Dumb and Dumber

Баро дали отгул на три дня. Скорее всего, управляющий Ким просто не захотел видеть его мельтешения перед глазами и, как следствие, постоянное упоминание о крайне неприятном для него инциденте. Хотя, наверно, могло быть и хуже, Сон У не знал, что там в этой полулысой голове творится. Разумеется, отстранили его по вполне приличной причине, на бумаге выглядящей очень даже весомо – нервное и физическое истощение. Только вот Баро себя истощённым ну ни капли не чувствовал. Усталым – да, желающим отоспаться часов двенадцать – возможно, но только не истощённым. И он действительно не понимал, из-за чего вокруг такой кипишь. Ну вспылил, ну не сдержался, с кем не бывает. Это его состояние было подкреплено эффектом неожиданности и долбанной понимающей улыбкой Джи Нёна, ни чем больше. И сейчас, отоспавшись как следует, Ро прекрасно понимал это и ему было даже немного стыдно за своё поведение перед клиентом. Не так стыдно, конечно, чтобы искать и просить прощения, но хоть так. У него оставалось ещё пара дней выходных, и Сон У решил, что раз уж они есть, то стоит провести их с пользой. Он сидел на диване в своей любимой безразмерной домашней футболке и старых трениках, кое-где прожженных сигаретами Гон Чана, который только недавно бросил курить после небывалого по масштабам скандала с Сан Дылем в главной роли. Ни Баро, ни Чан ни разу до и ни разу после не видели старшего таким взбешённым, когда тот увидел макне с сигаретой, с температурой в тридцать семи и пять, насморком и глухим кашлем, да ещё и в одной футболке на балконе зимой. Вообще, Дыль тогда чисто случайно зашёл, но остался уже надолго. Вопреки ожиданиям, хён не задействовал свои певческие голосовые связки и говорил тихо. Но в голосе его проскальзывали такое разочарование, волнение и желание помочь младшему, он был таким непоколебимым и уверенным в своей правоте, что Гон Чан, которому вообще всегда было откровенно плевать на мнение старшего, прислушался. Он то, конечно, голос повышать не преминул, даже удушливый кашель его не остановил от желания всё высказать старшему по поводу того, что он о нём и его моралофажестве думает. Однако иногда, что совсем для него не свойственно, стыдливо опуская глаза в пол и комкая в пальцах пачку недорогих сигарет, которую тем же вечером выбросил. Разумеется, подальше от Сан Дыля, чтобы, не дай Бог, тот не увидел и не посчитал себя правым, но всё же. А хён тогда долго довольным ходил, как мартовский кот, только вот Чан его к себе с того дня не подпускал ближе, чем на пять метров, что немного гасило радость официанта. Улыбнувшись воспоминаниям, Баро растрепал волосы на затылке и отпил клубничного сока из своей огромной чашки с Пупыркой, полностью погружаясь в просмотр ужастика, который только недавно вышел на экраны, и, говорят, был действительно годным. Сон У любил такие вещи, хотя фильмы всегда приходилось смотреть одному – Сан Дыль и Шин У дико боялись их, истошно кричали на самых интересных моментов и молотили руками в воздухе, с завидным постоянством заезжая Ро по носу, а Гон Чан же просто засыпал на пятой минуте, откидываясь на плечо друга и тихо похрапывая. В общем, новинками в жанре Сон У приходилось довольствоваться одному. Как полагается, парень выключил в комнате свет, накидал в большое стеклянное блюдо всех сладостей, которые только нашлись в доме, удобно расположился на диване, со всех сторон обложившись подушками, и с нетерпением приступил к просмотру. Фильм действительно оказался лучшим из всех, вышедших за последние лет пять, что приятно удивило Баро. Картина не пестрела реками крови, которые так обожали режиссеры, не была напичкана глупыми ничего не замечающими жертвами, которые непременно поодиночке с криками «кто здесь?» шли прямо на загадочный источник шума в лесу, который считался гиблым местом, хотя надо бы ноги в руки и бежать, как не было и чересчур очевидного антагониста, смеющегося устрашающим смехом и живущего в мрачном доме на окраине. В фильме ничего этого не было, но всё было настолько пропитано атмосферой ужаса и паники, что у Сон У замирало сердце при каждом неосторожном шорохе, а спина покрывалась холодным потом. Он смотрел и не мог оторваться, заинтересованный настолько, что полностью забыл и про конфеты, и про не допитый сок, с открытым ртом пялясь в экран старенького телевизора. Фильм уже подходил к концу, блондин возбуждённо заёрзал на месте, наклоняясь вперёд и во все глаза наблюдая за действием, ожидая развязки, как вдруг, в самый неподходящий момент, когда в квартире повисла напряжённая тишина, раздался дверной звонок, заставивший Ро подпрыгнуть на месте и лишь чудом удержать норовившую выпасть из рук чашку. Разумеется, не бывает всё всегда так хорошо, и блондин, ругаясь в полголоса и двумя пальцами отлепляя от себя залитую соком футболку, поплёлся открывать, несколько раз споткнувшись о разбросанные вещи и чуть ли не пропахавши носом пол, гадая, кого это принесло в половину двенадцатого. Свет с лестничной площадки на мгновенье ослепил его, однако, проморгавшись, Сон У так и не смог понять, что перед ним находится. Всё небольшое пространство между косяком и дверью занимала непонятная огромная плюшевая игрушка приятно рыжего цвета, пока неопознанная, но даже на вид очень мягкая и пушистая. И, собственно, всё. Забыв даже про футболку, неприятно липнувшую к телу, Баро озадаченно почесал макушку, не зная, что тут думать, как вдруг из-за игрушки раздался смутно знакомый голос, из-за которого парень второй раз за короткое время чуть ли не заработал сердечный приступ. - Это… - невидимый человек выдохнул, ровняя дыхание, - Это квартира Ча Сон У? - Дааа, - протянул Ро, подозрительно хмурясь и пытаясь закрыть дверь, но игрушка не давала этого сделать. Парень попытался её выпихнуть из своей квартиры, но та упорно не давалась, видимо, с другой стороны её держал обладатель знакомого голоса, - Да блин! Что вам нужно-то? Блондин с новой силой попытался захлопнуть дверь, но та не сдвинулась ни на миллиметр, и он обессилено взвыл, вытирая выступивший пот со лба. Зато парень с другой стороны, похоже, оживился. - Сон У-а, это я! – в голосе послышались радостные нотки, а Баро нахмурился, пытаясь припомнить, где слышал такой до боли знакомый голос, но всё никак не мог, - Впусти меня, пожалуйста. - Ага, щас, -фыркнул он, опираясь плечом о стену, понимая, что ночной гость без его помощи тоже войти не может, - А то что, убьёшь меня этим гигантом плюшевым? Говори давай, кто ты, «Я»? Из-за двери послышался приглушённый смех, настолько заразительный, что Ро тоже улыбнулся, однако тут же одёрнул себя, принимая серьёзный вид. - Я Джи Нён, Сон У-а, - проговорили за дверью, а Баро тут же напрягся, вставая ровно, и сложил руки на груди. - Ты откуда мой адрес узнал? – спросил он, судорожно пытаясь сообразить, что делать, и бегая глазами по тёмной прихожей, будто бы это могло помочь, - Зачем пришёл? Джи Нён по ту сторону вздохнул, и, судя по звуку, облокотился о стену, как блондин недавно. - Извиниться хотел, - проговорил он после недолгого молчания, и брови Ро медленно поползли вверх, почти прячась под светлой чёлкой. Что-что, простите? - Но тебя второй день в кафе не было, - продолжил Джи Нён, снова вздыхая, - И поэтому я выпросил твой адрес у паренька с персиковыми волосами, - «Убью Сан Дыля!», - У Сан Дыля, кажется, - подтвердил подозрения тот, но, будто бы спохватившись, заговорил быстро: - Ты не подумай, он мне не сразу его дал! Я только сегодня к концу его смены смог выпросить, да и то только потому, что пообещал вашему баристе, что ничего с тобой не сделаю, иначе он найдёт меня и заставит… эмм… И заставит «Голым по мосту на реке Хан бежать, спасая свой тощий зад от стаи его деток-питбулей». Кажется так, да. Сон У против воли усмехнулся, не удержавшись, и тыкнул пальцем в непонятную часть тела неопознанного животного, которая оказалась ещё более мягкой, чем он ожидал. Гон Чан всегда так грозил тем, кто слишком назойливо крутился вокруг, и всегда это действовало – желающего завести разговор как ветром сдувало. Хотя никаких «деток-питбулей» у Чана и в помине никогда не было, он вообще собак не любил, зато был жутко ленивый британский кот Лимон, ну или Лимонка исключительно только для друзей, кроме Дыля. Жутко ленивый и неспособный не то чтобы гнаться по мосту за нерадивыми знакомцами, но даже по однокомнатной квартире пройтись и не заснуть на середине пути. Единственным, кто не повёлся, был Сан Дыль, утверждавший. Что подружится с собачками младшего при первой же встречи, но того Чани в расчёт предпочитал не брать, считая вообще чем-то вроде досадного исключения из правил, нежели действительно тем, о чём стоит задуматься. Решив, что раз уж младший, который всегда считал себя чем-то вроде его мамочки и ревностно защищающий его покой разрешил Джи Нёну прийти, Баро, пригладив для приличия волосы, включил наконец-то в прихожей свет, снимая дверь с цепочки. Плюшевый гигант начал вваливаться в помещение, и парень, пискнув от неожиданности, отпрыгнул в сторону, с круглыми от удивления глазами и глуповато разинутым ртом смотря на огромную белку, коей оказалась игрушка. И вовремя. Плюшевый монстр на секунду замер, не помещаясь в дверной проём и тормозясь пышным хвостом, а потом резко упала на пол, придавленная сверху телом русоволосого, который неуклюже барахтался, пытаясь подняться. И всё это в абсолютной тишине, словно звук отключили. Осознав, что произошло, Сон У громко заржал, сгибаясь пополам, а потом и вовсе оседая на пол и ослабевшими руками вытирая катящиеся из глаз слёзы. Футболка неприятно прилипла к животу, от этого было неудобно двигаться, но он не мог поправить её дрожащими пальцами, которые не хотели сгибаться. Серьёзно, ничего смешнее Джи Нёна, барахтающегося на огромной плюшевой белке с ногами, до сих пор находящимися за пределами квартиры на лестничной площадке, Баро в жизни не видел. Он бы даже заснял, если бы сейчас мог добраться до телефона. Слезший наконец с белки парень тоже начал улыбаться, смотря на заливающегося покрасневшего от смеха младшего, и, дотянувшись, захлопнул дверь, так и оставаясь сидеть на полу, прижатый к стене плюшевым гигантом. Он совсем не заботился о сохранении чистоты своих брюк и светло-серого пальто, с улыбкой рассматривая смеющегося Ро, его широкую залитую чем-то розовым футболку, босые ступни с пластырями на пальцах и яркую татуировку на левой руке, которую из-за формы не видел раньше. Теперь, когда он видел его в непринуждённой обстановке, младший казался ему необычно живым, настоящим, не таким, как в кафе, когда Джи Нён мог смотреть на него только из далека, любуясь очаровательной улыбкой, открывающей немного крупные передние зубы, что делало Сон У похожим на белку и всегда умиляло его. Собственно, он только из-за этого и решился заговорить с официантом – улыбка того явно указывало на то, что парень был не тем человеком, который будет смеяться над чувствами. - Эй, чего завис-то? – совсем рядом послышался любопытный голос, и задумавшийся на секунду Джи моргнул пару раз и инстинктивно отшатнулся от как-то незаметно пододвинувшегося к нему слишком близко Ро, - Хей, не дёргайся ты так. Я, в отличии от мистера Кима, не кусаюсь. Блондин всё же отодвинулся чуть подальше, опираясь спиной о стену и прижимая к себе пушистый хвост гигантской белке. Поглаживая её по шерсти, он задумчиво кусал губы, рассматривая пришедшего. Тот нисколько не изменился – и не удивительно, сего два дня прошло – только выглядел каким-то усталым. Сон У до сих пор не мог понять, ради чего тот пришёл, но от белки отказываться не собирался. - Так, хм, хён, ты зачем пришёл? Джи Нён непонимающе посмотрел на него, приподнимая брови. Баро немного смутился. - Ну, зачем извиняться пришёл? – блондин почесал переносицу, - Тебе же не за что. Это мне надо прощения просить. Я, эм, ну, в общем, - он запрокинул голову назад и принялся легонько биться затылком об стену, чтобы привести мысли в порядок, - Ты прости меня, хён, я перегнул палку тогда. И, в общем, мне, как бы, жаль. Прости. Уже на середине Сон У понял, что городит откровенную чушь, на извинение похожую примерно как бегемот на инфузорию туфельку, но остановиться никак не мог. Раз уж Джи Нён сам к нему пришёл, то стоило всё-таки извиниться, потому что поступил правда некрасиво. А старший вон, какую крутую белку ещё приволок, сидит рядом с ней на грязном, между прочем, полу, не гнушается, да ещё извиняться вздумал. От этого чувство вины Баро росло с каждой минутой в геометрической прогрессии, заставляя нести бред и потом, ближе к утру, краснеть за своё абсолютно идиотское поведение. И вообще, всё это слишком… Неловко. Занимаясь самокопанием и выдёргиванием длинных шерстинок из длинного хвоста, что шло как-то не задорно – игрушка-то не дешёвая, всё сделано добротно – Сон У совсем ушёл в себя, позабыв, что, на минуточку, он в квартире не один и извинялся тоже не перед воздухом, поэтому крупно вздрогнул, когда на его плечо легла тёплая ладонь, пребольно ударяясь затылком об стену, и поднял ошалелые глаза на Джи Нёна. - Ты чего так подкрадываешься-то?! – взвыл официант, хватаясь за волосы на макушке, - Так вообще коньки отбросить можно, хён! Русый только улыбнулся, снова смутно напоминая младшему лисицу. - Что ты там себе напридумывал, м? – он наигранно строго цокнул языком, рассматривая трущего затылок блондина, и улыбнулся уголками губ, - Ты вообще ни в чём не виноват, Баро-я. Серьёзно, я не должен был быть таким… таким… - Джи Нён закусил губу, пытаясь подобрать правильное слово. - Таким напористым и уверенным в себе? – хмыкнул Сон У, обмахиваясь беличьим хвостом, словно веером. И почему этот странный парень вдруг такой… нормальный, а? - Именно, -улыбнулся в ответ старший, вытягивая ноги, - Но, слушай, я просто не знал, как к тебе нужно подойти, понимаешь? Ты казался таким крутым, таким ярким, что я, совершенно заурядный, боялся на твоём фоне совсем поблекнуть. Так, что ты бы меня не заметил вовсе. Понимаешь? Баро понятливо кивает, делая умный вид, типа Да, конечно, о чём речь вообще, и первоклассник разберётся, хотя сам не вдупляет вообще. Решил потом разобраться, перед сном, когда мозг особо активен и выкидывает разные умные мысли, о которых днём и мечтать не стоит, а пока кивать головой с проблеском знания в глазах. Авось, старший и не заметит. Тот, кажется, действительно не замечает, и улыбается как-то странно, глазами, так, что Ро, никогда раньше такого не видя, ненадолго залипает, и продолжает говорить. - Я знаю, что был чересчур… Внезапным, и понимаю, что этим оттолкнул тебя. Но, - Джи Нён мнётся, явно решая, говорить или нет, и Сон У ободряюще кивает ему, - Но могу я, всё-таки. Надеяться на взаим… - Э, не-не-не, чувак, притормози, - блондин немного хмурится, вскидывая руки ладонями вверх, - Ты это, не подумай, что я опять, но правда, хён, ты серьёзно думаешь, что я прям щас могу сказать, можешь ты надеяться или нет? Джи Нён растерянно смотрит на младшего, явно не зная, что сказать, и тот лишь досадливо качает головой. - А что, - парень нервно мнёт пальцами пальто и закусывает изнутри щёку, - Не можешь? Баро действительно не знает, плакать ему или смеяться. - Нет, конечно, - он смотрит на поникшего старшего, который, однако, старается держать лицо, и только вздыхает, - Хён, я тебя же вообще не знаю. Мы вообще видимся второй раз. И первый был не самым лучшим, - Сон У хмыкает, - Так что ничего тебе сказать не могу, хён. У Джи Нёна опускаются плечи, и он выглядит ещё более усталым и немного несчастным, а у Баро сосёт под ложечкой от этого. Он просто был не готов видеть такую реакцию старшего, ведь считал, что всё это для него так, вроде странной игры, но, получается, совсем нет. И странно, но становится ещё более неловко, хотя, казалось бы, дальше уже некуда. - Так, эм, - Джи немного неуверенно смотрит на младшего, думая, что вот сейчас – последний шанс, - Если тебя именно это смущает, Сон У-а, то можем мы для начала познакомиться? Хотя бы попытаться стать друзьями. Баро смотрит на хёна нечитаемым взглядом, разглядывая его взволнованное лицо, подрагивающие пальцы, сжимающее светлое пальто, и думает, что, возможно, будет жалеть об этом, но… - Да фигня вопрос, хён! – хмыкает он, показывая Джи Нёну знак «виктории» и улыбаясь во все тридцать два, - Да хоть давай с завтрашнего дня начинать. - А почему не сегодня? – непонимающе тянет старший, однако радостно улыбаясь. - Потому что уже начало первого, - Сон У показательно зевает, заваливаясь на белку, - Тебе уже пора домой, хён, а мне пора спать. На сегодня я слишком устал для того, чтобы строить с тобой дружбу.