Убирайся.Из.Моей.Стаи.

- Дерек, я не знаю где искать! Мы облазили все, все понимаешь? - взорвался, наконец, Айзек, - Его нигде нет. Дерек только ниже опустил голову. После того, как Стайлз пропал, прошло уже четыре дня и никто не видел подростка после того злосчастного разговора. Выдворив чужую стаю со своей территории, Хейл решил серьезно заняться поисками мальчишки, но не нашел ничего, кроме густого запаха крови и металла на вмятине дерева. И дураку понятно, что Стайлз просто не справился с управлением и врезался в ствол. Но где сам парень, где хотя бы машина, в конце концов? Проверив все больницы, морги и свалки, он не нашел ничего. Совсем. Будто кто-то смел существование человека. "Так не бывает", думал Дерек,"люди с машинами не исчезают посреди дня, предварительно врезавшись во что-нибудь". Оказывается, бывает. - Я же говорил, - в очередной раз проныл Скотт,- не надо было этого ему говорить! - Ну молодец, - на этот раз вскипел Джексон,- возьми с полки конфетку. Или давайте вручим МакКоллу медаль и титул Мистер "Яжеговорил!". - Успокойтесь, - безапелляционно сказала Лидия, - Уиттмор, сел. Вот уж кто не терял самообладания. Все волки прекрасно чувствовали тревогу и печаль Мартин, но та все равно предпочитала не показывать свои чувства внешне, лишь обходясь более короткими фразами, чем обычно. И все её слушались, беcпрекословно. Даже Дерек уважительно обходил стороной. - Что ж, Хейл, ты ошибся, признай. Зная Стайлза, а я его знаю, он бы в любом случае прощал тебя очень долго за его, пусть и фальшивое, изгнание, - веско сказала Мартин. - Ты же чувствовал, правда? Мы все чувствовали, - проронила до этого молчавшая все собрание Эрика, - эти его эмоции, как маленький апокалипсис. Повисла напряженная тишина.

***

Постепенно прошел месяц. Первым, кто публично заявил о том, что Стайлза они уже не найдут стал Питер. Позже, когда его драгоценный дядя тихо лежал в другом конце комнаты и сращивал кости, Дерек осознал, что, на самом деле, тот прав. Он ненавидел себя за эти мысли, пытался отогнать их, но те плотно засели в мозгу, нашептывая Хейлу о том, что Стайлза он потерял. Этого кареглазого мальчишку с вечно незатыкающимся ртом, которого он захотел поцеловать уже во вторую встречу с ним. Поэтому он шпынял пацана, чтобы тот к нему не приближался. Пусть Стайлз и открыто признавал свою бисексуальность, Дерек не думал, что он захочет связать свою жизнь с двадцатитрехлетним мужиком с посттравматическим синдромом боязни всего, что связано с огнем и темнотой. И если огонь можно было просто не зажигать, то ночь в одиночку в большом доме была его персональным адом. Но он никогда не скажет Айзеку или тем более Питеру спасибо за то, что они всегда остаются на ночь. Лейхи потому, что ему больше некуда идти, а старший Хейл... это было своеобразным жестом его заботы. Каждый раз Питер ехидно желал ему спокойной ночи, но никогда не уходил, все время оставаясь поблизости. Однажды, Дерек все же остался один, Питер почему-то задержался. И когда подъехал к дому, обнаружил своего племянника, который орал как резанный на весь дом во сне. Проконсультировавшись по этому поводу у Лидии, и вызвав раздраженное рычание Дерека, Питер поведал тому его диагноз. Но теперь Хейлу было не до сна. Стая измотана, абсолютно все. Каждый день Скотт звонил матери в приемный покой, каждый раз получая один и тот же ответ, начиная беспокоить Мелиссу. Эрика стала часто гулять по лесу, каждый раз недалеко от той самой ели, на которой до сих пор красуется вмятина - последнее, что досталось им от Стайлза. Айзек устроился работать на кладбище, лишь бы не бездействовать, а Лидия начала изучать древнюю латынь наряду с немецким языком. Дерек их не винил, с горем справляется каждый по своему. А это, несомненно, было горем. Пустующий холодильник, лишь иногда пополняемый Эрикой. Раньше Стайлз любил готовить пасту или лазанью, так что в контейнере обязательно лежали овощи. Сейчас там лежат полуфабрикаты и испорченный йогурт. Телевизор в гостиной покрыт слоем пыли, только Айзек иногда проходит по дому с влажной тряпкой, когда становится трудно дышать. Раньше Стайлз устраивал киномарафоны, после которых все дружно прибирались в своих комнатах. И самое тяжелое - тишина. Она как огромная каменная плита давит на плечи каждому, кто заходит в дом. Она закралась повсюду, в самые укромные уголки каждой комнаты. В книжном шкафу, в выдвижной полке на кухне ,под журнальным столиком в гостиной. Тишина. Раньше Стайлз любил включать свою музыку через встроенную в стену стереосистему (прихоть Питера, за которую парень его обожал). Если его телефон разряжался, то пацан напевал себе под нос, вне зависимости от того, что тот делал. Дерек тогда говорил ему заткнуться или "выключить, к херам, эту адскую машину, ты мешаешь мне читать". Сейчас он ненавидит себя за это. Чертов Стайлз впитался в стены этого дома и, попутно, в сердца всех его обитателей.