Фаворит

      Солнце только начало подниматься, разливая свои первые лучи по галереям дворца, отражаясь от светлых стен и играя в капельках росы на лепестках белых роз в саду. Воздух в этот ранний час ещё не успел прогреться, и ласковый прохладный ветерок ласкал кожу, навевая самые приятные мысли. А именно таковыми была наполнена голова молодого военачальника, неспешно бредущего по боковой галерее дворца. Витражи рассыпали красочную мозаику по его светлому наряду и выстилали причудливую дорожку на мраморном полу. Да, впервые Керех был облачен в светлую рубашку и узкие брюки в тон, а волосы были аккуратно уложены в хвост. Бусины, которые обычно висели на пряди, ниспадающей на лоб, теперь мирно позвякивали в кармане жилета. Мужчина вздохнул. Для тренировки всё же придется переодеться, что скажут о нем стрелки, простые парни, если он явится на утренний смотр вот так? Усмехнувшись, он свернул к лестнице, ведущей в сад. Так гораздо быстрее он попадет в свою комнату в казарме, оставшись незамеченным. Ну или почти. Ещё издалека он увидел Киру, верховного командующего пеших отрядов. Он быстро направлялся в сторону Кереха, но заметил его, кажется, только сейчас. На лице Киру тут же заиграла ухмылка, и шаг ускорился еще.  — Керех, какая встреча! Что ты делаешь здесь в столь ранний час? — Радостно воскликнул светловолосый мужчина.  — Ничего такого, что было бы достойно твоего внимания, — понизив голос ответил Кочевник.  — Не правда ли день сегодня замечательный? — Словно не обращая внимания на тон собеседника продолжил Киру. — Да, неплохо начинался.  — Что ты там бубнишь себе под нос? — Облокотившись на перила произнес мужчина, развернувшись лицом к начальнику стрелкового отряда. - О, ты просто потрясающе выглядишь! — Верховный оценивающе посмотрел на одежду, в которую «глупые эльфы» с утра облачили Кочевника.  — Спасибо, — как-то осторожно произнес он.  — Не за что, ведь королевская подстилка должна быть достойна своего повелителя, — Киру откровенно насмехался. — Ведь покойный Ээрон — он воздел к небу глаза и смахнул невидимую слезинку — тебя не баловал, правда?       Киру не успел добавить еще что-либо в адрес Кереха, поскольку пальцы последнего уже сжимались на его горле.  — Вы что-то сказали? Я не расслышал, прошу, не могли бы Вы повторить? — Подчеркнуто любезно осведомился мужчина с соломенными волосами. В ответ раздался лишь хрип. — Нет? Ну что же… Был рад встрече, — Керех разжал пальцы, и его собеседник, продолжая хрипеть, рухнул на пол, держась за горло. Он был уже далеко, чтобы услышать ругань, слетевшую с побелевших губ и не видел взгляда серых глаз, полных ненависти и презрения.       Киру несколько минут сидел на полу, прежде чем подняться. Он потер горло и поднял повыше воротник, ведь синяки наверняка останутся, потому что хватка у этого дикого выродка слишком сильная. Мужчина стоял в нерешительности лишь мгновение, а потом, хмыкнув и закусив губу развернулся и направился в другую сторону. «То ли ещё будет», — прошипел он.

***

      Хоть настроение и было порядком подпорчено, это не являлось поводом не проводить смотр. Керех, успевший переодеться и привести себя в порядок, теперь предстал перед своим отрядом. Стрелки бодро ответили на приветствие начальника, а затем, по команде выставили вперед луки. Двадцать девять бравых ребят. Его гордость. Он лично обучал их в течение вот уже пяти лет и надеялся, что из них выйдет толк. Двадцать девять бравых ребят. И одна девушка. Взгляд военачальника переместился в конец строя.       А вот это уже не гордость. Чернокосая девица с взглядом дикого волка и характером упрямого мерина. Что она здесь делает? Вопрос, которым Керех задался с самого её появления в отряде. Ровно месяц назад не кто иной, как Киру, притащил её сюда и сказал, что отныне она будет в этом отряде. Не отвечая на вопросы, он тихо исчез, сказав, что это не к нему. А к кому? Такового не нашлось и дело как-то замялось. Девица и впрямь оказалась недурна. Стреляла метко, говорила мало и только по делу, что собственно и напрягало Кочевника. На вопросы о том, кто она такая, отвечала сбивчиво и неясно, а когда тренировки заканчивались, исчезала непонятно куда. Имя ее переводилось как «красивая». Алэйна. Ала. Впрочем, особого дела Кереху до неё не было, что она есть, что нет, ведь заботили его теперь совершенно иные мысли.