The Leaders

- Твою мать! - Сынри в бешенстве швыряет айфон на кровать. Каналы о новостях шоу-бизнеса просто взрываются о статье, в которой непревзойденный Джи-Дрэгон объявил о том, что он встречается с Кико Мидзухара. Объявил. Официально. На весь гребаный мир, гори все в аду. Это как удар в спину с неожиданной стороны, потому что они нифига не обсуждали это ни с кем ни перед уездом Джи, ни вчера, вообще нет. Он что, настолько не имеет никакого голоса, что узнает обо всем в рядах обычных читателей? Почему бы Джиену его просто не пристрелить? Джиен даже не намекнул ему об этом, да что там, за все эти дни он и позвонил-то всего два раза, сухо что-то рассказал и все. На этом моменте наступает конец света. Пусть прямо сейчас. Он не знает, в какой долбаной прошлой жизни и что он натворил, раз ему в пары дали этого говнюка. Джиен не берет трубку. И так каждый чертов раз - уезжает в эту Японию и дня на два-три исчезает, будто сквозь землю девается. И Сынри вообще ничего не может. Он не может дозвониться до этого мудака. Не может дозвониться до менеджера этого мудака. Не может поехать к нему. Он не может ровным счетом ничего, разве что швыряться предметами и орать на окружающих. Чтобы он не предпринял, все обернется крахом, не успеет он даже возразить - сейчас его слово ничего не стоит. Единственное, он не понимает почему. Почему он должен так поступать каждый раз? Неужели нельзя ставить в известность, объяснить, заранее предупредить, чтобы Сынри не ломал себе мозг? Это ведь так просто, всего-то настрочить сообщение и все! Как раз в тот момент, когда Сынри с определенной целью вглядывается в зеркало, висящее на стене,сжимая кулаки, собираясь разбить себе руки о стекло, Енбэ без стука вваливается в его комнату и радостно выдает: - Он скоро вылетит! - Кто?! - рявкает Сынри, но понимает, что творит, и спокойнее переспрашивает: - Кто, хен? - Тот, из-за кого у тебя тут истерия. - Енбэ не подает виду, что тон мелкого его задел, или же на самом деле его не задевают такие мелочи. Он лукаво улыбается, щуря узкие глаза. - Джиен утопил свой мобильный и поэтому не брал. - Ясно. Спасибо, Енбэ-хен. Да пофиг, серьезно. Почему он должен думать об этом? Чертов Джиен, вечно он заставляет его нервничать. Сынри тупо ездит по городу, наворачивая круги одни за другим, выключив телефон и слушая музыку. Ему не столь обидно, как больно от осознания, что его обижает самый близкий человек для него. Он пытается успокоиться, но воображение рисует ему эти картины. Как Джиен ухаживает за ней. В этом он мастер, он знает, что надо говорить, как себя вести, какой интонацией произносить слова и в какой момент. Джи отлично выбирает цветы, угадывая по настроению девушки, какой букет она пожелает получить в этот раз. Он очень внимателен к мелочам. Кико без внимания не останется. Квон поможет переступить через порог, поддержит за руку, пока она будет спускаться по лестнице, учтет, если она будет на очередной диете. Он сделает все, чтобы она не чувствовала себя обремененной, ущемленной, лишенной чего-то. Сынри бьет сжатым кулаком по рулю, пока рука не заболит. Он чувствует себя обманутым, обведенным вокруг пальца. Он не должен был вестись на этот трюк, но повелся. Не думай об этом. Дождь льет третий час, размывая дороги и очищая асфальт. Сынри смутно думает о том, что должен вести аккуратно, но раздражение берет свое, и он гонит на предельной допустимой скорости. У него с этим всегда были проблемы, под влиянием чувств он делает глупости, а затем сожалеет. Но сейчас такого не будет, еще не хватало разбиться в дребезги. Сынри паркуется у одного непримечательного здания, выходит из машины и смотрит, как с затянутого тучами неба падают дождевые капли, медленно покрывая его пиджак влагой. Он стоит так, пока не замерзает, выдыхает теплый воздух и наблюдает, как он растворяется. Он чувствует, как медленно стынет изнутри, его руки и ноги, нос и щеки - все медленно замерзает. Он хочет думать о чем-то кроме того, что зря начал эти отношения. Пусть эти переживания будут связаны с тем, что он заболеет и умрет, такой молодой и красивый, а Джи пусть будет кусать локти от досады. А будет ли? С Джиеном нельзя быть уверенным на сто процентов, он выглядит как человек, который стоит на своем до конца, да и это даже так, но когда дело касается его чувств, с ним нельзя не считаться. Сейчас он увлечен кем-то, любит и лелеет, бережет и на руках носит, а к утру все проходит, будто волшебство исчезает, так и растворяются его чувства. С его любимыми вещами также, он покупает что-то, будто одержимый, носит не снимая, а потом охладевает и просто вешает вещь в шкафу, оставляя на долгое время, будто забывая. Он словно выпивает из своих ощущений все соки, до последней капли, и остывает, раз вспыхнув. Как только он включает телефон, спустя лишь минуты, он оживает в кармане брюк и Сынри лениво тянется за ним, мокрыми пальцами принимая вызов. Он знает, кто звонит. - Где ты? - Джиен еще даже не слышал его голоса, но знает, что Сынри расстроен. Он успокаивающе молчит и продолжает, меняя интонацию на более нежную. - Ты не замерз, малыш? - Я буду дома через сорок минут, - Сынри бросает это все еще раздраженно, недовольный тем, как его пытаются успокоить, будто маленького ребенка в детском саду. - Где ты? - повторяет Джиен, но не получает ответа, Сынри скидывает вызов и выключает аппарат, мстительно решая, что приедет ближе к ночи. Он приезжает домой ближе к полуночи, озябший, промокший, недовольный, заранее предполагая исход ночи. Он готов к крупным ссорам, готов орать до хрипоты и выяснять отношения, он слишком зол и разочарован сегодня. Джиен выглядит уставшим, будто не спавшим пару дней, и возможная причина уже бесит своей фантомностью. Сынри выдыхает сквозь зубы и оглядывает ребят из группы, что вальяжно сидят в креслах и на диванах, менеджеров, и все они выглядят так, будто готовы к любым поворотам и событиям. Квон сидит в кресле-качалке, его никто не трогает, даже слова ему не говорят, дождь за окном успокоился пару часов назад и в широкой гостиной висит гулкая тишина. Дэсон неуютно морщится, пару раз попытавшись пошутить, он не получил никакого отклика. - Рейсы отменяли один за другим, - недовольно произносит менеджер Джиена. Квон даже не смотрит на Сынри, он сидит спокойно, лишь чуть ссутулившись. - Погода была просто жуть, там машины почти взлетали, серьезно. - Да, по новостям показывали, - Енбэ понимающе кивает и отпивает воды из бокала. Сынри не смотрел никакие новости, он понятия не имел, что рейс Джиена отменили несколько раз. Может быть, он зря беспокоился? Его гнев немного утихает, на секунду становится жаль Джи, не отдыхавшего, возможно даже напуганного ужасной погодой. А если бы случилось что-то ужасное? Сынри скрипит зубами от прокатившегося неприятного холодка. - А еще Джиен, пока в отеле был, в джакузи утопил свой телефон, - неловко смеется мужчина и вдруг затихает, осознавая что только что сказал. Кто-нибудь, просто тресните ему, чтобы он вырубился на месте и не слушал ту фигню, что несет этот мужчина и что называет правдой. Перед глазами вспыхивают картины, как плохо сделанные фото, как Джиен сидит в пенной воде, откинув мокрую голову, как его татуировки очерчиваются четче от влаги, как перекатываются под его кожей мускулы, когда он тянется за женщиной, что сидит с ним там, прекрасная и красивая. Как он показывает ей что-то на своем айфоне, как случайно аппарат выскальзывает из его пальцев, как она смеется, доставая со дна испорченную технику и целует его влажные губы. - Ты промок, - недовольно изрекает Джиен, все еще сидя на своем месте. - Почему ты так долго? Почему твой телефон был выключен? - О, хен, неужели ты думаешь, что я хоть на миг поверил, будто ты не мог дозвониться до меня. - Раздражение топит внутри него все самое лучшее, что он помнит об этом человеке. Да ладно, неужели Джиену сложно быть обходительным и вежливым с женщинами вокруг себя, каким он бывает рядом с Сынри? - Тебе же говорят, телефон не работал! - Джиен сразу понял, о чем говорит Сынри. Ли криво усмехается. - Все телефоны мира не работали? - Да что ты хочешь?! - Джиен встает со своего места, кресло-качалка одиноко остается возле широкого окна, за которым открывается чудесный вид на ночной Сеул. Джиен делает два шага на встречу к нему, в удобных кроссовках, простой одежде. - Полного отчета о том, как я провел последние пять дней? - Нет, только о последних трех. - Мы обсуждали это, Сынри, все опять идет по сраному кругу. Тебе так нравится ебать мне мозг?! То есть все догадки Сынри, все то, чем он мучил себя - было правдой? Правдой, не фантазиями его больного воображения? - Ты опять был с ней? - задыхается Сынри. Его пальцы впиваются в телефон, и он почти дрожит от злости. - Я, блядь, ехал к ней! С кем еще я должен был бы быть, скажи мне! Ты правда хочешь эту ебучую правду? - Джи смотрит просто бешено, кажется, еще чуть-чуть и он взорвется к чертям. - Хочу, конечно хочу, твою мать, хен! Расскажи мне все то, о чем ты молчишь! Потому что это сводит меня с ума, думать, что ты делаешь, где ты и с ней ли прямо сейчас, нормально ли позвонить тебе или я помешаю? Где правда, а где уже мои фантазии, где ты врешь мне, а где нет, где я должен тебе доверять?! -Тогда слушай, - старший сужает глаза, поджимает губы и тут же кривит их, презрительно оглядывая парня с ног до головы. - Готов ты к этому или нет, теперь мне насрать, ты сам захотел этого. Я сплю с ней, каждый раз, когда мы видимся, я дарю ей подарки, уделяю ей время и пространство в моей жизни, потому что так надо! Когда ты повзрослеешь и поймешь, что если говорят сделать что-то, то надо идти и делать это! - Только не говори, что тебе это не доставляет удовольствия! - Сынри упирается рукой в грудь Джиена. Когда он подошел так близко? - Из нас двоих тебе-то как раз не на что жаловаться! Черт, хен, я так больше не могу! - Ты правда так думаешь?! - Джиен откидывает его руку и впечатывает Сынри в стену. Они не замечают, когда в комнате остаются одни, без посторонних. - Считаешь, что это круто - ехать к ней и слушать ее нотации о том, какая я тварь и сволочь, и приезжать к тебе и слушать о том, опять же, какой я, блядь, мудак и гнида? Это по твоему здорово? Получаю ли я удовольствие от секса с ней? Я тебя о таком спрашиваю? Когда ты спишь с бабами направо и налево, не разбирая ни имени, ни возраста, я упрекаю тебя? - Это другое! Ни с одной из них я не... Сынри чувствует слабость как от долгой тренировки, каждая мышца его тела ноет и хочется завалиться прямо на этом гладком теплом полу, закрыть глаза и спорить дальше. Лицо Джиена вдруг кажется расплывчатым и не четким, какая-то жуткая усталость овладевает всем его телом и Сынри даже с радостью упирается в стенку сам, без помощи старшего. - Не знакомился, не имел отношений, а я весь такой плохой? У меня одна женщина, которая прикроет меня и тебя, которая знает о нас и все равно терпит это. Она была моим другом. Той, кому я мог все высказать. А теперь эта очередная тупая баба с ежемесячными истериками, которая требует и просит разделить меня пополам! И вы, блядь, разделите меня! Неужели так трудно просто принять все как есть и не задавать вопросов? Мы обсуждали это, сто раз говорили на эту тему, почему ты все время возвращаешь нас назад? Тебе так нравится причинять мне боль? - Что?! Какого черта, хен! Когда я намеренно причинял тебе боль?! Я только и делаю, что беспокоюсь о тебе, не думаю ни о чем кроме тебя! Взгляд Джиена на мгновение теплеет, становится вновь светло-карим, как будто о чем-то вспоминая, Квон вздыхает, отводя взор в пол. - Давай просто прекратим, ладно, малыш? - Джиен обнимает его, гладит по волосам и устало наваливается почти всем весом. Он как всегда очень быстро сменяет гнев на милость, так быстро, что Сынри не успевает поспевать за эмоциями старшего, в нем все еще кипит ярость, но уже не так остро. - Я просидел в аэропорту гребаную уйму времени, чтобы не упустить любую возможность вылететь к тебе, я так вымотался, что сейчас умру от усталости и сидения на одном месте. - Я, кажется, тоже. Чувствую себя паршиво. - Ты какой-то горячий, - Джи тут же обхватывает его за талию, мягко прислоняя к себе, такой же уставший, но полный заботы, он ведет его в сторону лестницы, вверх, помогая преодолеть каждую ступеньку, что так тяжело дается младшему, направляет к спальне. Он помогает упасть на мягкую кровать, все еще касаясь любым участком кожи. - Ты заболел? Тебе обязательно нужно было хоть как-то выпендриваться? - Хен, не бурчи. Мне так плохо, - Сынри всхлипывает, в подступающем бреду ища спасения от того, что скоро произойдет. Он и не заметил, когда его стало лихорадить, он думал что трясется от эмоций, а не от холода. - Ты всегда так поступаешь, это так обидно. Пропадаешь, не звонишь, я чувствую себя брошенным. Я... Я завидую ей, чувствую себя так, будто разрушаю чью-то семью. Куда мне бежать? Я устал от этого. - Хэй-хэй, ну все, не начинай, - Джи стягивает с него мокрый пиджак, почти наваливаясь сверху. - Все же хорошо, разве нет? Я ведь снова здесь, вернулся к тебе, только к тебе. Сынри-а, я же люблю тебя, как чертов чокнутый, куда я от тебя денусь? Квон снимает с него рубашку, ищет полотенце и вытирает насухо голову и спину парня, мягко водя махровой тканью по коже. Его пальцы действуют уверенно, четко, но мягко и не настойчиво. - Хен, я так скучал, хен. - Я тоже, маленький, умирал от тоски, не мог ни о чем думать. Когда два раза отменили рейс в Сеул, я подумал, что это карма. Утопил телефон, не мог вылететь, машина, на которой мы ехали в аэропорт, чуть не перевернулась и все такое в этом духе. Какое-то наваждение неудач просто. - Квон поцеловал ключицу Сынри, нежно гладя бок пальцами. - Не хочу лететь назад. Достало. Сынри вдруг осознает, в какой они западне. Это наваливается лавиной, он всегда это знал, но вдруг подумать над всем этим удается только сейчас, будто что-то, чего не хватало, встает на свое место. Просто Квон Джиен никогда не жалуется, он действительно человек слова, он делает то что ему говорят, потому что согласился на все это заранее. Уже сейчас, Джиен делает это не потому, что серьезно хочет, он ездит к ней не потому, что хоть каплю этого желает, а потому что так надо, иначе их раскроют, от них отвернутся. Джиен защищает их, его, отношения, будущее, их семьи. Даже развлекаясь, страшно напиваясь и почти ничего не соображая от усталости, он всегда заботится о том, чтобы Сынри был в порядке. Потому что видит будущее с ним. Будущее, которого у них не будет. Они расстанутся. Рано или поздно, по своей воле или по воле обстоятельств, у их отношений нет никакого развития, им не дадут быть вместе. Какая глупость, рассчитывать на что-то! - Эй, Сынхен, ты чего? - Джиен заставляет посмотреть себе в глаза, пальцами стирая влагу с щек. Квон удивленно округляет глаза, растрепывает свои черные волосы и не знает, как себя вести. - Тебе так плохо? Погоди, я вызову скорую. - Хен, - Сынри цепляется за его руку, притягивая к себе, смазано целуя в губы. - Джиен-хен... Не бросай меня. - О, ну что ты, я только за телефоном, - он не делает попыток вывернуться из рук, но Сынхен все равно крепче вцепляется в его руку. - Нет, не бросай меня, вообще никогда, не оставляй меня. - Сынри плачет, закусив костяшки пальцев и понимая, что уже не может остановиться. - Да что с тобой? - Квон сначала медлит, но ложится рядом, обхватывая плечи Сынри, обнимая и укладывая поверх себя. - Я здесь, я больше никуда не уеду. Клянусь, никаких поездок в Токио, только с тобой, понял? Никаких отношений на показ. Так сойдет? Только перестань меня пугать. - А как же статья? - Сынри удивлен, что может еще думать. Он чувствует, как кровь кипит в венах, ему так жарко и холодно. От озноба он почти стучит зубами, но не смеет засыпать с такими мыслями. - Ты же объявил, что встречаешься с ней. - Забудь об этом, маленький, это не твои проблемы, - Джиен целует его горячий лоб и все же тянется за телефоном Сынри. - Я позвоню менеджеру, пусть привезут лекарства. Понятия не имею, что делать с больными людьми, ты уж извини. - Хен, - Сынри перехватывает его ладонь и смотрит настолько внимательно, насколько позволяют слезящиеся глаза, он чувствует себя опьяненным. Ему с трудом даются даже простые движения, будто тонны песка засыпали в его тело. Джи тяжело вздыхает, в который раз за ночь, но не отводя взора, медленно произносит: - Через пару месяцев мы просто объявим о том, что расстались. Я даю тебе слово, больше никаких отношений для прикрытия. Так что спи и ни о чем не беспокойся. Сынри засыпает, укутанный пледом, болезнью и Джиеном, который гладит его волосы и не спит всю ночь. Сынри нужны определенные отношения, уверенность в завтрашнем дне, но Джиен не тот, кто может ему это обеспечить.