Ночь перед свадьбой

Люк проснулся задолго до того, как легкие шаги по коридору на мгновение замерли у его двери. Глаза юноши распахнулись, едва только вдалеке послышался первый из них, услышанный скорее гулко бухнувшим в груди сердцем, чем слухом. Люк точно знал, кто приближается. Но поверить был все равно не в силах. Даже когда увидел ее воочию, все продолжало казаться чудесным сновидением, слишком прекрасным и невозможным для того, чтобы быть правдой. - Лея… - одним только именем не только сестры, но и по-прежнему любимой девушки, о которой он не знал ничего, приподнявшийся на постели Люк сказал гораздо больше того, чем собирался. Сказал интонацией и тем, что не смог договорить. Оставалось только немедленно взять себя в руки. Встряхнуться от мучительно-сладостного наваждения о запретном, порожденного ее приходом посреди ночи. И, со смешком, скрывающим неловкость, спросить, зачем она здесь. - Волнение невесты перед свадьбой не выдумки? Не спится? - Не то ты должен был спросить, Люк. – чуть слышно засмеялась Лея, но меньше всего в ее смехе было веселья. Больше всего печали. Или же какой-то неуверенности, если не нервозности? - Не маловата ли ты ростом для штурмовика? – рассмеялся Люк немного более раскованно, протягивая к сестре в приглашающем жесте едва заметно дрогнувшую руку, - Присаживайся, рассказывай. Все в порядке? - И да, и нет. Спросить – да, это. И нет, совсем не в порядке, абсолютно! – вслед за рукой брата дрогнул голос сестры, севшей совсем близко к нему. Слишком близко! Люк отодвинулся немного назад, надеясь, что его лицо или взгляд ничем не выдали того, что моментально огненным вихрем взметнулось у него внутри. Ведь так отчаянно захотелось не отступить, а рвануться вперед, навстречу, стать еще ближе, обнять, привлечь к себе и ни за что не отпустить, никому не отдать, с лучшего друга и без пяти минут мужа начиная! Все в нем стремилось и тянулось к ней, не изменилось ровным счетом ничего – и с чего бы вдруг? Сердцу не прикажешь, как разуму. - Лея, что не так? – с нежностью улыбнулся Люк сестре, понимая, что не может сейчас ни взять ее за руку, не провести ладонью по распущенным, так и манящим к прикосновению волосам, ничего вообще! Потому что, если не она, он все равно будет знать – даже столь простое ободряющее прикосновение не будет братским! Не сейчас! Когда Лея так близко, когда вокруг ночная тьма и они одни, вдвоем... Едва одетые, к тому же. Вместо ответа, Лея, каким-то хищным движением, или как, очертя голову, бросаются в пропасть, резко придвинулась к Люку. Обхватила затылок ладонями и решительно, жадно прильнула к его губам в долгом, глубоком, головокружительном поцелуе. Люк и не пытался противиться. Исчезло, как в ослепительной всепоглощающей вспышке, все, кроме них и их близости друг к другу. Кто они, что, как, почему и почему так нельзя – предостерегающе вспыхнуло в сознании, лишь когда их губы разомкнулись, хватая отрезвляющий воздух. - Люк, ты тоже этого хочешь. – едва удержала Лея за плечи брата, отдернувшегося назад, как ошпаренного или же наоборот, окаченного ледяной, сводящей до судорог, водой. Очнувшегося и ужаснувшегося, по-прежнему лежащего на ней, но в миг прекратившего нежно ласкать под задранным подолом ее бедро. – Хочу и я. Я люблю тебя, не только как брата, так и не смогла разлюбить! Мы не можем быть вместе, я знаю это не хуже твоего. Но хоть раз, только сегодня, хотя бы ради того, чтобы, если мучиться, так от свершившегося, а не от так и не совершенного! Мы с тобой могли так и не узнать, кто мы друг другу! И все было бы иначе! Так пусть будет – хотя бы одна ночь, которую мы никогда не станем вспоминать, но и никогда не забудем! Люк… Люк… Каждое из слов Леи вонзалось прямиком в открытую рану распахнутого ей навстречу сердца Люка. Не было никаких сил не прервать ее, не отстраниться еще дальше. Что нужно было сделать непременно, выбора не было! Он мужчина, на нем вся ответственность, он должен быть сильнее! Но все моральные силы и принципы рассыпались прахом, стоило Лее позвать его по имени. Нечеловеческая боль и, невыразимая никакими словами, любовь, прозвучавшая в том, как она это произнесла, решили все. Остатки рассудка замолкли и растаяли от тепла ее рук, полных слез глаз и обжигающе-горячего полуобнаженного тела под ним. Слишком долго и слишком страстно желанного. - Я люблю тебя. – следом за сестрой-близнецом, повторил брат, сказав то, что лишь мечтал сказать ей однажды. А затем и мечтать перестал, запретив себе и это. – Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю, Лея!