Биение наших сердец

Меня разбудили крепкие мужские руки, нагло и бесцеремонно лапающие меня повсюду. Когда я открыла глаза, все мое тело заныло, особенно место между ног. Очень сильно болела и кружилась голова, будто я вчера бухала весь вечер напролет. Руки, ноги, бедра, шея, грудь... Все болит. Сразу возникает вопрос: где я и почему ничего не вижу? Когда мозг понемногу начал "работать" я поняла... Лежу на кровати, уткнувшись головой в обнаженную грудь мужчины. Сзади тоже кто-то лежит. Четыре крепкие руки обнимают меня со всех сторон. И тут до меня доходит: мы все голые. Вспоминаю вчерашний вечер и эту безумную ночь. Лицо вспыхивает за считанные секунды и сердце начинает биться с бешеным темпом. Совесть начинает терзать меня. Серьезно? Это даже смешно после всего этого. Невольно ощущаю горячие дыхания на макушке своей головы и затылке. От этого по всему телу пробегают мурашки. Чувствую как вздымается и опускается их грудь, как они громко дышат... — Ну вот и как мне вылезти отсюда? — думаю про себя. — Проснулась? — нежно шепчет голос сзади, после чего я слышу как горячие губы коснулись моего плеча. Это Адам. Он обнимает меня крепче и тянет на себя, аккуратно двигаясь к краю кровати. Немного отодвинувшись, я вижу мирно и сладко спящего Себастьяна, у которого немного уставший, но счастливый вид. — Доброе утро, сестренка, — Адам целует меня за ушком. — Дурак, отпусти меня! Ты же задушишь меня! — шепчу ему в ответ. — Ладно-ладно, — убирает свои руки. Осторожно убираю руки Себастьяна, чтобы не разбудить его. После чего начинаю попытки вылезти с кровати. — Ты это куда? — говорит Адам. Вот же блин. Начинаю понимать, что это будет непросто: мы втроем лежим под одеялом, а это значит... — Я хочу встать с кровати, — говорю тихо, повернувшись к нему. — Полежи со мной еще немного, — шепчет Адам и опять начинает обниматься. — Я хочу в душ! — Ладно, — фыркает и ложиться на спину, продолжая пристально смотреть на меня. Что мне делать? Мне нужно убрать со всех нас одеяло, чтобы встать. "Выползти" не получиться. Мне остается одно: перелезть через кого-то. Но не буду же я через спящего Себастьяна перелазить, верно? Недовольно смотрю на Адама. — Чего так смотришь? — хитро улыбается. — Не мог бы ты встать, а? — Это еще почему? — Ты встанешь, а за тобой встану я. — Нет, — лукаво смотрит на меня. — Почему? Дай мне вылезти и я от тебя отстану! — Перелезь через меня, — довольно продолжает улыбаться и наслаждаться ситуацией. — Ну и ладно! — шепчу в гневе и начинаю "заползать" на него. Ой дурааа... Упершись руками на его грудь, я начала перекидывать ногу, но не тут то было... Горячий и твердый член уперся прямо в меня. От такой неожиданности одна рука на его груди соскользнула и я потеряла равновесие. Завалилась прямо на него. — Ты что тво... Горячие губы впились в мои и сильные руки схватили меня за талию. Пытаюсь дергаться, брыкаться, толкаться, но какой от этого толк? — Не рыпайся, — шепчет Адам. — Дурак! Отпусти! — разжимаю его руки и резко поворачиваюсь набок. Быстро встаю с кровати, хватаю первое что попало под руку и обматываю себя. И вот тут-то понимаю, что вчерашняя ночь так просто без последствий не пройдет. Ноги в буквальном смысле не слушаются меня и подкашиваются. Делаю шаг вперед и хватаюсь руками за стул, чтобы окончательно не свалиться. — Тебе идет, — слышу голос позади. Поворачиваюсь и делаю вопросительный вид. — Это рубашка, что сейчас на тебе... Она будто флаг на захваченной территории, — злобно хихикает Адам. — Чертов придурок! — отвечаю недовольно, подхожу к шкафу, достаю полотенце и нижнее белье. Закрыв шкаф оборачиваюсь к кровати. — Ты в душ? Я с тобой, — говорит, срывает с себя одеяло и встает с кровати. — Нееееет! НЕТ! — вскрикиваю я, выбегаю за дверь и мчусь по коридору. Забежав в ванную, захлопываю за собой дверь и замыкаю её на щеколду. — Господи! Как же у меня болит все тело! — с этими мыслями раздеваюсь и захожу в душевую кабинку. Осознание того, что я вся пахну мужской спермой смущает меня до предела. Быстро намыливаюсь и тщательно все смываю. Киска и попа болит так, что словами не передать. Меня оттрахали так, что наверное неделю не смогу нормально ходить. Внутри какое-то... Что за? Что это? — О Госпооодиииии! — вскрикиваю я. Меня наполнили смермой так, что она до сих пор все еще во мне. Хлюпает внутри и продолжает вытекать из меня. Ноги все еще подкашиваются и я упираюсь спиной об стену, выложенную плиткой. — Отымели меня как только захотели, — возмущаюсь я. Выхожу из душа, вытираюсь полотенцем и смотрю на себя в зеркало: все мое тело в засосах и синяках. Пиздец! На мне живого места нет! — Чертовы извращенцы! — продолжаю вытираться. А сама? Разве не такая же извращенка? Этот голос совести внутри меня заставляет щеки гореть и начинать задумываться над произошедшим. — Мы слишком далеко зашли, — надеваю на себя нижнее белье. После чего подхожу к раковине и быстро чищу зубы. Пока мучаю сама себя угрызениями совести, нахожу на полке фен и сушу волосы. — Мы же родственники? Разве так можно? Так нельзя! — потупив глаза вниз, открываю дверь и выхожу в коридор. Сталкиваюсь с голой мужской грудью. Я при всем этом... Я сделала это не специально! — Ты нарочно это делаешь? — говорит голос. Поднимаю голову и вижу Себастьяна со взъерошенными волосами. — Ну как бы это, — краснею еще больше и начинаю прикрывать себя полотенцем. — Будто я там что-то не видел, — улыбается он, хватает меня за плечи и толкает к стене. Окунувшись в его глубокие и полные страсти глаза, я начинаю смущаться так, что щеки пекут словно я их обморозила. Себастьян закрывает глаза и молча целует меня, одной рукой облокотившись об стену, а второй рукой прижав меня к себе. — Будешь целовать меня каждое утро, поняла? — шепчет он, при том говоря это, он продолжал касаться меня своими губами. — А? — ноги подкосились еще больше, а сердце затрепетало. За его словами последовал еще один поцелуй, а затем еще один, а потом еще и еще. — Этого недостаточно, но я думаю, что на этом хватит, — говорит он, чмокает в губы еще раз и скрывается за дверью в ванную. Продолжаю так же ошарашенно стоять, подперев стену. Не знаю почему, но мне стало так невыносимо жарко и душно, что аж во рту пересохло. — Где Адам? — говорю про себя. Мне немного страшновато заходить в свою комнату. Вдруг он все еще там? Вдруг он поджидает меня? — Да ну его, лучше сначала пойду попить. Вешаю полотенце себе на шею и быстрым шагом иду вдоль коридора и... Ага, сейчас, разбежалась. Ноги подкашиваются так, как в первый раз, когда я одела туфли с высокими каблуками. Это же как отыметь меня надо было, чтоб я вот так ходила? Осторожно и аккуратно спускаюсь по лестнице, держась за перила. Ползу как черепаха на кухню. Зайдя в комнату, у меня хватает сил только дойти до стола и опереться на него. Снимаю с себя полотенце и бросаю на стул. Не успеваю я и моргнуть, как мужская рука шлепает меня по ягодице, от чего раздается громкий шлепок. — Ай! — вскрикиваю от неожиданности. Через несколько секунд следует шлепок уже по другой ягодичке, от чего попа начинает болеть и ныть. — Какого черта ты творишь? — Я что-то сделал не так, сестренка? — шепчет Адам мне на ухо и своими руками начинает мять мне грудь. — Перестань, — говорю жалобно. — Вы целовались? — спросил он неожиданно. — Что? — Посмотри мне в глаза, — произносит Адам, хватает меня за бедра и разворачивает к себе. Смущенно и испуганно смотрю на него, будто бабочка, попавшая в паутину паука. Адам пристально смотрит мне в глаза, после чего недовольно "цокает", приподнимает меня и валит прямо на стол. Попила водички, блять. — Ты чего делаешь? — кричу на него. — Не кричи, — говорит и забирается сверху на меня, — у нас мало времени. Он молча и спокойно расстегивает мой лифчик, будто это уже в порядке вещей. — Адам! — Ну что? — соблазнено смотрит на меня. — Ты дурак... — Ну что не так? — говорит недовольно и стягивает с меня трусики. — Адам! — Да замолчи ты уже, — шепчет мне и затыкает меня своим поцелуем. Слышу какое-то "копошение". Приблизительно через пару секунд горячая головка члена касается моих половых губ. Отодвигаю Адама руками и смущенно смотрю на него. — Тебя что-то не устраивает, сестренка? — Адам, пожалуйста, перестань... — Ева, куда мне тебя трахнуть? Куда тебе больше нравится? — спрашивает не колеблясь. — Прекрати, — от смущения зажмуриваю глаза. — Хватит корчить из себя целку, не маленькая уже. — Ты дурак! Больше терпеть он не намерен. Подрагивающий член начинает наполнять мою киску. — *Кривит меня* Не надо! Перестань! Прекрати! А сама уже мокрая дальше не куда. — Ты...Ты... — Извращенец? Негодяй? — после этих слов его член резко погружается в меня до отказа. Я тихо стону и обхватываю его шею руками, понимая, что Адам не собирается останавливаться. — Ну давай, скажи что нибудь, сестренка, — шепчет он и целует меня в щечку. С невероятными усилиями открываю глаза и смотрю на него. — Ничего не хочешь мне сказать? — делает толчок и сразу набирает грубый и быстрый темп. Прикусываю губу и начинаю постанывать в такт его толчкам. Член во мне такой горячий... Упирается в шейку матки и даже немного входит в неё, при погружении задевает каждый миллиметр моего влагалища. — Неплохо он поимел тебя, теперь я могу спокойно трахать твою киску. Ты же не против? Не могу ничем ему ответить. Смазка, которая выделилась из его члена, и мои выделения только усилили, ускорили и будто "облегчили" задачу члену: он спокойно входил и выходил из меня, издавая хлюпающий звук. — Сестренка, — ласково шепчет мне, — ответь мне: ты меня любишь? Вот засранец! Я так возбудилась, что если открою рот, то первое что из него вылетит... Это будет громкий стон. — Ну? — спрашивает он и вгоняет в меня свой член так, что я выгибаюсь и тихо стону. Адам продолжает наращивать темп. С каждой минутой, с каждым новым погружением члена в мое влагалище... Он трахает меня еще жестче, сильнее, жаднее. Но почему мне так нравиться? Почему сердце вырывается из груди? Почему воздух в легких такой тяжелый? Он трахает меня и любуется мной: моей реакцией, слушает мои стоны, смотрит мне прямо в глаза, от чего я еще больше возбуждаюсь. Я больше не в силах... Громко и протяжно постанываю, окунув свои пальцы в его черные волосы. Адам опускает голову и нежно целует меня. — Громче... Его член начинается расширяться в моей киске. — Еще... Громче... Стони громче! — шепчет мне. Оргазм сотрясает всю меня. Стенки влагалища начинают сокращаться и сжиматься. Стону долго и протяжно, во весь голос, выгнув свое тело. Горячая струя спермы ударяет прямо в матку, наполняет мою киску, от чего Адам тихо стонет вслед за мной, а потом обессилев, "рушиться" на меня. Пролежали так примерно несколько минут. Спермы было так много, что она начала вытекать из меня и течь по моим половым губкам, бедрам, ягодицам. Он страстно целует меня в шею, оставляя очередные засосы, после чего отстраняется и похотливо смотрит на меня. — Кто-то мне говорил, что: "Не надо! Не стоит! Перестань!" А теперь? Смотрю на него немного приоткрытыми глазами и дышу ртом. — Ты же любишь меня, сестренка? — довольно улыбается он и вытаскивает из меня свой член. — Да-а, — отвечаю еле слышно. — И я люблю тебя, родная. Теперь мы с Себастьяном всегда будем с тобой. — Ты лгун. — Почему? — удивляется он. — Ты говорил, что не отдашь меня никому... — Правда? — ухмыляется мне. — То есть тебе не понравилась вчерашний вечер... Эта похотливая, наполненная стонами и вздохами ночь? Лицо краснеет, отвожу взгляд и не знаю что ответить. — Вот видишь, тебе понравилось. Или я не прав? — проводит рукой по моей шее, груди, животу... Сказав это, Адам встает и смотрит на меня. — Может твоя совесть там что-то пытается тебе доказать и переубедить тебя. Но слишком поздно. Твое тело и душа всецело принадлежит нам с братом. Теперь ты такая же грешная, как и мы. Я знаю о твоем похотливом демоне внутри тебя, который спрятан в самых отдаленных и темных углах твоего сердца. Он пробудился, когда ты целиком отдалась страсти и похоти, переступив через себя. — И как мне дальше жить с этим? — спрашиваю его. Окинув меня своим довольным и властным взглядом, он накинул свой черный халат, после чего надел на меня трусики, завернул в мое полотенце и взял на руки. — Я даже не знаю. Но я раздумывал над этим. Съедем от родителей под предлогом учебы, а там... Кто его знает. Наделаем детишек и будем жить долго и счастливо. — Чт.. Ч-чтоооо? — у меня аж глаза на лоб вылезли. — Я что-то не так сказал? — удивленно смотрит на меня. — Наделаем детишек? С ума сошел что-ли, придурок? — Не знаю как Себастьян, но я хочу от тебя детей. Что в этом плохого? Температуру моего лица можно сравнить с водой, кипящей в кастрюле. — К-какие д-дети? Умом тронулся? — Но ведь я же люблю тебя. И это вполне естественно, хотеть детей от любимого человека, — спокойно говорит он и выносит меня из кухни. — Перестань! Нас Бог покарает за все наши грехи! — А он и не узнает, — хитро улыбается мне. — Сволочь! Подлец! Негодяй! — начинаю махать руками. — Да как смеешь ты говорить мне такое! Вообще уже с мозгами не дружишь! — Вот почему ты такая шумная? Я может тебе тут чувства свои показываю, а ты возмущаешься. Хочу еще покричать на него. Но как только я открываю рот, Адам валит меня на диван в прихожей и ложиться сверху. — За-а-амолчи, а то еще раз трахну. Сразу затыкаюсь и язык немеет. Спасибки, я и так переполнена вашей спермой, а ты тут мне еще... — Что тут у нас? — звучит голос Себастьяна, который спускается по лестнице. — Да вот, разбушевалась с утра, — отвечает Адам. — Это я разбушевалась? — вскрикиваю я. — Прости, но мне показалось: ты что-то сказала? — говорит недовольно Адам. Блять, все, я молчу. Теперь немая как могила. — Так надо предпринять меры по воспитанию, — хохочет Себастьян. — Отшлепать её что-ли? — коварно улыбается Адам ему в ответ. — Можно, в принципе. — Ремнем? — Да, у меня есть тонкий ремень, который вполне пойдет за плетку. — Или может что-то другое? — облизывается Адам. — Вы сначала накормите, а потом пытайте, — пытаюсь отчаянно разрулить ситуацию. — Вот же блин, как ни крути, но она права. Мы же не козлы бездушные, — вздыхает Адам. — Кто его знает... — думаю про себя. Сижу за столом. На кухне. В полотенце. Оттраханая с самого утра. Это норма, да? Эти двое там что-то колдуют у плиты... — Buon appetito (приятного аппетита) — говорит Себастьян и ставит передо мной громадную тарелку с блинчиками и творогом. Затем он приставляет блюдце со сметаной. — Твои блинчики дно, по сравнению с моими молочными оладьями, — произносит Адам. Через пять минут стол уставлен полностью: всякие салаты, блинчики, бутерброды... — Чего сидишь и смотришь? Ешь! — говорит Себастьян и садиться напротив меня, подперев голову рукой. — Не буду же я в таком виде есть! Мне надо переодеться! Я быстро! — вскакиваю как ошпаренная из-за стола. — Ну и куда это ты собралась? — говорит Адам, прикрыв собой дверной проход. — Я... Зачем спорить с ними вообще? Это же бесполезно! Адам подхватывает меня, несет к столу, садиться и усаживает меня у себя на руках. — Тебя покормить? — ехидно улыбается мне. — Дурак! Отпусти! Он прислоняется своими губами к моему уху и шепчет: — Тебя еще раз трахнуть? — НЕТ-НЕТ-НЕТ! Я САМА ПОЕМ! — кричу я и хватаюсь за вилку. Этот наглец одной рукой держит меня, а второй ест. Вот так и трапезничаем. — Я уже наелась, спасибо, — говорю тихо, вытерев рот салфеткой. — Не забывай, что мы с Себастьяном за одно... Так что никто тебе не поможет, — вновь шепчет Адам. — Но я уже наелась! — И это все? Это все что ты съела? — произносит недовольно Себастьян. — Ты и так худая. Одна кожа да кости. Так что ешь давай, — говорит громче Адам. — Вообще уже страх всякий потеряли! — думаю про себя и ковыряю вилкой в тарелке. — Мне покормить тебя? Принципом: рот в рот, — произносит Адам. — Не, я сама поем, — недовольно бурчу на него. Окончив трапезу... И вспомнив нечто важное я аж поперхнулось соком: — ШКОЛА! НАМ НАДО В ШКОЛУ!!! — Дурная? Какая школа? Уже 11 часов! — говорит Адам. — Н-но... — Не парься, Себастьян нас выручит — напишет записки маминым почерком и поставит её подпись, — продолжает Адам. Себастьян молча кивает. Они с Адамом начинают там о чем-то спорить, а я продолжаю пить сок и думать: кто мог подумать, что однажды моя жизнь кардинально измениться? Мои серые и скучные будни... Теперь их нет. Ведь они рядом со мной...