The Leaders

Сынри просыпается абсолютно разбитым. У него нет возможности отлежаться дома, под горой одеял и он плетется в душ, собираясь на работу. Теплая вода немного облегчает мучения больного тела, горло саднит, а движения тела плохо поддаются контролю. Енбэ впихивает ему какой-то коктейль, больше напоминающий чей-то не сварившийся завтрак, но не слушает никаких отговорок и заставляет выпить залпом. - Ты же помнишь, что сегодня репетиция перед выступлением? - Дэсон массирует его плечи, энергично двигая руками. - Там будет много разных знаменитостей и куча красивых девчонок, вот мы с тобой... - Кому там красивых девчонок подавай? - Сынхен-старший выглядит устрашающе с утра, он приехал в общежитие из своего дома и проснулся раньше остальных. - Да это же шутка! - Дэсон неловко смеется и тыкает Сынри под бок, требуя поддержки. На репетицию они приезжают ближе к полудню, Сынри плетется рядом с Джиеном и улыбается в камеры, попадающиеся на пути. Джи всю дорогу нудит о том, чтобы Сынри не забывал пить специальную воду с лекарством, которую Сынри намеренно оставил в общежитии. - Группа подтанцовки уже здесь? - Сынхен оглядывается по сторонам, но на огромной сцене они все еще только в составе группы. - Их вообще предупредили? Сынри вспоминает о милом романе Лидера Черин, и ему сразу же становится весело. О, как он обожает все эти драмы, как будто в своей жизни их ему мало. Он тут же скисает, думая об этом. Хотел бы он видеть лицо Черин, когда он будет подкалывать ее по этому поводу. Сегодня как раз отличная возможность - девочки из их герлзбенда сегодня тоже репетируют. А команда подтанцовки для всех одна. Сынри уже заранее любит этот день. Черин ведет себя совершенно естественно, будто это не у нее личная жизнь строится семимильными шагами и только вперед. Она раздает указания направо и налево, ее загорелые ноги мелькают в коротких шортах и иногда даже Сынри подвисает на них, хотя ноги Бомми тоже уводят мысли Сынхена в другом направлении. Черин спокойно проходит мимо танцоров, она даже не оборачивается, но и не игнорирует ни одного из близнецов. Не будь он в курсе их тайных отношений, то в жизни бы не догадался, хотя всегда гордился своим чутьем на подобное. Сынри даже решает спросить у Дары-нуны, все ли у этих двоих в силе. Он останавливает ее у сцены, ведет за собой в более тихое место и старается, чтобы его голос звучал не так хрипло и болезненно. - Нуна, - Дара заинтересованно смотрит на него. Прошедшие мимо артисты с интересом смотрят на них, Сандара очень знаменита своей красотой и не угасающей молодостью, что не остается без внимания Сынри. - Что там на счет этого романа? - Ты! - она пихает его в бок, Сынри неловко смеется и отходит на шаг назад, но Сандара, не желая, чтобы их услышали, идет следом за ним. - Я говорила тебе не упоминать об этом, какого черта ты снова это делаешь? - Да ладно тебе, нуна, это всего-то невинный вопрос, - Сынри усмехается и подмигивает девушке. - Ну, у них все хорошо? Они отлично конспирируются. - Черин горит желанием все рассказать и открыть правду, - мнется Дара, явно недовольная, вся напряженная и вечно оглядывающаяся. - Что за глупость, правда же? Сынри не решается продолжить эту тему, ему не нравится то, как нуна пытается опекать личную жизнь Лидера девочек, будто это о нем скрывают и его не желают показывать перед публикой как пару. Сынри отлично понимает этого парня, будь он на его месте, ему бы тоже, ой, как не понравилось бы такое мнение о нем. Он решает проводить нуну до гримерной, болтая с ней о том, какое грандиозное шоу собираются устроить Бенги в этот раз, как вдруг Сынри слышит, отчетливо и точно, как кто-то произносит имя Сиэл. В нехорошем контексте. Он упирается руками в худые плечи Дары и качает головой, указывая молчать и не двигаться. Он не хочет, чтобы она услышала что-то плохое о Черин, но если она сейчас уйдет и нашумит перед этим, то Сынри точно не узнает того, кто плохо отзывается о Ли Черин. Потому что то, что он слышит дальше, достойно этого позорного подслушивания. - О каких, твою мать, привилегиях, ты сейчас говоришь?! - Дара реагирует на этот голос живо и ярко, она закрывает рот ладонями и прислушивается, с ошалелыми глазами глядя в пустую белую стену, за поворотом которой и идет разговор. - Ты трахаешь Сиэл, Дони, она тебя так-то на руках носить будет, нет? Эта одинокая женщина готова была уже кинуться на любого от отчаяния и голода. Как ты еще жив вообще, она тебя еще не съела? Это так удивительно. Но, в любом случае, она должна помочь тебе в будущем, стать трейни и дебютировать. Возьми от нее все чувак, ты идешь на такие жертвы... - Слушай меня сюда, - Ендон говорит вкрадчиво и тихо, одним лишь голосом угрожая. - Для тебя она Черин-сонбэнним и никак, блядь, иначе. Ты за каждое свое слово ответишь, вот закончим выступление и я тебя в асфальт укатаю, ты понял меня? Просто не беси меня. Не хочу испортить выступление Черин из-за такого дерьма как ты. Потом разговор переходит на сплошное шипение, но Дара выглядит довольной, будто с облегчением выдыхающей. - Сынри, не трать силы, - Джиен говорит это в микрофон, так что весь стафф концертного зала слышит это. - Меньше слов, меньше движений. Сынри еще какое-то время делает вид, что старается, но сдается под напором болезни. Его движения вялые и не точные, но ему плевать. Интересно, а они с Джи тоже ведут себя достаточно конспиративно? Догадывается ли кто-то о них? Сынри старается быть осторожным, не лезет к хену лишний раз вне сцены, не светится на фотках, где Джи по идее отдыхает отдельно от группы, только с близкими друзьями. Они ведь стараются и у них неплохо получается, правда же? - Да о чем ты? - Енбэ смеется, когда Сынри рассказывает ему об этом. Вокруг суматоха, все бегают как ужаленные, Джи сидит на сцене, свесив ноги и бубнит что-то в микрофон, направляя стафф движениями пальцев. - Ну правда же! - Сынри пихает друга в бок. - Мы неплохо ладим с такими вещами, как скрытые отношения. - Это я неплохо лажу с такими вещами, Сынри, вы же с этим пришибленным будто и не знакомы с таким понятиям! Ты видел ваши фото вместе? Такое ощущение, что Джиен готов тебя съесть и без заправки и соли, прямо в одежде и с макияжем. Сам Джиен делает каждое движение танца, читает каждую строчку и звук, который должен быть на выступлении, не щадя голосовых связок и сил. Он смотрится уверенно даже в обычной одежде, без грима и лоска, немного опухший от бессонных ночей и усталости. Сынри почти спотыкается на ровном месте, его голова опять решает пройтись кругом и он не может ничего с этим поделать. Он дает знак, что хочет перерыва и работа на время останавливается, ребята спускаются со сцены, только Джиен продолжает стоять на месте, упираясь руками в бока и глядя на всех из-под козырька темной кепки, половина его лица укрыта черной маской. Послезавтра они должны вылететь в Токио всей группой. Джиен представляет себе это как нешуточное издевательство над ним, его нервами и отношениями, которые он пытается строить. Это чертовски сложно. Ему трудно понять то, о чем думает этот Ли Сынхен. Он часто сравнивает себя с ним, видит молодого себя в нем, и, казалось бы, что может быть легче, чем прочитать его как открытый глянцевый журнал. И нет же, не выходит. Он вроде очевидный, по нему видно, в какой момент он может приревновать и к кому, где ему лучше уступить, где дать выговориться, а где остановить и упрекнуть. Джиен, блин, чертов Лидер. Он должен уметь это делать. Репетиция заканчивается глубокой ночью. Джи вытирает пот со лба и старается удержать едва волочащего ноги Сынри, они так вкалывают, чтобы хорошо выступить, а все вокруг думают, что их репутация делает все за них. Если это так, то, черт их дери, их репутация явно халявит напропалую. Хотел бы он делать все с одного раза, но их выступление это слаженная работа десятков людей, это контроль над ними, это вечная работа его уставшего, замотавшегося мозга. Сынри в его руках что-то неразборчиво мычит, цепляясь пальцами за его толстовку. Джиен слишком стар для таких вывертов. Джиен думает, что пережил с Сынри все возможные стадии отношений. Серьезно, что не месяц, то сюрприз, этот ребенок в теле сексуального молодого мужчины умеет удивлять. Пока они выступали, этот парень лез ко всем знакомиться, хотя обычно предпочитал здороваться с людьми ранга выше, чем обычный артист, то в этот раз его потянуло к молодым, привлекательным, к тем, кого Джиен в принципе мог бы уделать, но не стал бы. Он же не этот ребенок, которому бывает скучно. Джиен уже силой усаживает слишком активного Сынри рядом, косится на него недобрым взглядом, даже шепотом обещает прибить нафиг дома, если тот не угомонится. - Хорош выпендриваться, - дразнит Сынри Енбэ. - Вечно ты речь должен произнести на всех языках, выпендрежник от Бога. Нельзя делать это менее пафосно? На нас уже все айдолы пялятся! - Пусть пялятся, - смеется довольный Сынри и лезет целоваться, едва они заворачивают за угол к их гримерной. Джиен от неожиданности даже отвечает, не успевая стянуть очки с лица или хотя бы дойти до двери комнаты, где их никто не увидит. Енбэ горестно стонет, бесится, жалуется и даже пытается их отлепить друг от друга, но у лучшего друга ничего не выходит и он просто уходит. Все эти приключения с этим человеком, хотя Джи и сам довольно активный и не любит скисать в любой ситуации, не идет ни в какое сравнение с тем, что он проделывает потом. Джиен, наверное, еще будет потом рассказывать об этом своим детям и внукам, потому что это в первый раз в его жизни. Джи-Дрэгон знаменитость, что все перепробовала, даже на голове прыгать и все что хочешь, серьезно. На этом свете почти не осталось чего-то такого, чего не пробовал Квон Джиен, но эта ночь все равно остается в памяти Джи как первая подобная в жизни. - Выходи за меня? Джиен давится холодной и шипучей колой, он почти задыхается от неожиданности, но упорно стучит по своей груди, стараясь отдышаться. Он бешено вращает глазами, ища, чем бы можно было запить ком в горле, который как встал, так и стоит. Но на столе, заваленной вредной едой нет ничего кроме колы, пива и крепкого вина. Он хватается за последнее, наполняя обычный стакан темной жидкостью, и залпом его опустошает. Алкоголь уже не опьяняет, как в юности, Джи морщится от привкуса и поднимает взгляд на говорящего. В клубе затхло пахнет сигаретами, алкоголем, потом и похотью, дышать все труднее и Квон минут пять назад еще собирался выйти и подышать. Нижний уровень соединен с танцполом, откуда и исходит вся эта бурда и идет наверх, где в закрытых вип-кабинках сидят такие прибитые одиночеством как Джиен. Полумрак скрывает глаза Сынри, и Джиен видит лишь его плотно сжатые губы, его подбородок и пальцы, придерживающие бокал с виски у самой кромки губ. Джиен почему-то не уверен, ослышался он или нет, но переспрашивать не имеет смысла – он все равно понятия не имеет, как выглядит ответ и где он прячется. Что он должен сказать? Молчание между ними нарушает официантка в короткой кожаной юбке, чьи ноги очень вызывающе мелькают перед глазами сосредоточенного Сынри, который даже взгляда на девушку не кидает. Джиен настороженно прислушивается к тому, что возможно скажет младший, но тот молчит, обычно такой шумный и подвижный, прямо сейчас он вызывает беспокойство. - Можете идти, - бросает Сынри на японском девушке и Джиен вспоминает, что он все еще в процессе японского тура со своей группой и возвращается назад, к обычной жизни, в которой утопал и топил все вместе с собой за секунды до того, как Сынри задал этот странный вопрос. И вспомнил, почему этот парень ведет себя так странно в последние дни – какой-то напряженный, будто готовый ко всему, он постоянно находится в состоянии боевой готовности. Его глаза цепко за всем следят, даже за тем, как Джиен кому-то отвечает на сообщения или выходит из номера с кем-то поговорить. Все потому что они здесь, в городе, где Джиен так любит совершать ошибки. Но, откровенно говоря, Квону плевать, где он – везде он остается тем, кем является вне зависимости от того, где он находится. Меняются обстановка, язык, на котором люди говорят вокруг него, еда, которую он ест и места, которые он посещает. И Сынри – то, что не меняется, он тот, кто остается с ним как его личность, как что-то стабильное и стандартное, что-то, без чего Джиену никак нельзя. - Сынри, - Джиен поправляет воротник пиджака, прилизанные гелем волосы неприятно утяжеляют плохо соображающую голову. – Ты странно себя ведешь, малыш, что-то случилось? - Я вдруг подумал, - Сынри ставит бокал на столик, заваленный едой, и отодвигает телефоны чуть дальше. – Чего стоят наши с тобой отношения? - Не понял, - улыбается Джиен. Он все еще напряжен, Сынри любит такие выверты, проделывает их не часто, но всегда невероятно не вовремя. - Чего они стоят? Какова им цена? Верность? Преданность? Доверие? – Сынри ухмыляется, склоняясь ниже, и теперь Джиен может полностью увидеть его лицо, освещенное красноватым светом. – Быть может, любовь? - К чему ты клонишь? – Джиен пытается не нервничать, но все равно что-то нехорошее уже скребется. Сынри замолкает, опуская взгляд и не находя, что сказать. Молчание утяжеляет атмосферу, накаляет ее и старший ожидает услышать что-то совершенно фантастическое, судя по тому, как долго Ли собирается с мыслями. Он не может его поторопить, не может переспросить или ответить на заданный ранее вопрос – он ни черта не понимает. Может ему что-то подсыпали? - Я хотел бы узаконить наши отношения. Если подумать, то у меня нет никакой гарантии, что ты никуда не денешься, не уйдешь от меня. Джиен смеется, прикрывая руками лицо по привычке и смотрит куда-то в потолок. Музыка в клубе убыстряется, давит, не нравится своей настойчивостью. - Пошли отсюда, - Джи собирает вещи, раскиданные по кожаным диванам, ищет свои очки, телефон, бумажник и ключи от машины. Он достает карточку, когда подходит подозванная официантка, и, не оборачиваясь, выходит из душного помещения через черный выход. Его машина припаркована недалеко, и он направляется прямо с ней, когда его за локоть разворачивают к себе. - Хен, - Сынри выглядит до чертиков серьезным, будто та смешная шутка была правдой, чем-то дельным, чем забивал свою хорошенькую голову этот идиот. – Ты не ответил ни на один мой вопрос. - О Боже, - Джиен закатывает глаза, он не хочет быть серьезным в этой смешной ситуации, поддаваться настроению этого ребенка. – О чем ты? - Я на полном серьезе предложил тебе выйти за меня! – Сынри крепче сжимает свой кулак на локте старшего. - Я рад, что ты так настроен, но давай мы вспомним, в какой прекрасной стране проживаем и что с нами сделают наши добрые соотечественники, решись мы на это, - Джиен приглаживает свободной рукой чуть встрепанные темные волосы младшего и замечает чуть более яркие круги под глазами своего парня. - Мне плевать, - серьезно произносит Сынри. Он не отводит своих глаз от лица Джиена и старшему хочется рассмеяться. - О, детка, - Джиен приближает его к себе, открывает двери машины и направляет младшего сесть. – Что изменится, если мы все «узаконим»? Я стану любить тебя больше? Или мой банковский счет станет больше? Или что? - Ты точно от меня не сбежишь. – Джи склоняется к нему, когда Сынри садится на пассажирское сидение, и мягко трется кончиком носа о его щеку. - Я и так никуда не денусь. Сынри молчит, чуть отводя лицо и не продолжая разговора, будто признавая правоту, домыслы и мнение Джиена, но он слишком хорошо знает норов этого парня и больше, чем уверен, что Сынри все так просто не оставит. Когда машина заводится, бесшумно и легко петляя по ночному городу, где никто не спит ни днём, ни ночью, Сынри протягивает свою крепкую ладонь к худым запястьям Джиена, обхватывает его правую руку и надевает на средний палец кольцо. Джиен позволяет сделать ему это. Если Сынри этого хочется, то почему нет? Если так ему будет спокойнее, если так его перестанут терзать сомнения, то он вовсе не будет мешать или возражать. Что для него это кольцо, всего лишь безделушка, еще один сувенир. - Не снимай его, - тихо просит Сынри. Он выглядит таким отчаянным, каким-то решительным именно в этих своих мыслях, будто кто-то тихо нашептывает ему ужасные вещи на ухо, сеет сомнения в душе этого человека, для которого Джиену ничего не жалко. – Пожалуйста. - Как скажешь, - смеется Квон, понимая насколько важно для него это. Сынри опирается локтем на дверь машины, уставившись в окно и касаясь пальцами своих губ, его брови нахмурены. Он выглядит как-то нежно с этими короткими волосами, в этой светлой рубашке на два размера больше. – Эй, Сынри. Мы же как бы немного нестандартная пара? - Ну, да, - чуть подумав, изрекает Ли. Он вновь смотрит на Джиена, который разглядывает широкое кольцо из белого золота. - Тогда ты не против, если я закажу нам еще парочку колец? - Хен, - расслабляется Сынри, легко теребя свое кольцо на пальце, которое он надел сразу же после того, как отдал Джиену его пару. Квон паркует машину у одного из входов отеля, в котором они остановились. Людей вокруг немного, но Джиен все равно чувствует себя неуютно, ожидая в любой момент того, что может что-то случиться. - Знаешь, почему я против всех этих свидетельств и прочего? – Сынри заинтересованно мычит и садится так, чтобы видеть Джиена, не поворачивая головы. Он снимает ботинки и забирается в широкое кресло с ногами, кожа сидения чуть скрипит. – Никакая печать, или роспись, или кольцо или, черт знает, что еще не может выразить того, что я к тебе чувствую. Ты понимаешь, о чем я? От того, что мы с тобой обвенчаемся, для меня ничего не изменится – я не стану любить тебя больше или меньше, не снизится вероятность того, что мы можем расстаться, это не обезопасит тебя, от этого я не смогу успокоиться, будто с тобой ничего не случиться. Просто бесполезная бумажка, которая подтвердит то, что я и так знаю – ты принадлежишь мне. И этого ничто не изменит ни сейчас, ни в будущем. Сынри без слов тянется к нему, обнимая и прижимая к себе, его запах смешался с запахом алкоголя и табака, чего-то прохладного, но все еще знакомого и родного. Джиен поглаживает открытый участок кожи на боку, улыбаясь. Этого парня всегда легко затронуть чем-то милым и романтичным, но прямо сейчас Джиен сказал не то, что должен был, а то, что на самом деле думал и знал. Это было удивительным. Он знаком с ним столько лет, он встречается с ним уйму времени, он знает все об его предпочтениях - все что он любит в постели, какие мысли мечутся в его голове во время поцелуя и даже то, как именно он дрочит. Но все равно, этот человек умудрялся его удивлять, привносить что-то новое в его жизни, даря какие-то совершенно неповторимые чувства. Каждый раз как первый. Каждое касание значимее и дороже предыдущего, его каждая фраза о любви, его искренность и ложь, что часто и тесно переплетаются между собой, все это еще способно застать врасплох Джиена. Он все еще не уверен, хотел бы он быть с ним грубым или нежным, заботливым или безразличным. Потому что каждый раз Сынри это другой человек, требующий иного отношения, чего-то непостижимого, выжимающего из Джи все соки, все терпение и понимание, всю любовь и желания. - Ты никуда не уйдешь, - уверенно произносит Сынри. Джиену кажется, что эта мысль стала одержимостью для Сынри. - Я приворожу тебя. - По-моему, ты уже сделал это. - Закажу куклу вуду и буду тебя шантажировать. - Да все, что хочешь, - Джи кусает его ухо и тянет, пока Сынри не заойкает, прося отпустить. - Только перестань быть таким серьезным, ок? Идем в номер, детка, я сейчас трахну тебя прямо тут. - Фу таким быть, подлый хен. О чем я и о чем ты. - Да об одном и том же мы, просто я готов это признать, а ты все еще строишь из себя тут невинную овечку. Кто из нас двоих, по-твоему, больше зависит от секса, избалованный ребенок? Джи тащит его за руку, по темноте вдоль элитного здания, стараясь ступать тихо и не привлекать внимания. Они входят в сверкающий отель с внушительным количеством звезд, отдавая ключи от машины, чтобы ее припарковали по-человечески, а не абы как. Джи ощущает, как непрерывно гладит кольцо на чужом пальце Сынри, нагревая своим теплом и будто убеждаясь. Джиен старается запомнить, чтобы завтра же заказать еще пару колец, прекрасных и чистых, как и намерения Сынхена, которого Джиен любит.