Всё просто

- Что ночью? – поинтересовался Данилов, расслабленно облокотившись на стойку ресепшена. - Знаешь, на удивление тихо, - хмыкнул Майский, расписываясь в журнале. – Я даже покемарить умудрился, - не сдержавшись, майор зевнул. Глядя на Серёгу, капитан усмехнулся: - Всегда бы так, - Майский согласно кивнул и закрыл журнал. – Ты на байке? - Не, на машине - майор нахмурился, - байк меня уже неделю в гараже дожидается, подлатать надо. - Повезло, - тут же отозвался Степан. – Там погода… Капитан не успел договорить, что там с погодой, ибо из лифта вывалилось нечто. Ну, как «нечто» - если приглядеться, то можно было понять, что это Татьяна Белая. Баллистик очень живописно являла собой всю прелесть утреннего августовского ливня. Костюм был настолько мокрым, что с девушки в прямом смысле лилось, колготки «украшала» приличная стрелка, замшевые туфли были безнадёжно измазаны в грязи и мокро чавкали с каждым шагом, идеально уложенная башенкой причёска сбилась куда-то набок и грозилась вот-вот развалиться, макияж поплыл окончательно. Сама Белая тяжело и часто дышала, будто после марафона. Майский с Даниловым шокировано взирали на неё секунд шесть, после чего в унисон выдохнули: - Танюш… - Ничего мне не говорите! – рыкнула Таня и воинственно тряхнула головой. С кончика носа сорвалась капля воды. Белая протиснулась между офицерами к журналу. – Ни-че-го! - Там чё, такой армагеддец? – настороженно спросил майор у Данилова. Капитан недоумённо пожал плечами и ещё раз оглядел напарницу с ног до головы. - Тань, - аккуратно начал капитан, - а что с тобой случилось? - Со мной случилось утро! – буркнула девушка и непослушной рукой чиркнула роспись. Промокшую до нитки Таню начало потряхивать от холода. Степан мигом скинул пиджак и буквально завернул в него баллистика. Белая будто не заметила этого и продолжала: - Сначала утро, которое добрым не бывает априори, потом девятый круг ада – метро, потом этот чёртов ливень, - стучала зубами девушка. - Стоп, - прервал её Данилов. – А машина? - Не завелась, - коротко отрапортовала Таня и отчаянно шмыгнула носом. - Так, - Степан деловито развернул Таню в сторону коридора, - бегом в раздевалку, потом в буфет приходи. Ничего не ответив, Белая безропотно двинулась по заданному вектору. Майский собрался было окончательно попрощаться с товарищем и отправиться на растерзание стихии, как в офис зашла Галина Николаевна. - Хорошо, что вы оба здесь, - «поприветствовала» офицеров полковник. – Серёж, задержись. - Ну, Галь, - начал было Майский. - Вы оба занимались делом Перфилова? – прервала майора Рогозина. - Ну как сказать «занимались», - скептически протянул Степан, - шпионаж, гос. тайна, нам же работать не дали… - Тем не менее, разрабатывали Перфилова вы, - полковник раскрыла папку и вытащила документ. - Да, Галь, мы со Стёпкой его вели, - подтвердил Сергей, принимая из рук Рогозиной приказ. - Дело у нас забирают, скоро подъедет человек из ФСБ за всеми материалами, я вас попрошу ввести коллег в курс дела и передать всю информацию, - отдав распоряжение, полковник удалилась в кабинет. - Щас жди этих ФСБ-шников, потом рассказывай, показывай, переоформляй, - недовольно зевнул Майский. – Пошли кофейку дёрнем. - Пошли, - согласился Данилов. – Тем более, я Белой чай обещал. Белая застыла, глядя на своё отражение в зеркале – «мама дарагая», иначе и не скажешь. С трудом оторвавшись от открывшейся ей картины, Таня выудила из шкафчика выездную форму. Стянув с себя пиджак напарника, баллистик недоумённо на него уставилась, что-то соображая. - Данилов сама забота, - довольно хмыкнула она, но тут же вспомнила, что ей холодно и мокро, и вернулась к переодеванию. Смыв остатки потёкшего утреннего макияжа, Таня с кислой миной извлекла из сумочки весь имеющийся косметический арсенал - тушь и гигиеническую помаду. Не густо, но хоть что-то. Приведя лицо в мало-мальски человеческий вид, Белая взялась за «причёску». Избавившись от несметного количества шпилек, волосы рассыпались тяжелой светлой волной. От влаги непослушная и с трудом уложенная копна мгновенно распушилась и пошла неравномерными крупными локонами. Белая поморщилась и закатила глаза. На ум сразу пришла непечатная присказка про кудри, которые вьются у определённой категории населения, но никак не у порядочных людей. Таня обречённо махнула рукой и сгребла всё это безобразие в высокий хвост – авось, Ксюшка что-нибудь заплетёт в обеденный перерыв. Горестно вздохнув, Белая уставилась на любимые туфли, выражая взглядом всю скорбь еврейского народа, - безнадёжны, можно прощаться. Таня натянула ботинки и полетела в буфет, не забыв прихватить Стёпин пиджак. Буфет встретил блондинку тишиной – офицеры уже ушли. На столе Таню ожидала большая чашка крепкого горячего чая с лимоном и мёдом и тарелочка с бисквитом. Баллистик сделала пару глотков живительного напитка и почти почувствовала себя человеком. Взгляд девушки упал на салфетку, лежащую под блюдцем с десертом. Салфетка представляла собой записку, причём от двух разных людей. Оба почерка Белая опознала сразу – с первым была исписана куча совместных протоколов, а со вторым не меньшая куча совместных экспертных заключений. «Тихонов! Это последнее пирожное, и оно для Белой!!!» Далее следовал ответ: «Ой, можно подумать!» и рядом красовалась корявая мордочка с высунутым языком. Белая не выдержала и звонко расхохоталась. Настроение поползло вверх, словно столбик термометра на солнце. Надломив ложечкой пропитанное сладким сиропом лакомство, Таня мысленно поблагодарила напарника в двойном объёме – дома позавтракать она не успела. А может, утро всё-таки не такое уж недоброе?