Ночь перед свадьбой

Сводящие с ума, исполненные неги и страсти, стоны, тесно переплетенные тела, распадающиеся на миг только для того, чтобы слиться еще ближе, нежный ласковый шепот, и имена, имена, повторяемые нескончаемым заклинанием или самой сокровенной молитвой! Люк, Лея, Люк… Они сейчас еще ближе друг другу, чем в утробе матери, о чем не помнит не один, не другая. Они двое - единое, ничем нерасторжимое целое, сам в себе микрокосмос! Ничему и никому там нет больше места! А как же он?! Обливающийся холодным потом Хан, задыхаясь, подскочил на смятой постели. Чувство было приблизительно такое же, как когда Лея разморозила его в логове Джаббы, во всяком случае, именно так колотилось сердце, грозя разорвать грудную клетку. И глаза ничего перед собой не видели. Кроме того, что не хотели, но продолжали видеть в мыслях. Лея!.. Нет, сейчас не это главное! Люк! Сукин сын! Как он мог так поступить с ним?! Они же друзья! Он же для него… ради него… Он отступиться хотел, отойти в сторону и не мешать им двоим! Раз уж из них троих именно он оказался лишним… Люк, малыш, как ты, греб твою, мог?! Так вот… Вот так, по подлому, в спину! Ты же, чтоб тебе, сам свет, само тепло, благородство и чистота души! Потому и тянутся к тебе все, пусть даже из самого убийственно ледяного мрака. Даже самых его глубин достигает твой свет и тепло! И ты… ты… А сам-то ты что бы на его месте сделал? Люк еще долго продержался, надо признать. Так то ты, тебе можно! Ты в герои и не записывался! Лея… Я же сам предложил оставить вас друг другу… Зачем вообще тогда нужно было говорить это, что Люк твой брат?! И что это был за ответ?! Вроде сказала все и, в то же время, увильнула от него – как оказалось, как явственно видно теперь! Хан встряхнулся, прогоняя прочь остатки самого кошмарного сна в своей жизни, и криво ухмыльнулся, недоумевая, чего это на него нашло. Разговаривать самому с собой – блеск! Так распсиховаться из-за какого-то дурацкого сна! Это просто естественное волнение перед свадьбой, сон порожден всеми его былыми переживаниями, это же ясно! Но как же отчетливо ясен был и треклятый сон!.. Что они мололи про какого-то там штурмовика и то, что его размер имеет значение, или как там было? Пойти, что ли, спросить? Вот прямо сейчас, да! Иначе говоря, проверить не вместе ли они… Не вещий ли то был сон или как такие штуки называются? Ведь чего на свете не бывает, из того, во что Хан прежде не верил… Так нестерпимо хотелось пойти, рвануть со всех ног, разобраться, убедиться! Именно поэтому Хан Соло не сделал этого. Если ты не можешь доверять своему лучшему другу, с которым вы со счета сбиться сколько раз спасали друг другу жизнь, если не доверяешь любимой женщине, с которой хочешь провести остаток жизни, как тогда вообще жить? *** Все было относительно хорошо до этих самых слов. Хан говорил себе, что ему все кажется, что он себя накручивает. Никакими такими особенными взглядами Люк и Лея не обмениваются, и нисколько не горят каким-то особенным внутренним огнем их глаза. И в странных улыбках нет ничего странного, ни безмерного счастья, ни бездонного горя! Он даже не понял, кто именно из них сказал про этого проклятого штурмовика, настолько велик был шок. Не осознал, чей именно тихий, без капли радости, смех раздался в ответ. Нет, это тоже не доказывало ничего, ровным счетом! Вещий сон был про некогда состоявшийся без него разговор, или только про этот, произошедший в будущем! Сколько угодно можно было продолжать себя уговаривать дальше. Помертвевшее сердце в глубине себя все равно уже поняло все. Захотелось прикончить, их обоих. Оставалось же только пожалеть… обоих… Со смертельной тоской пожалеть и о том, что ничто никогда не будет больше прежним. Да, можно было просто взять и спросить, они бы ответили, Хан не сомневался. Но спросить было именно, что далеко не просто. Как раз поэтому… Потому, что тогда погас бы последний зыбкий лучик надежды на то, что ничего не было. Что все было только лишь сном.