Абстиненция

Страхи Харви не оправдались: суббота у них выдалась свободной, и Джим предвкушал, как они проведут целый день наедине с Освальдом. Когда замотавшийся на работе парень заснул, Гордон еще долго валялся, путаясь в простынях, и с трепетом рассматривал подаренное кольцо. Наконец, он пришел к выводу, что это самое серьезное, что происходило между ним и любым другим человеком во всем мире, и его накрыла волна всепоглощающей нежности к Освальду: к его тонким губам, острым скулам и волосам цвета вороньего крыла. Кольцо поблескивало в свете уличного фонаря, пробивающегося из окна, и Джим даже не старался скрыть улыбку, играющую на губах. Он не мог поверить своему счастью, осознавая, что его бесконечная любовь к этому парню взаимна, что Оз тоже постоянно думает о нем, и что, оказывается, быть счастливым не так уж сложно. Его взгляд скользнул по небрежно брошенному рюкзаку, и сердце болезненно сжалось. Лежащий там пакетик с украденным героином оказался каплей дегтя в его счастливой жизни рядом с Освальдом. Он считал себя честным копом, будущим воплощением справедливости полиции Готэма, а что же получается? Он не работает и года, а уже нарушает устав! Может, стоит уйти, пока не поздно? Может, его мечта работать в полиции — лишь юношеский максимализм и желание превзойти отца? Вдруг перед глазами вспыхнуло мумифицированное тело мужчины, девочка, улыбающаяся с фотографии, серьезное лицо Харви, рискующего всем… «Нет, — решил, наконец, он, — я хотел стать полицейским, чтобы помогать честным людям и садить ублюдков за решетку. А правила… Может, потому столько преступлений остается нераскрытыми, потому что есть куча чертовых правил…?». Почему-то он был уверен, что когда злоумышленники будут найдены, он и не вспомнит об поглощающих его сейчас сомнениях. Утро выдалось прекрасным. Лучи солнца искрились на снегу, делая тот похожим на брильянтовый ковер на земле, и редкие прохожие на мгновение останавливались, любуясь этой неожиданной красотой. Правда, ни Джим, ни Освальд ее оценить не сумели: все утро они спали без задних ног. Только когда тишину пронзил ежедневный звонок Гертруды в полдень, они соизволили покинуть кровать. Потратив на разговор с более разговорчивой, чем обычно, матерью, ровно сорок минут и тридцать девять секунд, Освальд обнаружил, что Джим на кухне уже приготовил глазунью и заварил новый кофе, который они вдвоем купили еще перед Рождеством. Гордон хотел вскрыть пачку в тот же день, но Освальд был категорически против открывать новую, пока не кончилась старая, и сейчас ни секунды об этом не пожалел. Красная упаковка была будто бы дружеским взмахом руки из прошлого, а запах арабики был таким умопомрачительный, что Освальд даже прикрыл глаза, наслаждаясь. — Наконец-то кончился «Заряд бодрости», и я открыл ту самую упаковку, — сообщил Джим, нарезая сельдерей в салат, — и, знаешь, как называется сорт? — Арабика, — пожал плечами парень, открывая холодильник и изучая содержимое, — я это знал с самого начала. — О, какие мы умные. Я про коммерческое название. — И? — Освальд тем временем закрыл холодильник, вспомнив, что Джим держит зефир в шкафчике. — «Для влюбленных», — с невозмутимым лицом доложил Гордон, кидая остатки сельдерея в рот. Кобблпот перестал рыться во всевозможных пакетиках с крупами и макаронами, и повернулся к Джиму лицом, едва сдерживая смех. — Так вот почему… — Тот мужик так на нас пялился, да. Парень весело фыркнул. — А мы даже не обратили внимания на название. Я выбирал по запаху. — В этом-то и прелесть, — Джим чмокнул Освальда в нос и подсунул к нему миску с салатом, — ешь больше, у нас сегодня насыщенная программа. — Мои надежды остаться дома и поваляться рушатся на глазах. — Мы валялись до двенадцати часов дня! Нет, конечно, если ты не хочешь попасть на эксклюзивную выставку, посвященную Beatles, на которой, по слухам, можно встретить даже старину Ринго… — Что?! — Тогда, конечно, давай останемся дома, я совсем не против… Освальд глянул на него дикими глазами, в мгновение уничтожил свой завтрак и рванул одеваться. Гордон мог поспорить, что тот отроет свой самый лучший костюм, и поэтому совсем не удивился, когда мимо него проскакал Кобблпот в одних лишь майке и трусах, навьюченный всеми имеющимися рубашками. Зайдя в комнату, сердце Джима на секунду замерло: Оз забросил себе на плечо его рюкзак, который, видимо, мешал ему искать что-то на кресле. Наконец, обнаружив запонку под одной из подушек, Коббпот кинул сумку обратно и принялся усердно разглаживать воротничок светло-голубой рубашки. Параллельно он что-то рассказывал о том, какие The Beatles замечательные, как он ненавидит Марка Чепмена [1] и что он боится упасть в обморок, если столкнется с Ринго Старром нос к носу. Гордон же, кое-как успокоив дыхание, натянул на себя первые попавшиеся вещи и сел на кровать, дожидаясь Кобблпота. Даже отлично понимая, что гриппер хорошо спрятан, Джим все равно незаметно для Освальда стрелял глазами на боковой отдел рюкзака, лишь иногда вставляя фразы вроде «конечно» и «серьезно?». Выйдя на улицу, он почувствовал облегчение, и с куда более легким сердцем направился вслед за прыгающим от восторга Освальдом на автобусную остановку. В общем и целом, суббота прошла просто замечательно. Выставка, как оказалось, была в Готэме последний день, и поэтому Гордон, не задумываясь, купил Освальду по скидке футболку с Полом Маккартни. Подарок он решил вручить парню позже: тот с открытым ртом ходил за экскурсоводом, время от времени стреляя глазами в поисках кумира. Ринго, к сожалению, они так и не увидели, но Освальд все равно остался доволен. После они перекусили в ближайшем китайском ресторанчике и направились в кино. Выбрав между супергеройским боевиком и сопливой мелодрамой очевидное, они два с половиной часа наслаждались новыми чудесами графики и незатейливым сюжетом, а под конец Освальд даже прослезился, и Джим воспользовался этим, гладя его по руке и доедая остатки попкорна. Уставшие, они все же сошлись на том, что стоит купить домой пива и каких-то снеков, чтобы продолжить вечер уже перед собственным телевизором. Парни спустились на первый этаж торгового центра, где находился супермаркет, и, держась за руки, медленно бродили по рядам, обсуждая фильм. — Они постоянно делают злодеев такими, что хочется их жалеть! Вот он убил кучу людей, а они показали, как над ним издевались в детстве, и все такие: «ой, ну тогда ладно, у него же травма»… — А мне кажется, это круто. Ну, то есть, сценаристы отошли от схемы добра и зла, чтобы показать, что в мире, по сути, нет черного и белого. Ты не скажешь, что тот террорист прямо зло во плоти, как и не скажешь, что этот городской Защитник прямо святой, ведь… Освальд вдруг заметно напрягся, прерываясь. Он сделал странное движение, будто хотел выдернуть ладонь, но в последний момент передумал и сжал теплую руку Джима крепче. — Оз? Но Кобблпот молчал: он неотрывно смотрел на идущую им навстречу весьма эффектную девушку в кожаных штанах, которая широко ему улыбалась. Гордон хотел было возмутиться, но улыбка девушки не казалась заигрывающей, скорее, напоминала оскал, а Освальд сам по себе нервничал довольно редко. Неприятная, должно быть, персона: похожа на тех, кто подставляют подножки слабым ребятам в школе и потешаются над чужими фото из фейсбука в огромной компании. Когда расстояние между ними сократилось до двух метров, она перевела взгляд на Джеймса и подняла бровь. Освальд заметил это движение и закипел. Он прекрасно знал этот взгляд: «что такой парень, как он, делает рядом с таким пустым местом, как ты?». — Освальд, — девушка остановилась перед ними, загораживая дорогу. Гордон чувствовал, как рука парня подрагивает. — Какая приятная встреча! — Привет, Фиш, — улыбка у Освальда слабая и натянутая, — я не ожидал тебя здесь встретить. — Бывают судьбоносные встречи, веришь? И они просто молча друг на друга смотрели, будто понимали без слов. — А кто же твой обворожительный спутник? — Фиш кинула на Гордона долгий взгляд, захлопав наращенными ресницами. — Ты нас не представишь? — К-конечно. Фиш — это мой друг Джеймс. Джеймс, мы с Фиш работаем вместе… В какой-то степени. Она вдруг громко захохотала, хлопая в ладоши. — Ой, какой ты скромник! Тебя же недавно повысили, мы теперь занимаем практически одну должность, правда, Оззи? Парня прошиб холодный пот. Казалось, еще секунда, и он попросту грохнется в обморок, и он сжал руку Джима так сильно, что тот едва сдержался, чтобы не поморщиться. — Ты как всегда права, Фиш, — выдавил парень, — но, знаешь, мы немного спешим, поэтому придется раскланяться. — Конечно, — она усмехнулась, — была рада познакомиться с твоим другом. И она кинула выразительный взгляд на их руки. Джим чувствовал, что она смотрела им вслед, пока они не завернули за угол. От этой барышни у него пробежал холодок по коже: ужасно, что Освальд работает с такими змеями. Оставалось надеяться, что она — исключение, а в остальном коллеги его дорогого друга нормальные ребята. Кстати, о работе… — Почему ты не сказал мне? Освальд, непривычно серьезный и какой-то растерянный, поднял на него непонимающий взгляд. — О чем? — Ты не говорил, что тебя повысили на работе. — А, ну… — Освальд замялся. Не мог же он сказать, что о собственном повышении он узнал только что. — Я знаю, что ты не в восторге от моей работы, и подумал, что тебя это только разозлит. — Какой же ты дурак, — Джим покачал головой и притянул Освальда к себе, — меня не могут злить или расстраивать твои успехи, слышишь? Парень улыбнулся, но было видно, что встреча с Фиш выбила его из колеи. Джим даже подумал, что Освальд попросту стыдится его, и потому расстроился, что их вместе увидел кто-то из знакомых. Но это совершенно не было похоже на Освальда, да и интуиция подсказывала Джиму, что дело не в этом. Правда, поговорить им не удалось: Гордон вырубился спустя полчаса после того, как они включили «Планету обезьян», а ранним утром их разбудил звонок от мамы Освальда, которая попросила того приехать как можно скорее. Такие звонки были для них не в новинку, поэтому Освальд, разделив с Джимом долгий и чувственный поцелуй, уехал, а Гордон сел за ноутбук в попытках найти побольше информации про Антонина Хочнера, чей труп они обнаружили в бакалейной лавке. Ближе к вечеру позвонил Освальд и сказал, что останется ночевать дома, потому что маме стало хуже. Удостоверившись, что его помощь не нужна, Гордон распрощался с грустным Кобблпотом, и с тяжелым сердцем лег спать. В понедельник он поехал на работу на полчаса раньше: так хотел избавиться от отягощающего его существование пакетика. Стоя в квартале от участка и дожидаясь Харви, он нервно оглядывался. Хотел было набрать Освальда и узнать, как у него дела, но в последний момент решил его не беспокоить: мало ли, он всю ночь успокаивал маму, а теперь спит. Когда же зевающий и помятый Буллок вразвалочку подошел к нему, то Джим немедля достал из кармана пачку сигарет, заведомо приобретенную для безопасной передачи, и сунул другу. — На кой хер мне твой Кэмел? Джим страшно округлил глаза. — Что? Джим закатил глаза и подмигнул. — Че за… А-а-а-а…. — Буллок хлопнул себя по лбу. — Вот это ты конспиратор, пиздец. Мужчина открыл пачку, заставив сердце Джима рухнуть в пятки, с невозмутимым видом достал сигарету и подкурил, пачка же с украденным вещдоком перекочевала во внутренний карман куртки. — Ну, тогда я пошел…. Сам знаешь куда. Прикрой, если заметят, что меня нет. Джим кивнул, одновременно ощущая, как расслабляется. Но полное спокойствие он ощутил лишь когда от Освальда пришло сообщение: «Доброе утро, наберу попозже, сейчас пока занят». Больше всего его порадовал смайлик в виде сердечка, и он даже вскользь засмеялся, что превращается в падкую на внимание своего кавалера девчонку. Переодевшись в форму, Джеймс забежал к Нигме забрать обещанные копии бумаг по вскрытию, но его ожидало разочарование: по выходным никто этим не занимался, и секцию собирались делать сегодня после обеда. Еще больше его поразило, что Гонсалес тоже не спешил начинать расследование: он только осмотрел место преступления, оставив все документы на Джима с Буллоком. Тот, к слову, вернулся довольно-таки быстро, причем крошки у него на губах говорили о том, что Харви не очень-то и спешил назад в участок. — Ну что? — одними губами спросил Гордон. — Что они сказали? Буллок пожал плечами. — Они со мной свяжутся. Сказали, может, завтра, а может, в конце недели. Джим скрипнул зубами. — Ладно, делать нечего, будем ждать. Кстати, можешь себе представить, вскрытия еще не было! — Ну, так выходные, какое вскрытие? А что с химическим анализом? — Нигма сказал, ничего особенного. Кроме того, что он на удивление чистый, как для уличного. Минимум всяких добавок. — Значит, он не для широкой публики, — задумчиво выдохнул Харви, почесывая бороду. — С чего ты взял? — опешил Джим. — Ох, друг, тут все очень просто: то, что можно приобрести на улицах, процентов на восемьдесят состоит из всяких добавок. Кофеин, сахар, да хоть стиральный порошок! И стоит он намного дешевле. — Значит, заказчик — не какой-то уличный барыга? — Определенно нет. — А я-то еще думал, что может связывать уличного торгаша героином и Антонина, явно интеллигента… — Какого Антонина? — нахмурился Буллок, подливая себе под столом коньяк в кофе. — Труп которого мы нашли. Нарыл кое-что на него в интернете. Раньше читал лекции в Готэмском гуманитарном университете. И попросил Эда скинуть твиттер его внучки: если верить ее записям, то это действительно дед подарил билеты в круиз… Сейчас покажу, секунду, я их распечатал… Элли Хочнер @elly_hochner «Деда темнит и не хочет говорить, что подарит мне на день рождения. Очень подозрительно!». Элли Хочнер @elly_hochner «Поссорилась с дедушкой: ему было смешно, когда я жаловалась, что Мэгги Рой из 8 класса уехала во Францию на каникулы, а я только у бабушки за городом и бываю. Он звонил, пытался объясниться, но не хочу его слушать». Элли Хочнер @elly_hochner «ДЕДА ПОДАРИЛ НАМ С РОДИТЕЛЯМИ ПУТЕВКУ!!! НА ЦЕЛЫЙ МЕСЯЦ! ГОВОРИТ, ЧТО ДОЛГО КОПИЛ ДЛЯ ЭТОГО ДЕНЬГИ! ДЕДАААААА, Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!» — Как легко купить любовь внучки, — хохотнул Харви. — Твою любовь можно за банку пива купить, — насмешливо напомнил Джим. — Это да… Ближе к вечеру, когда в участке из обычных офицеров никого, кроме них, не осталось, телефон Харви вдруг оглушительно зазвонил, разбудив половину задремавших детективов. — Пошел отсюда, Буллок! И Гордона прихвати, — зло крикнул Вуртз, который от звонка опрокинул стакан кофе на документы, — сидят тут, ироды, ждут хер пойми чего… Харви только неуверенно глянул на экран мобильного, кивнул Джиму, чтобы тот оставался на месте, и прожогом бросился к выходу. Вернулся он спустя десять минут с широченной улыбкой на губах. — Держись за стул! — шепнул он, размахивая каким-то огрызком бумаги. — Это?.. — не веря своим глазам, выдохнул Джим, выхватывая листик из руки напарника. — Так быстро? — Я же говорил, что они в своем деле профессионалы. — Ничего не понимаю, — нахмурился Джим, рассматривая листик, — что это за галиматья? Цифры, рисуночки… Он что, был под наркотой, когда это писал? — Не исключено, — Харви пожал плечами, — но объяснял он мне все это на трезвую голову, поэтому все путем. Видишь цифры рядом с названиями районов Готэма? Это примерные даты, когда последний раз этот вид героина там активно распространялся. Салли сказал, что, судя по виду, это продукт из Юго-Восточной Азии, но несколько усовершенствованный и несколько раз очищенный. Но это все фигня и мелочи. Глянь сюда. — Не может быть… — прошептал Джим. — Ага, — Харви кивнул, тыча пальцем в картинку плохо прорисованной мужской головы с характерным носом, — в 2009 было установлено, что поставками заведовал Кармайн, мать его, Фальконе. _____________________________________________________________________ Апострофа - язвительное, ироническое слово, обращенное к кому-либо; обидная фраза; окрик. [1] - убийца Джона Леннона.