Под контролем

С документами всё было в порядке, следовательно, какие-либо препятствия для выезда отсутствовали. Я взяла сотовый, не желая откладывать своё спонтанное решение на завтра, открыла список последних вызовов, в поисках ранее звонившего неизвестного номера, набрала его. - Да, Кларк, - ответил мужчина после первого гудка, - А Вы быстро принимаете решения! - он замолчал, ожидая моего ответа. - Я поеду, мистер Граунд, - решительно сказала я. - Ну вот и отлично! - похвалил он, одобряя мой выбор, по его слащавой интонации мне было ясно, что сейчас его лицо украшает самодовольная улыбка. Уточнив пару организационных моментов, мы распрощались. Я ходила по квартире, не находя себе места, пытаясь успокоить внезапно появившуюся после звонка нервозность. Как же парадоксально всё вышло, стоило мне сознательно принять совсем не простое для меня решение - наплевать на свою карьеру, нарушить условия контракта, и всё ради того, чтобы не видеть больше этих восхитительных зелёных глаз, заставляющих моё сердце колотиться в более усиленном режиме - как судьба сама, вовсе не желая церемониться, толкает меня в её дьявольские объятия. Мамина столь неожиданно сгоревшая машина, без моего участия расставила по своим местам все висящие в воздухе вопросы, я не могла не помочь ей, зная, как важна для неё эта работа, и имея сейчас такую возможность, практически не напрягаясь, ни умственно, ни физически, в столь короткий срок заработать большое количество денег, было бы совершенной глупостью отказываться. Я останавливаюсь возле окна, открываю его настежь, оперевшись руками, немного подтягиваюсь, чтобы приподняться и уютно устроить свою попу на довольно широком подоконнике, жадно вбираю ноздрями ночной чуть пыльный воздух мегаполиса, наблюдая за редкими мелькающими вдали автомобилями-светлячками. Я обожаю ночь, время, когда весь город погружается в спячку, окутанный облаком тьмы. В ней рождаются тайны, рушатся запреты, в ней я чувствую себя по-настоящему свободной.

***

Ранее утро. Я бросаю в багажник увесистую сумку, громким хлопком возвращая его на место. Решение поехать в аэропорт на своей машине пришло неожиданно, все очевидные плюсы перевешивал один, но довольно весомый минус - возможность найти хорошее место для парковки на столь короткий срок, и это очевидно заставит меня понервничать, но, тем не менее, моя страсть к вождению, в особенности, по утренним пустым магистралям, когда уши поглощают звуки любимой музыки, а рука, державшая руль, чётко отбивает ритм, берёт верх. С парковкой мне повезло! Моя широкая улыбка растопила сердце молодого охранника, и он, сдержанно улыбнувшись в ответ, разрешил мне занять одно из трёх оставшихся мест. Быстро припарковавшись, опасаясь, что он может вдруг передумать, я, схватив свою сумку, двинулась в сторону нужного терминала. До взлёта оставалось меньше двух часов, следовательно, регистрация на рейс должна была уже начаться. Я зашла внутрь, осмотрелась по сторонам, желая найти online табло, которое должно было проинформировать меня о стойке регистрации. Получив необходимую информацию, быстрым уверенным шагом направилась в нужную сторону. Терминал был на удивление пуст, видимо, причиной тому был столь ранний вылет, и я уже преодолела половину нужного расстояния, когда увидела вдалеке до боли знакомый силуэт. Уверенность тут же покинула меня, скорость шагов значительно снизилась, всё внимание сейчас было сконцентрировано на её затылке, стройных обтянутых в узкие skinny джинсы ножках, изящно расправленных плечах. Тихо, почти подкрадываясь, я подошла к ним, собравшись с духом, выдавила из себя скромное - здравствуйте. Она повернулась, и на мгновение я столкнулась с её ошарашенным взглядом, несколько секунд она молча смотрела на меня, буквально потеряв дар речи, после повернулась к отцу, озадаченно нахмурив брови в немом вопросе. - Да. Кларк летит с нами. Разве я не сказал тебе? - он мастерски изобразил удивление на своём лице, лишь к концу фразы, скользнувшие чуть вверх в едва заметную улыбку уголки губ выдавали его притворство. Лекса либо не заметила этого, либо, как и я, решила не придавать этому большое значение. Получив свои посадочные талоны у стойки регистрации, мы отправились проходить предполётный досмотр. Когда и с ним было покончено, мы, наконец, попали в зал ожидания, где заняли три свободных места, недалёко от нашего выхода на посадку. Расположив на сидении свою сумку, я решила поискать туалет, дабы исключить необходимость пользования им в воздухе, что я крайне не любила. Вычищенный до блеска он встретил меня совершенной пустотой, опять же, не свойственной столь людным местам. Посетив кабинку, я вышла, погружённая в свои мысли, направляясь к раковине. Запах фруктового мыла приятной волной заполнял ноздри, я поднимаю голову, чтобы оценить своё отражение в зеркале и испуганно вздрагиваю... сзади, ровно напротив меня, прислонившись спиной к стене, стоит она. Она сковывает меня тяжелым взглядом своих глубоких зелёных глаз, и я, добровольно повинуясь, встречаюсь с ней своими голубыми, позволяя этим хрупким оковам полностью захватить сознание. Я не дышу и только слышу, как панически бьется моё сердце, ощущения такие, будто все силы истрачены для поддержки этого бешеного сердечного ритма. Я снова в игре. Её пухлые губы приоткрыты, она стоит, чуть закусив зубками указательный пальчик, чуть прищуренные глаза смотрят на меня с томным вожделением. Я вижу, как кончик её языка медленно касается подушечки пальца, мягко поглаживая. Мой рот наполняется слюной желания, но я не сглатываю, боясь выдать свои эмоции. Она скользит пальчиком по нижней губе, дразнит. Осторожно берёт кончиками пальцев молнию своей серой найковской олимпийки, медленно оттягивая её к низу, оголяя для меня тонкую изящную шею и выпирающие ключицы, встряхивает головой, отбрасывая назад копну шелковых волос, и я сглатываю, не желая захлебнуться здесь собственной слюной. - Продолжишь? - спрашивает она, указывая взглядом на молнию, - Тебе же понравилось раздевать меня в туалете? - добавляет, не спрашивая, скорее утверждая. Я, не выдерживая более этого напряжения, наклоняюсь ближе к крану, подставляя руки под прохладный водяной поток, лёгкими хлопками освежаю раскрасневшееся лицо, не смотрю на неё, но с точной уверенностью знаю, что она победно улыбается. Слегка придя в себя, разворачиваюсь, смиряя её уверенным взглядом. - Почему ты ушла? - её слова гневно разрезают ненадолго повисшую тишину. - Голова резко разболелась, - отвечаю я достаточно спокойно. - Это я уже слышала. От Октавии, - хмурится, не желая принимать мой ответ, - Скажи мне правду, - настаивает девчонка, - ты ведь такая ответственная. Как ты могла нарушить контракт? Меня начинает раздражать её наглый самодовольный тон и я, набравшись смелости, подхожу ближе, заставляя её сильнее вжаться в стену. - Что ты хочешь услышать от меня? - зло принимаю вызов. - Что я опешила, увидев вас вместе? Что моё тело, ещё не до конца остывшее от твоих наглых утренних домоганий, взбунтовалось? - я набираю побольше воздуха в лёгкие для смелости, - Да, чёрт возьми, всё именно так и было! Довольна? - одним движением я резко застегиваю её олимпийку, доводя замок до самого подбородка. - Застегнись. Замерзнешь! - быстрыми шагами покидаю помещение. Я подхожу, перекладываю сумку на пол, опускаюсь в своё кресло, стараясь выровнять в очередной раз сбитое дыхание, наклоняюсь к коленям, обхватывая себя руками в районе груди, пытаясь утихомирить мелкую дрожь, волной прошедшую от позвоночника, осевшую сейчас в районе кончиков пальцев. Девчонка протягивает мне бутылку минеральной воды. Я, молча, не смотря на неё, принимаю, и, пока откупориваю, ощущаю невероятную сухость во рту, жадно опустошаю полбутылки, смиряя брюнетку хмурым взглядом, задумываясь - это она такая проницательная или я свои эмоции настолько плохо держу при себе. Громкий женский голос объявляет наш выход на посадку, и, спустя двадцать минут, мы уже поднимаемся по трапу. Две симпатичные стюардессы приветствуют нас, почтительно кивая головой и мило улыбаясь, заглядывают в наши посадочные талоны, чтобы помочь найти расположение мест. Конечно, по закону подлости, наши места оказываются рядом, в отличие от места её отца, который занимает кресло в следующем за нами ряду. Ремни безопасности пристегнуты и самолёт медленно разворачивается, перестраиваясь на свою полосу. По мере того, как он ускоряет своё движение, я всё сильнее вжимаюсь в кресло. Не могу сказать, что категорически боюсь летать, но, как и большинство нормальных людей, испытываю вполне объяснимое неприятное ощущение, вызванное примитивным чувством самосохранения, при взлёте и посадке. Мы движемся очень быстро, и, казалось бы, должны уже оторваться, но вместо этого самолёт начинает замедляться, медленно возвращаясь на исходную точку. Люди вокруг начинают встревоженно шептаться, ёрзать, нервничать, где-то ближе к хвосту плачет ребёнок. Я сижу, с надеждой вглядываясь в лицо стюардессы, пытаясь прочитать на нём причину нашего возвращения. Спустя десять минут, самолёт опять заходит на взлёт, разгоняется до предела и тормозит, опять проделывая тот же манёвр. Я чувствую, что, если и доживу до окончания сегодняшнего дня, то уж точно поседею. Люди уже не сдержанны в своим эмоциях, настойчиво требуя объяснения. Я слышу, как стюардесса объясняет кому-то про не загорающуюся, видимо, достаточно важную лампочку в кабине пилота и про необходимость покинуть воздушное судно, до проведения его ремонта. Из-за нехилого перенапряжения, я плохо соображаю, изредка поглядывая на, казалось бы, совершенно спокойную рядом брюнетку, глядя на её почти умиротворенное лицо, мне становится значительно легче. Тем не менее, нас никуда не высаживают и скоро к самолёту, подвозят двоих мужчин в синих рабочих спецовках с эмблемой авиакомпании. Эти двое ковыряются в задней части самолёта около двадцати минут, и, после этого, мы опять, уже в третий раз, выходим на взлёт. Нужно ли описывать моё состояние?! Вся я буквально была пропитана страхом. Самолёт медленно, как будто специально растягивая этот тревожный момент, пробирался к своей полосе. Я напряжённо вжималась в кресло, яростно вцепившись в подлокотники, моя голова была немного откинута, глаза закрыты, сердце стучало так сильно, что казалось, если это не прекратится, то я заработаю себе инфаркт. В этот момент, момент моего крайнего волнения, она накрыла мою руку своей, осторожно разворачивая её ладонью вверх, тихонько, лёгкими прикосновениями, она водила своими ноготками по моей чуть раскрытой ладони, после медленно пробираясь от кисти к локтевому сгибу и обратно. - Успокойся, Кларк. Дыши. - она ласкала мои уши своим мягким заботливым голосом. - Всё будет хорошо. Расслабься. - казалось, что её приятный чуть хриплый тембр, проникая через ушную раковину, всасывается в кровь, действуя подобно самому сильному успокоительному. Самолёт наконец плавно оторвался и я с облегчением выдохнула.