И вот кульминация; ты без сил падаешь на кровать, а я на тебя. Через пару минут, отойдя от оргазма, я скатываюсь с тебя, а ты, перевернувшись на бок, прижимаешься ко мне. Ты аккуратно стягиваешь с меня маску — она нам больше не нужна — и закидываешь ее куда-то за кровать. Завтра этот ушастый эльф будет бегать по общаге и орать: «Кто спиздил мою маску? Кому яйца на уши натянуть?». От одной мысли об этом мне становится смешно. — Хён… — вырвал меня из раздумий твой голос. — Что? — А давай попросим менеджера нас в одну комнату поселить? — Тогда ты будешь спать на своей кровати, отдельно от меня. — Да мне и в гостиной неплохо живется, — еще сильнее прижавшись ко мне, ответил ты, и крепко уснул в моих объятьях.