Дочь Мародёров

В Лондоне пасмурно, хмуро, дождливо, и город этот - сырой и холодный. Из солнечной и тёплой Испании, где отдыхали этим летом, мы трансгрессировали на привокзальную площадь. В каких-то паре шагов от нас высился каменным изваянием тот самый Кинг-Кросс, но даже за эти несколько шагов туман настолько пропитал мои одежду и волосы, что чувствовала я себя насквозь мокрой. И, кажется, начала понимать неприязнь кошек к воде. Хмурые и серые, как и сам город, люди спешили к платформам или к выходу, толкались, шипели, сухо бросались извинениями и совершенно не замечали происходящего вокруг. К волшебной платформе, о которой мне рассказывали тысячи раз, мы с крёстным прошли без любых препятствий - кажется, деловых англичан совершенно не смущало то, что некоторые люди проходят просто сквозь стены. - Только после вас, леди, - шутливо отступив в сторону и в манере дворецкого махнув рукой на зачарованную кирпичную стену, Сириус усмехнулся. - Благодарю вас, Бродяга, - парировала в том же тоне я, так же комично топчась в реверансе и растягивая свитер руками вместо пышной юбки. А за стеной словно оказался другой мир - столько людей, все в мантиях и улыбаются, ухают совы и квакают жабы, где-то вдали коты организовали поздний март. Это... это было похоже на помешательство, но, почему-то, было забавно. - Ну что, малышка Рокси, - усмехаясь так, что были видны его клыки, Сириус отдал мне мою уменьшенную и облегченную сумку и растрепал влажные волосы. - Никаких слов в наставления говорить не буду, уверен, Лунатик тебе уже все уши правилами прожужжал. В нём староста никогда не иссякнет. - Это точно, - я пожала плечами и улыбнулась. Всё лето я слушала о том, как важно слушать профессоров и следовать уставу, о котором Ремус говорил так много, что я могла этот устав рассказать наизусть. - А о том, как эти правила нарушать весело, тебе точно рассказал Сохатый, - усмехаясь ещё шире, продолжил он. И это тоже было правдой - папа, вырвавшись с чемпионата по квиддичу, устроил гонки на метлах над Гибралтаром и после, чуть не опрокинувшись в море, взял с меня честное слово, что я не стану послушной девочкой и не потеряю себя в новом, совершенно другом мире. - Да уж, - вместе с улыбкой вырвался тихий смех, и, поджав губы, посмотрела на Сириуса. Интересно, что же он тогда хочет мне сказать? - А я, Рокси, - хитро ухмыльнувшись, протянул он и придвинулся ко мне, как будто собирался втянуть в тайный заговор. - Я, Сириус Орион Блэк, завещаю тебе собрать новых Мародёров! *** В купе я зашла первой, и сразу уселась у окна так, чтобы первой видеть, куда несёт нас этот волшебный экспресс. Моя сумка лежала рядом, и я использовала этот обтянутый рыжеватой кожей кирпич вместо подлокотника. Поражаюсь возможностям магии - в неё было вложено столько вещей, книг, одежды и всяких других предметов, что без магии такую махину не подняли бы и папа с Сириусом вместе, а Ремус смог облегчить и уменьшить мой саквояж настолько, что сейчас тот больше подходил под определение наплечной сумки. Магия творит иногда ужасные, а иногда - замечательные вещи. Я натянула рукава свитера на ладони и зажала их пальцами. В поезде было прохладно. - Привет, здесь свободно? Можно я здесь сяду? На входе в купе робко топтался мальчик . Жаба в его руках выглядела гораздо увереннее, чем он. Я кивнула, и он, пыхтя, втянул свой громоздкий чемодан в купе. - А где твой багаж? - присев напротив меня, полюбопытствовал мальчик. - Вот он, - я хлопнула ладонью по своему подлокотнику, - мне его друзья папы уменьшили и облегчили. - А как же конфликтные предметы? Тот же котёл, или некоторые зачарованные книги, их же нельзя уменьшать чарами,.. - неуверенно предположил он, переводя взгляд с моей на свою сумку и обратно. - Папины друзья очень хорошие маги, у них ТРИТОНы по трансфигурации и чарам были на "превосходно"! - не без гордости поделилась с ним я, но, увидев, как стушевался мальчик, добавила с долей иронии. - Впрочем, когда Сириус отвлёкся и закинул в сумку тот самый котёл, при уменьшении мой прошлый чемодан с хлопком взорвался, и все вещи рассыпались по потолку. Понимаешь, по потолку! И они не падали, представляешь? Дверь снова с шорохом отъехала в сторону, и в купе заглянули сразу двое девчонок. Одна была растрёпанной шатенкой, похожей на встрепенувшегося воробья, а вторая была блондинкой - её длинные волосы вились и были перетянуты оранжевой лентой. - Добрый день, здесь свободно? - чётко проговаривая каждое слово, спросила воробушек. Мой сосед замялся и посмотрел на меня, как будто считал, что это только мне решать. - Да, конечно. Проходите. Девочка-воробей втолкнула в купе свои громоздкие сумки, а девочка с лентой вкатила аккуратный чемодан на колёсиках и примостила его у входа. Наверное, её сумка изначально была зачарована на расширение пространства - я видела такие, когда мы с Сириусом бегали по Диагон аллее. Те стоили как несколько волшебных палочек, и крёстный тогда сказал, что такой багаж создан для тех, кто не может ничего сделать сам, но имеет достаточно мозгов, чтобы не таскать за собой целый шкаф. Шатенка упала на сидения рядом со мной, а блондинка, направившаяся было в мою сторону, немного сконфужено посмотрела на жабу в руках второго мальчика и, словно собравшись с духом, присела рядом. - Меня зовут Гермиона Грейнджер, - вежливо улыбнувшись, представилась воробей. - А я Лаванда, - скромно улыбнулась блондинка, продолжая поглядывать на жабу. - Я Роксана Поттер, лучше просто Рокс. - А меня зовут Невилл, - проговорил мальчик с жабой и, посмотрев на эту самую жабу, добавил: - А это Тревор, и его... не стоит бояться. Лаванда, понимая, что это было сказано ей, опустила взгляд. Её щёки немного порозовели, выдавая смущение девочки. Её, наверное, можно было понять - она не столько боялась жабу, сколько просто... опасалась, скорее. Девочки стараются не контактировать с земноводными. Я тоже была такой, пока лет в девять, играя с ребятами в летнем лагере, не запрыгнула в пруд с десятком таких же жаб. И ничего страшного в них не оказалось. Но Лаванда не я. - Невилл, дашь мне подержать Тревора? - протянув к мальчику сложенные вместе ладони, попросила я. Невилл, немного удивлённо, вложил мне в руки жабу. Её кожа, вопреки моим воспоминаниям о её сородичах, была совершенно не противной. - Надо же, а я думала, что жабы слизкие. - Должно быть, это сухопутная жаба, - с умным видом предположила Гермиона. - Я читала о таких в учебнике по зоологии. Они безобидны и их кожа выделяет слизь в очень редких случаях. - Да, так и есть, - согласился с ней Невилл. - Круто, - я улыбнулась и посадила жабку себе на колени. Тревор в ответ громко квакнул и потоптался на месте - видимо, джинсовая ткань ему была непривычна. - А я не присмотрела себе животное... - Единственные животные, которых полезно иметь в Хогвартсе - это совы, - радикально заявила Гермиона, видимо, изучившая этот вопрос. - Но можно пользоваться совами из совятни замка, я узнавала и собираюсь так и поступить. - У меня тоже никого нет, - словно поддерживая меня, Лаванда перевела взгляд с воробья на меня и мягко улыбнулась. - Но родители обещали на выходных прислать мне сову, она принесёт мне подарок на день рождения. Если хочешь, она сможет носить и твои письма. - О, спасибо, это было бы замечательно, - я искренне улыбнулась и достала из сумки термос. В купе всё ещё было холодно, и какао, который Лунатик заварил и залил в термос утром, всё ещё был горячим. Я пила налила его в кружку и предложила ребятам. Лаванда вежливо отказалась и сама достала из сумочки термос - у неё оказался чай с мелиссой и мятой. А вот Невилл согласился, и теперь мы вместе пили какао, пока Лаванда вежливо общалась с отказавшейся от всего Гермионой. Грейнджер завела разговор о школе, описывая его цитатами из "Истории Хогвартса" и делала это с таким ответственным видом, словно читает лекцию вместо профессора. Судя по выдержанным вежливым ответам Браун и взгляду Невилла, заучка раздражала не только меня. А говорила Гермиона много, обо всём и с таким видом, словно гордится тем, что обо всём этом знает. Это надоело уже через несколько минут, и я была готова обманным путём вывести её в коридор и подбросить в соседнее купе, когда вдруг Гермиона извинилась и куда-то вышла. Несколько долгих минут мы просидели в приятной тишине, а потом Лаванда вдруг задала вопрос Невиллу. - Прости меня за навязчивость, но ты - тот самый Невилл Лонгботтом, который победил сам-знаешь-кого? - округлив свои и без того огромные глаза, тихо проговорила она. Невилл чуть порозовел и, видимо, смутился, а я вспомнила, как об избранном мальчике, от которого отразилось смертельное проклятие, рассказывал мне Сириус. Тогда он сказал мне, что избранной могла родиться я, но мне повезло родиться девочкой, хотя все колдомедики пророчили моим родителям сына. Ремус тогда упомянул о стихийной магии и предположил, что моя мама, ещё будучи беременной, испугавшись, неосознанно изменила мою судьбу своей магией. Родители Невилла погибли в тот день, когда темнейший маг столетия пришёл свести счёты со своим врагом из пророчества, и тогда, услышав об этом, я искренне обрадовалась, что мне повезло родиться девчонкой. - Да, это я, - смущённо и неохотно ответил Невилл, и мне стало его жаль. Я ожидала, что девочка начнёт спрашивать о событиях той ночи или о том, каково быть знаменитым, где тот самый шрам и помнит ли он, как выглядит тот-кого-нельзя-называть, но Лаванда не задала ни один из этих вопросов. - Как ты? - просто спросила она. - Не обращай внимания, если тебе будут что-то говорить, они не со зла. - Главное - не замыкайся в себе, - просто добавила я. Невилл посмотрел на нас удивлённо, даже обескуражено, а потом просто улыбнулся и кивнул. А потом вернулась Гермиона, и я отвернулась к окну, усиленно делая вид, что лес за ним интересует меня гораздо больше неё и что я вообще не умею разговаривать. Краем глаза я видела, как Лаванда достала из сумочки какой-то девчачий журнал и притворилась, что занята чтением. На разговор со стеснительным и молчаливым Невиллом у Грейнджер запала хватило не на долго, поэтому и она вскоре уткнулась носом в талмуд по трансфигурации. Я пролистала эту книгу мельком, останавливая внимание только на основных понятиях, которые в ней были предусмотрительно выделены утолщённым шрифтом. Всё то, чему нас должны были учить, мне раньше гораздо более интересно объяснили сами Мародёры, которые школьниками сами выучились на анимагов. Папа, когда я попросила научить меня, в панике побежал к Сириусу, тот, я видела, подавился сигаретой от этой новости, вечером они вместе с Лунатиком отпраздновали моё желание, а на следующее утро мне прочитали вступительную лекцию по анимагии и конспект Ремуса, который специально для своих друзей выписывал самое важное из книг. С того дня прошло полтора года, а я добилась только одного: мой образ точно должен быть чем-то крылатым. Большего наши совместные вычисления и исследования не дали. Впрочем, эти подсчёты - дело крайне обобщённое и абстрактное. По рассказам папы, ему было известно только то, что у него будут копыта, а Сириус знал только о наличии четырёх лап. Третий анимаг, которого они упоминали редко и без энтузиазма, должен был быть чем-то мелким. И всё. Так что уточнение о крыльях было очень даже информативным. Но на этом всё пока что остановилось. В то же время, начав интересоваться анимагией, а осознала, насколько все магические науки взаимосвязаны между собой. Сначала мне потребовалась нумерология, потом за ней потянулись астрономия и астрология, нельзя было забывать о самой фундаментальной трансфигурации, а, между тем, в трансфигурации применялись основные понятия заклинаний, а заклинания были связаны с рунами и зельеделием, оно, в свою очередь, совмещало в себе гербологию и магических существ, а о них упоминалось в истории магического мира. А история, конечно, упоминала и нумерологию, и получался даже не замкнутый круг, а просто какой-то спутанный клубок. Услышав о моих выводах, Мародёры снова принялись праздновать то, какого смекалистого наследника своих идей и принципов они вырастили. А потом каждый в свободное время считал своим долгом рассказывать мне о той или иной науке. Так, Сириус часто рассказывал мне о заклинаниях и астрологии, его семья испокон веков увлекалась звёздами на небе, папа учил трансфигурации и многое рассказывал о рунах, а вот Ремус умел превращать историю в интереснейшие сказки. Благодаря им я ехала в Хогвартс, зная о многом гораздо раньше. Но, в отличие от той же Гермионы, мне хватало воспитания и такта не причитать об этом на каждом углу. Вообще, она была немного странной - наверное, у неё никогда не было друзей, раз она считает главным в жизни знания и книги. С такими убеждениями жить сложно. - Мы прибываем в Хогсмид через пятнадцать минут. Невилл вышел из купе, дав нам возможность спокойно переодеться в свою форму - сам он уже был в ней, когда садился на поезд - и обещал посторожить у входа, чтобы никто вдруг не заглянул. Я неохотно променяла свой бордовый свитер на обыкновенную белую рубашку и тонкий кашемировый пуловер, и уже с видимым сожалением натянула школьную юбку вместо тёплых джинсов. Чулки ситуации не спасали, и ноги почти сразу же покрылись мурашками от холода. Путаясь в рукавах мантии, я слышала, как Лаванда стучала зубами, и была с ней абсолютно солидарна. Школа находилась в Шотландии, и здесь редко бывала вечером тёплая погода. Хорошо, что Сириус в магазине мадам Малкин настоял на том, чтобы свитер у меня был не из тонкой грубой шерсти, как обычно все берут, а мягче и теплее. Кто, как не он, мог знать о том, какая прохлада меня здесь ожидает? Скрипнули тормоза, и экспресс, дёрнувшись, остановился. Я взяла Тревора, которого ранее пересадила на свою сумку, и вместе с ним мы с девочками спустились на платформу. Там было темно, холодно и моросил дождь. Над толпой таких, как я, возвышался огромного роста человек с фонарём в руках. Мне о нём рассказывали. Это Хагрид, он всегда встречает первокурсников. Он собрал нас всех вместе и повёл причалу, где мы расселись по лодкам. Они, зачарованные, скользили по гладкой воде Чёрного Озера совершенно плавно и самостоятельно, нам самим оставалось только, разинув рты, восторжённо смотреть на возвышавшееся на другом его берегу великолепие. А замок, действительно, был прекрасен. Он завораживал. Некоторых даже настолько, что они, не успев пригнуться, несильно стукнулись головами об каменный свод грота, через который лодки подплывали к подземному причалу. Там было почти так же, как и на улице, только немного светлее от факелов. Нас, промокших и дрожащих, провели по широкой лестнице вверх и передали лично в руки профессору трансфигурации. МакГонагалл или МакКошке, как её называли в своих рассказах Мародёры. Она, в свою очередь, провела нас по нескольким лестницам в замок. Шли мы слишком кучно и быстро, чтобы хорошо рассмотреть его изнутри, а потом нас просто закрыли в маленькой комнате, приказав тихонько подождать. Какой-то рыжий мальчишка в веснушках принялся уверять всех, что на распределении нам придётся сразиться с троллем или что-то наколдовать. А кто-то ляпнул, что чтобы попасть на каждый из четырёх факультетов, нам придётся сразиться с животными - барсуком, змеей, львом или орлом соответственно. Но больше всего было уверенности в том, что нам должны устроить какое-то испытание. Гермиона начала панически бубнить наизусть учебник по чарам, стараясь повторить все заклинания, о которых там читала. Тревор громко квакал, Невилл был немного бледнее обычного. Какой-то светленький мальчик с прилизанными волосами надменно высказывал своё мнение о развитии и наследственности рыжего мальчика. Потом появились привидения, и толпу захлестнула паника. А потом профессор МакГонагалл открыла дверь, сказав построиться друг за другом и не толпиться, вывела нас в легендарный Большой Зал. Школьники постарше, уже сидевшие за своими столами, оценивающе смотрели на нас и пытались угадать, кто и куда попадёт. За столом, где сидели люди с бардовыми галстуками, я увидела трёх таких же рыжих ребят, внешне очень похожих на того, который не понравился блондину. Нас оставили стоять напротив преподавательского стола. Профессор МакГонагалл сказала высокопарную речь и вынесла табурет со шляпой. Шляпа пела. Гермиона продолжала бормотать пересказ учебника. Невилл бледнел, Тревор сидел у него в кармане и помалкивал. Лаванда смущённо улыбалась и нервно подёргивала собственный, пока ещё бесцветный, галстук. Я радовалась тому, что в Большом Зале было тепло и мои замёрзшие ноги немного согрелись. Профессор МакГонагалл назвала первую фамилию, и девочка по имени Ханна отправилась к столу Хаффлпаффа. Я училась выговаривать это слово несколько часов. Интересно, каково самой Хельге жилось с такой фамилией? Ещё одна девочка, её, вроде бы, назвали Сьюзен, отправилась вслед за Ханной, а потом двое ребят пополнили ряды стола Райвенкло. МакГонагалл позвала Лаванду. Шляпа выкрикнула "Гриффиндор", и стол справа от нас оглушил многих своими криками и приветствиями. Наверное, Гриффиндор так и остался самым озорным и дружелюбным факультетом. Да уж, что-то меняется, а что-то остаётся неизменным. Гермиону тоже зачислили на Гриффиндор И Невилла тоже, только он, переволновавшись, забыл снять шляпу и побежал к столу бордовых галстуков прямо в ней. Судя по громким комментариям самой Шляпы, её эта рассеянность позабавила. А народ, услышав имя избранного, заметно оживился. Приветствия Гриффиндора звучали громче, и вместе с ними мальчика-который-выжил приветствовали многие из Хаффлпаффа и даже Райвенкло. Невилл смутился и, возвращаясь к столу, несколько раз споткнулся. Светленький мальчик с прилизанными волосами отзывался на Малфоя, и его Шляпа без раздумий зачислила на Слизерин. Хм, если этот мальчик - сын Нарциссы Малфой, значит, Драко племянник Сириуса? И далёкий кузен мне, ведь моя бабушка, Дорея, до замужества носила фамилию Блэк. Насколько же тесен магический мир. - Поттер, Роксана! Я дёрнулась и не сразу осознала, что подошла моя очередь и пора было идти на табурет. Меня мягко подтолкнул в спину тот самый рыжий мальчишка, имени которого я так и не узнала. Как он вычислил, что из оставшихся девчонок Поттер была именно я - оставалось загадкой, но, оказавшись на табурете, я выбросила это из головы. Шляпа была велика и упала мне на глаза, скрыв весь Большой Зал. Мы остались с ней, можно сказать, в весьма интимной обстановке. - Любопытно, очень любопытно, - её хриплый голос был тихим, как шёпот, но в темноте казался громким и чётким. - Непростой, очень непростой вопрос. Воспитанница трёх Мародёров - я уже начинаю бояться за школу! Озорство, талант, смелость, хитрость, целеустремлённость... юная леди, да вы готовы пройти по головам! Только вот и за близких будете стоять до последнего. И куда же вас, такую двойственную натуру, отправить? - А варианты озвучите? - тихо прошептала я. Не то, чтобы я сомневалась в том, какой факультет хотела бы выбрать, но мне было действительно интересно знать, чего я стою в глазах шляпы самого Годрика Гриффиндора. - Гриффиндор за честь и храбрость, Райвенкло за тягу к знаниям и смекалку, - ответила на мой вопрос Шляпа, с определённой интонацией произнося название каждого факультета, - и Слизерин за хитрость и честолюбие! Но ты уже знаешь свой выбор, дочь Мародёров... И до того, как я успела что-то подумать, Шляпа оглушительно выкрикнула, едва не рыча, как комментатор матчей - "Гриффиндор". Галстук и подкладка мантии мгновенно перекрасились в бардовые цвета, как будто только этого и ждали. Факультет разразился запоздалыми, но радостными приветствиями, и люди с интересом смотрели за мной, когда я подходила к столу - над моим распределением Шляпа думала действительно долго, а такое, мне рассказывал Ремус, всегда вызывало интерес у людей. Ведь если она долго не может определиться с факультетом - значит, человек под ней оказался неординарный и интересный, а это всегда привлекало внимание. Я села за стол рядом с Невиллом, и он поздравил меня первым. Тревор из складок мантии квакнул и перепрыгнул мне на колени. Шляпа снова выкрикнула "Гриффиндор!", и Уизли Рон, тот самый рыжий мальчишка, уселся слева от меня. Мы тихо, в отличие от старшекурсников, его поздравили. Последний мальчик, мулат Блейз Забини, отправился на Слизерин, и слово взял директор Дамблдор. Он поприветствовал всех, поздравил с зачислением и объявил о запретах на посещение Запретного Леса и коридора на третьем этаже. Настолько успешно не смог бы разрекламировать эти места даже образованный маркетолог. - Прежде чем мы начнем наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов. Вот эти слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Все, всем спасибо! Сначала я удивилась, а потом на столах появилась еда, и это затмило всё сказанное. Голодная и уставшая, я нагребала себе в тарелку всё, начиная ростбифом и румяным стейком, и заканчивая толчёной картошкой с вкуснейшей подливой. На вкус еда была так же великолепна, как и на вид. Было только одно разочарование, но я к нему была морально готова. Из напитков на столах был только сок. Тыквенный сок - и больше ничего. Некоторые старшекурсники чарами очищали свои кубки и заполняли их водой. Я в порыве энтузиазма достала палочку. Посмотрела на кубок. Потом на деревяшку в своей руке. Потом снова на кубок. Я сомневалась и боялась конфуза. Раньше я колдовала только палочкой Ремуса или Сириуса, когда они показывали мне, как правильно выполнять заклинания, и моя собственная палочка в своей истории пока что имела только золотистые искры, которыми она выстрелила в потолок лавки Олливандера ещё в июле. Словно увидев мои сомнения, проходивший вдоль стола старшекурсник, видимо, староста, очистил мой кубок Эванеско и сам наполнил водой. - Если не уверена в результате, не используй чары без присмотра старших, - проговорил он назидательно. - К тому же, лучше для начала опробуй их несколько раз на уроке, и потом не будешь бояться. - Да... спасибо, я запомню, - я кивнула ему и потянулась к кубку. Вода была прохладной, но это было всяко приятнее, чем густой и приторный тыквенный сок, который я ненавидела с детства. Стоило мне сделать глоток, как тарелки на столах опустели, заблестев от чистоты, а через мгновение на них появилось сладкое. В этот момент я обрадовалась, что не доела ростбиф, потому что иначе я бы просто лопнула. Мороженое, шарлотки, торты и пироги всех видов, тарталетки с фруктами и эклеры, и даже имбирное печенье - здесь было всё. Я нагребла себе в тарелку несколько шариков мороженого с подставки - на ней было целых двенадцать разных вкусов. Мне попались мятное, ореховое и какой-то фруктовый вкус. Всё было очень вкусно. А Невилл нагрёб себе рисового пудинга и был счастлив, как ребёнок в рождественское утро. Я услышала голоса Гермионы и старосты, и из чистого любопытства прислушалась. Грейнджер, естественно, говорила о занятиях. - Я так надеюсь, что мы начнем заниматься прямо сейчас. Нам столько всего предстоит выучить. Лично меня больше всего интересует трансфигурация... Вы понимаете, искусство превращать что-либо во что-либо другое. Хотя, конечно, это считается очень сложным делом. Староста с умным видом кивал в ответ. - На многое не рассчитывай пока что. Вы начнете с мелочей, будете превращать спички в иголки, примерно так... Ну, и естественно занятия начнутся только завтра. - Какая жалость! Я печально посмотрела на зубрилу опытного и зубрилу начинающего. Наверное, зубрёжка - единственное, на что некоторые способны. Я слышала, что Гермиона - маггла, но это, в моих глазах, оправданием не было. Моя мама тоже была магглой, но это не мешало ей быть интересным человеком. Директор поднял нас и предложил спеть гимн Хогвартса. Я, подхватив идею, тянула его на манер похоронного марша вместе с двумя совершенно одинаковыми рыжими мальчишками. Старшекурсники заинтересованно на меня косились. Но когда на пути к гостиной полтергейст Пивз, сдёрнув свою шляпу, озорно поприветствовал дочь Мародёров, на меня откровенно таращились некоторые портреты. Ну привет, Хогвартс. Встречай.