Мой хранитель

Я смотрел на Арсения настороженно, ведь он обещал мне какой-то сюрприз. — Вот мы и на месте, милый. Вот, это тебе, — он протянул мне большой пакет. — Иди скорей переодевайся. — Да, господин! — меня тошнило от собственных слов, но если я буду грубым с ним, то мало ли, что он может сделать. — Хороший мальчик, — облизнув губы, ответил он. Я зашел в ванную комнату, разделся, открыл пакет и достал оттуда костюм горничной! Горничной, мать вашу! Женский костюм ГОРНИЧНОЙ! Да он конченый извращенец. «Это всё ради родных! Ради отца и Коли! Ради них я должен это сделать, чтобы они были в безопасности!» — я пытался успокоить себя. Делать нечего, надо надеть этот костюм. Там лежала, пара черных чулков, короткое до неприличия платье, фартук, ободок с бантиком и, о боги, черные, кружевные, женские трусики! ТАК МЕНЯ ЕЩЕ НИКОГДА НЕ УНИЖАЛИ! Я надел это все, хотя мне было неловко в этом костюме. Я вышел из ванны к этому уроду. — Хм… на тебе это лучше смотрится, чем на женском манекене, — с улыбкой сказал он. — Вы и, правда, так считаете, господин? — через силу спросил я, смотря на него. — Да! Тебе это чертовски идет. Ты такой сексуальный в этом костюмчике, — он сел в кресло и пристально смотрел на меня. — Сядь ко мне на колени. — Он похлопал по своим коленям, и я послушно подошел к нему и сел на колени. — Посмотри на меня, — строгим голосом сказал он. Я посмотрел на него, он был явно чем-то недоволен, и это пугало меня. Его взгляд пугал меня до чертиков. — Я что-то не так сделал господин? — тихо спросил я, его. — Я тебе нравлюсь? — холодным, пробирающим до костей голосом, спросил он. «Черт, черт! Что я ему должен сказать?! Я его ненавижу всей душой, а тут такой вопрос. Если я совру, он сразу догадается!» — Можешь не отвечать, я вижу по тебе, что ты ненавидишь меня. И то, что ты влюблён в своего охранника. Только вот, ему понравится, если я расскажу ему правду о тебе? Ты мой и только мой! Если надо, я уберу этого никчёмного охранника! — Ты не посмеешь этого сделать! — злобно выкрикнул я, смотря ему в глаза. — А кто меня остановит? Ты? Ха не смеши меня! — усмехнувшись, он уставился на меня. — Ты не посмеешь тронуть его! — Ты смеешь мне угрожать?! Тебя следует наказать и напомнить кто тут главный. Он скинул меня со своих колен, и я упал на пол, при этом сильно ударившись спиной. Арсений достал из своей сумки наручники и, схватив меня за волосы, потащил на кровать. Я пытался сопротивляться, но он, сволочь такая, сильней меня. Перевернув меня на живот, он приковал наручниками меня к спинке кровати. Задрав подол платья, если, конечно, это можно назвать платьем, оно едва задницу закрывало, приспустил немного трусики. Я подумала, что он решил мне сразу всадить, но не тут-то было. Я услышал хлопок, такое обычно бывает, когда складывают ремень и проверяют его на прочность. Через пару секунд я услышал свист и почувствовал сильное жжение на своей попе. — Что… Что ты делаешь?! — через слёзы орал я. — Закрой свой грёбанный рот! — он с силой встряхнул меня за плечи, затем надавил одной рукой на спину, заставляя лежать, не шевелясь, а другой, наносил новые удары. Я чувствовал жуткую боль, ремень обжигал кожу, оставляя красные полосы, позже начала выступать кровь, что медленно скатывалась струйками вниз по ногам. Мои крики и дикий рёв заполняли комнату. Я упирался лицом в мягкий матрац, я плакал, и не из-за боли, что яростно приносил он мне, а из-за унижения! Было чертовски обидно, что я позволил так обращаться с собой. Когда стало совсем не выносимо, я попросил его остановиться, и он отступил, бросая ремень у моих ног и освобождая мои руки от наручников. Мои ноги подкосились, и я немедленно осел на пол, закрывая глаза — это начало. Он подошёл ко мне и, обхватив пальцами подбородок, поднял его, заставляя посмотреть ему в глаза. Они зло горели, бегая по мне взглядом. Я не на шутку перепугался и спросил: — Чего ты хочешь? — в моём голосе была слышна горечь, я чувствовал, как слёзы льются из глаз. — Я хочу тебя, мой дорогой, — улыбнувшись, он присел рядом со мной. — А чего хочешь ты? — Я хочу, чтобы ты сдох! — выплюнул я ему в лицо, морщась от отвращения. Как же ужасен этот человек, он так низко пал… Ярость, он испытывает это… даёт мне нехилую пощёчину и смотрит. Я сплёвываю кровь и поворачиваю голову к нему с усмешкой. — Это всё, что ты можешь? — склоняю голову на бок и подаюсь вперёд, шепча. — Слабак. — Он снова злиться, рычит как зверь и в момент, я оказываюсь вновь в той же позе, что и ранее. Слышу, как он ворчит, когда возится с ширинкой. Он быстро высвобождается из брюк и встаёт позади меня. Я жмурюсь, ожидая, как он ворвётся в меня, принесёт новую боль и оставит очередное разочарование в его личности. Расставив мои ноги шире, он приставляет член к проходу и входит сразу же на всю длину. Он двигается медленно, стараясь, каждый раз задевать простату. Я знаю, что нежностей от него ожидать невозможно и буквально через пару минут, он переходит на рвущий ритм, заставляя все время ездить по простыням. Ощущения не из приятных, даже само знание того, что тебя грубо трахают, как проститутку из какого-то борделя… Лучше сдохнуть, чем еще раз пройти через это. Его рука опускаются на мой член, и он начинает дрочить мне, слегка сжимая. Он гладит яички, а затем снова начинает поглаживать меня. Из меня вырываются стоны и теперь, мне кажется, что все это начинает казаться не таким уж и ужасным. Он кончает первым, горячо изливаясь в меня и сделав еще несколько толчков, выходит. Я начал надеяться, что это уже конец и сейчас он отпустит меня, НО я знал, что это далеко не конец. Арсений был слишком зол! Я лежу и не шевелюсь. Из моих глаз бегут слёзы. Мерзко! Противно! — Ахахха… как думаешь, если бы твой возлюбленный охранник узнал какая ты шлюха, захотел бы он и дальше находиться рядом с тобой? — он смотрел на меня и улыбался. Как он жалок! Но он прав, если бы Коля узнал, какой я на самом деле он бы не за какие деньги не захотел оставаться рядом со мной. — Даже если он и уйдет, то я ВСЁ РАВНО БУДУ ЕГО ЛЮБИТЬ! А ты как был мразью, так ей и останешься! — прошипел я. — Ах, ты шлюха малолетняя! — он схватил меня за волосы. Я смотрел в его карие, бездушные глаза. Я испытывал страх, но больше всего я испытывал омерзения к этому человеку. — Я не боюсь тебя! — я плюнул ему в лицо, за что мне сразу же прилетела пощёчина, которая больше напоминала удар кулаком. Я лежал на другом краю кровати, сдерживая свои слёзы, но потом просто начал смеяться. Истерически смеяться! Я ненавидел его и ненавидел себя. Как же я жалок. — Ты будешь умолить о прощении! — раздраженно сказал он. — Да я лучше сдохну! Он привязал верёвку на крюк, который установили на потолке по его просьбе. Подошел ко мне. Схватив меня за волосы, потащил меня под этот гребанный крюк. Перемотал руки веревкой и натянул её так, чтобы я на пять сантиметров был выше пола. Я просто весел. Избитый, в женской одежде, по лицу стекали слезы вперемешку с коровью. — Ну, готовься щенок. — Арсений достал плетку. Первый удар…я вскрикнул от боли. Он заткнул мне рот какой-то тряпкой из ванной. Второй удар и я услышал, как треснула ткань костюма. Третий…на спине выступила кровь. Я не знаю сколько это продолжалось…После десятого удара я отключился…