.Наи.

- Кем бы ты хотел быть? В смысле, по жизни, - спросил я у Наи ещё три дня спустя. Все эти три дня я по вечерам приходил к бомжонку. Мальчишка шёл на поправку, но внешний вид всё равно оставлял желать лучшего. Может, я, конечно, просто не привык видеть таких людей, но его внешность тошнотика убивала меня морально. Всё такой же тонкий, тощий, с запавшими глазами. Благо, хоть мешки пропали. Но слишком бледный, слишком осунувшийся, слишком изломанный жизнью. Мы общались, просто разговаривали обо всём, о чём могли, хотели, к чему стремились и чего избегали. С Наи было неожиданно просто и легко, это подкупало. Бомжонок любил книги, чудовищно много читал и ни разу в жизни не смотрел телевизор, устроил ему киносеанс и пожалел об этом, Наи был в восторге, но слишком расчувствовался от спецэффектов. Конечно, его разум не привык к такому. Наи ни разу не пробовал мороженого и мечтал увидеть море. А ещё тащился по цветам, поэтому в его палате всегда были вазы с новыми букетами - ароматы играли с обонянием и это были шикарно. Больно было за него - ото всего и сразу. С ним же было интересно. Парень лихо впитывал в себя крупицы любой информации, внимательно слушал о том, что я рассказывал. Мне было приятно видеть его искреннее удивление или глубокую радость простым вещам. Было трудно от того, что Наи возненавидел ноутбук, потому что не понимал, что с ним делать, но помнил о том, что штука дорого стоит. Давид лишь улыбался, изредка заглядывая в палату, что-то быстро и коротко говоря, строго и по делу, учтиво улыбаясь мальчонке. Кажется, они хорошо поладили. Мне же до странного было замечать, что мне приятно возиться с бомжонком, было легко от того, что он не видит во мне врага, что он не желал моей смерти и не жаждал моих денег. Мальчишка был тем, кто просто присутствовал рядом, ничего не требуя, не прося, а только мило улыбаясь или откровенно грустя. Сейчас же бомжонок ластился к зверю, игрался и смеялся, тормошил и фыркал на животное. И что-то ломалось внутри, во мне, я никогда не видел такого бескорыстия в человеческих глазах. Кажется, не только я учу Наи, но и он меня. Как бы то ни было, но... вчера меня совесть сожрала. Кусками отхватывая ломти плоти. Поэтому я, собравшись с духом и костеря себя же на чём свет стоит, поехал к тому ресторану. У чёрного входа действительно были животные. Собаки. Я не помнил их, а вот собачье сердце, видимо, забыть не смогло. Потому что эти черти обрадовались мне, и это тоже стало шоком для меня. И тут Наи, сука, оказался прав. Псы не то что позволили их погладить, они ещё и сами просили о ласке. Небольшие, двор-терьеры, но пушистые, до чёрта грязные, хотя и откормленные. Официанты подтвердили, они кормят их. Долго тупил над выводком псарни, рассматривал и примерялся, в итоге выбрал самого шустрого и самого мелкого пса, эдакая мини-лошадь, мне чуть выше колена, на Наи похожа. Отмыл, лично перевязал уродской лентой, которую пёс истрепал ещё в пути, и отвёз бомжонку. Мне показалось, что парень будет рад. И оказался прав. Бомжонок обрадовался, громко и визгливо, тут же назвав собаку Муни в честь-кого-то-там из прошлого, и нагло потребовал для пса лежанку, игрушки и ещё список всякой дряни. Разумеется всё, что нужно, помчался покупать боец - Дони. Давид матерился громко, со вкусом, излагая по делу, но слишком заковыристо, потому что понятия "животное" и "больница" несовместимы. Но это так док думал, Наи нашёл те слова, которые заставили его передумать. Нужно будет у мальчишки взять пару уроков, как совладать с подчиненными, когда те в приступе паники-агрессии-ярости-апатии-шоке. Именно так виделся мне Давид. Но док считается и со мной, особенно со мной, поэтому пса милостиво разрешено было оставить в палате больного. Не зря. - В смысле? - нахмурился Наи, отбирая у шарика на ножках мячик. Этого колобка, который стал таковым после помывки, не мешало бы постричь. Странная собака, пушистый, как чау-чау, ходит, как балерина-шарпей, морда, как у добермана, хвост вообще, как у пуделя, уши овчарки, глаза лайки. Про зубы промолчу. Знать не хочу, с кем, кого и как нагуляла мать Муни. - Ну, будь у тебя выбор. Кем ты хотел бы быть, работать... Увлечься чем-то, может? Что бы ты предпочёл? - выпытывал я информацию у парня. - Быть поваром, - выдохнул Наи, облизываясь и сильнее притискивая к себе тельце (телище) чёрно-рыжей бестии. - Поваром? - переспросил я. Поваром? То есть он тут может задвинуть: хочу учиться в Лиге Плюща и стать медиамагнатом при помощи работы с акциями или что-то вроде. А он... Поваром. - Ну да, - смущённо пробормотал парень, зарываясь носом в чистый мех. Пёс Наи, могу поспорить, воняет ёлкой и лимоном, потому что других шампуней не нашлось, чтобы сразу и ото всего - от глистов и блох до выпадения шерсти и для лоска шкуры. Господи, вот дошёл-то. Хорошо, что не я мыл. Карли вышел из ванной мокрый, расцарапанный, покусанный и рычащий, воя и душераздирающе чихая через слово нецензурщины, что он обязан покурить. Точнее выкурить. Пачки две. Разом. Потому что нервы кончились ещё на первой помывке, а ведь там всякие масла, бальзамы и так далее, на которых настоял бомжонок. Бля, всё для Муни, во имя комфорта Наи. Даже смешно на себя такого. - Я же вечно голодный. А так... - задумался, - определённо буду сыт. Отлично, этому человеку светит невероятное будущее - стать колобком на ножках. Как Муни. Будет передвигаться перекатами. Пф. Наи... Слишком откровенный, достаточно простой, довольно счастливый из-за ничего. Это завораживает, это притягивает, это... покоряет. А я и не думаю сопротивляться, потому что не встречал столь учтивых и индивидуальных людей, которых невозможно просчитать. Это мне и нравится. Мне всё нравится. Но это больше всего: Он - загадка. Сыт, значит. Хах. Логично, блин! - Значит, лечишься и идёшь работать в индустрию кухни, - говорю так, чтобы он понял, спорить бесполезно. - Но я не умею готовить, - в ужасе тянет Наи. Смешной, забавный, явно не пасующий перед трудностями. - А хочешь научится? - с интересом в глазах. - Да! - горячо и трогательно. - Вот, было бы желание, а остальное привьют, - напирал я на мальчишку. - Но у меня нет мед книжки, уж как-то задушено пискнул бомжонок. - Нарисуют, - даже не заверил, а пообещал. - Нет паспорта, - скромно пискнул Наи. Он решил мне мозг вынести? - Лично выправлю, - а это прозвучало, как клятва. Наверное, она ею и была, ведь Наи хотелось не просто помочь, его хотелось спасти. Ото всего и сразу. - А Муни с собой взять можно? - спрашивает и смотрит так... заискивающе. С его таким видом даже и не знаю, чего хочу с мальчишкой сделать больше: придушить или затискать. - Наи, ты не в чёртовом Рататуе! - фыркаю на бомжонка. Вот же дрянь наивная. - А это что? - и глаза круглые-круглые, чёртовы манящие в свои омуты блюдца. - Мультик. Там парень хотел быть поваром, но готовить не умел, зато, опа, умела крыса. Она и готовила. Его руками, - максимально кратко и доступно по смыслу рассказал я. Наи лишь рот открывал-закрывал, переваривая услышанное. - Как? - восхищённо задохнулся бомжонок. Затискать! Однозначно. Такое чудо душить нельзя. Такое - беречь нужно. - Дёргая за волосы, - рыкнул я, закатывая глаза. Ненавижу этот мультик. - Класс, - взвизгнул Наи. - Муни, ты ведь будешь мне помогать? - спросил парень у собаки. Чё? Дожили! Рука-лицо, с силой и громким шлепком. Где взять сил, чтобы выжить и не убить? - Обязательно, - мило протянул я. - Муни, разумеется, тебе поможет. Сидя на жопе. Дома, - грозно закончил я. - Злюка, - фыркнул Наи на меня. - У меня и дома-то нет. И тут сердце, как остановилось, физически чувствовал, что бьётся, но было ощущение, что оно готово вот-вот разорваться в боль, заливая кровью соседствующие лёгкие. - Будешь жить у меня, - предложил с улыбкой, с уверенностью, желая того, о чём говорю. Хотелось просить, чтобы понял, чтобы принял, чтобы не сопротивлялся. - Нет! - резко фыркнул бомжонок, насупившись и зло стреляя глазами исподлобья. Опять артачится? Я не удивлён. - Почему? - стон-рык-почти-истерика. Остро чувствую, что он меня скоро доведёт. Но... Но мне нравится его характер, его логика, его... Да всё в нём. Даже то, как он свято чтит своё личное пространство. Вот только не надо бы ему чертить линию между нами, разграничивая сферы жизнедеятельности. Мальчишка хоть и силён духовно, но уже не сможет без меня. Ну, или я просто хочу в это верить. - Я должен всего добиться сам, - гордо и независимо. Как же я его понимаю. - Окей. Общага подойдёт? - чуть ли не скрепя душою. Начнём снизу, чтобы не пугать парня, а потом сам втянется. Будет ему общага. Каморка в ней. Клоповник в две комнаты с джакузи и евроремонтом. Общага для элитных проституток. Верхний этаж. Они на месте не работают, только живут. Дом как дом, даже консьерж есть. Но в итоге ведь общага? Да. Так что претензии лесом. Главное, правильно подать перспективы и зародить семя уверенности в правильности происходящего. Не хочу манипулировать им. Но чуть-чуть придётся, пока он не воткнёт во все азы жизни, а то ведь, как неразумное дитя. А баб предупредить нужно будет, что, если полезут к парню, я им их рабочее место зашью, и верхнее, и нижнее, да так, что любой портной позавидует.

***

Сутки спустя мне пришлось уехать на несколько дней по делам. Бросать архиважные дела незавершёнными - было костью поперёк горла. Но я их скинул на Томи, не зря же я ему плачу. Бросать Наи было... чувствовалось, что по-скотски, но за ним наблюдал Давид. И... Му-ни. Так что я был спокоен. Никому не звонил, все силы бросил на то, что было реально приоритетным. И это дало свои плоды.

***

Пять дней спустя я вернулся. Наи был огурцом и уже живчиком носился со своим Муни по внутреннему двору клиники. Смотря на него, я понял, что, оказывается, люблю человеческий смех. Нет, не тот, что на раутах-приёмах-вымученных-сделках при неудачных-фальшивых шутках. А настоящий, ничего не скрывающий за собой.

***

На следующий день оказалось, что у Наи аллергия на цитрусовые. Он был с красным носом, чихал, фыркал, шморгал смешно носом и зло смотрел на всех слезящимися глазами. Вот апельсины-мандарили нормально пошли, а всякие грейпфруты и помело дали эффект.

***

Ещё день спустя Томи смог сам вставать и перемещаться по дому. Теперь он занимался работой, сидя в кресле на веранде. Моя фирма получила Грант. Отметили с шиком - но гости утомляли, они были слишком важными, слишком пышными, слишком бездушными - с пустыми глазами и душами, и только алчность двигала ими. Еле отвязался от Ванессы - грудастая дура-типа-модель, что пыталась набиться не только на ночь в мою постель, но подбиралась к тому, чтобы прописаться с комфортом в моей жизни. Бабу пришлось жёстко обломать. Это. Было. Феерично. Засосал японца-гея, что упорно строил глазки брутальному шведу. Кажется, моя выходка будет самой обсуждаемой. Следующие дня два. Потом кто-то что-то новое отмочит, и про меня забудут. Правда, я не смогу - мне фото подогнали. Аж двенадцать штук. Долго же мы самозабвенно лизались. Японца - Кацураги - тоже пришлось обломать. Но с ним было проще, бабы вообще жесть, как прилипчивы.

***

Ещё через два дня умер Тай.

***

Теперь же, спустя почти месяц, Наи... работает... поваром... в Макдоналдсе. С-сука! Я сам. Всё сам. Мне это надо. Только сам. Тварь, блин! Но эту тварь невозможно не уважать. С таким упорством и дотошностью сквозь боль обид, проблемы и неудачи твёрдо идти к своей цели, не жалуясь, не прося помощи, всё сам-сам-сам. Горжусь мальчишкой. Разумеется, я не оставляю его без присмотра. Мне всегда сообщают, что к чему, как, зачем, на каком основании. Нет, я ему не помогаю и не мешаю. Просто сторонне наблюдаю, потому что он меня восхищает. Наи не может не нравиться, он интригует, и с каждым новым глотком кислорода я чувствую, как сдаюсь под его неосознанной атакой, начиная чаще думать о бомжонке, заботиться, ограждать от разного рода гадостей. Разумеется, я чётко разделяю его свободу и свой криминальный мир. Ему это ни к чему. Не сейчас. Не так. Он сам должен будет прийти. Сам предложить. Должен сам захотеть. А пока, пока что я буду ждать и наблюдать, удивляясь, наслаждаясь и восхищаясь увиденным. Наи подружился с девочками, которые, разумеется, без утайки сказали, кто они и чем занимаются. Наи и тут всех удивил, он не стал воротить нос от девочек по вызову, как и не стал пытаться залезть на них. А они, помня о том, что останутся без зубов и пальцев в канаве с обожжённым лицом, - не лезли к Наи. Все счастливы. Муни тоже пришёлся всем по душе, умная зараза. Любила своего человека, как никого другого. Мышек и голубей таскала парню. Он, конечно, с радостью принимал "подарки", тут же избавляясь от них. Но психологи говорят, что кроме как еду и свои игрушки животные больше ничего не могут подарить человеку в знак любви. Понятно, чё.

***

Пока Наи налаживал свою жизнь, я справлялся со своей, часто оставаясь в офисе на ночь. Агостини тот ещё гандон. И даже не штопаный, просто пользованный по кругу, блять. Навставлял палки в колёса, залез своими лапами везде, куда только можно, гадя, как сука. Санторски тоже страдал. И, что бы мы ни делали, терпели неудачи, или резонанс событий был не таким серьёзным, как планировалось. И это плохо. Это значит, что у грёбаного Агостини есть кроты. Одним из них оказался новенький мальчик-кофе, он таскал напитки и пожевать на встречи в легальном бизнесе. - Эйган, что ж ты так со мной? Я тебе работу дал непыльную, зарплату хорошую, а ты с конкурентами связался? - укорил я парня, стоящего передо мной на коленях, дрожащего, с соплями по роже, с синяками, ссадинами, в брызгах крови. Агостини сегодня в опере "Берега Сицилии", какая безвкусная гадость. - Мне пришлось, - проблеял парень. Ему всего двадцать, мозгов неоткуда взяться. - Да? - наигранно равнодушно, рассматривая звёздное небо. Везёт мне на романтичные мотивы в экстремальных ситуациях. Сейчас времени - ноль. Всё поджимает. Но... Но! Дела нужно доводить до конца. - Меня заставили, - запричитал парень. - Мне угрожали, запугали, меня... я... я... А вы... И... Ну и да, я... - запинался Эйган. - Простите, пожалуйста. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Я... Йа... да, я... больше так не буду. Я стану лучшим работником. Я буду работать на в-вас, рассказывая про сицилийца. Я вам всё-всё расскажу, - заверял и клялся мальчишка. Ненавижу это в своей профессии - выслушивать скулёж тех, кто накосячил. Сильно так, нагадил в любимые тапки. - Ты знал, куда идёшь работать, какой риск возможен, и... - я сделал трагичную паузу. - И ты мог прийти ко мне, рассказать ситуацию. Я бы помог. - Я н-не мог, - картинно-испуганно закатывая глаза и воя в небо. Фу. - Вот и я не могу, - отрезал я. - Что не можете? - не понял Эйган. - Простить, - с презрением, и с размаху ударил его монтировкой. Громкое "чавк". Эйган взвыл от боли, глухо и отстранёно. Голову явно повело, череп пробил, вещи окропило алым, хлынуло в траву, распространяя тошнотворный, но уже до ужаса привычный запах меди. Толчками красное на зелёное, создавая причудливую композицию узоров из гарцующих клеток по земле. Равнодушный взгляд на хрипящего парня, что совсем сник, пытаясь двигаться, встать, что ли, или руки к голове поднять, но не судьба. Вновь замах и удар сбоку, в отместку, расхерачивая в мясо скулу. Зубы белым безумием отлетели в сторону - феерично, прочь, по дуге от откинутой вправо головы. Захрипел громче, давясь вязким-багровым, булькая, харкая, сжимаясь, но всё ещё держась на коленях. А мне всё равно. Не больно, не страшно, не ужасно, не противно. Не жаль. Работа, это лишь работа. А он лишь мудак, что позарился на моё. Тот, кто причинил вред тем, кого я обещал защищать. Все мои люди... Нет, не семья, но я за них в ответе. Абсолютно за всех. Встреча должна была быть в клубе. Заграничный поставщик редких товаров. С таким договоришься, наладишь поставки, и можно рвать закрытые аукционы. Но... Встреча не состоялась. Точнее состоялась и была в другом месте, поменялись планы, мне во что бы то ни стало хотелось успеть с новыми девайсами, точнее старыми, безбожно старыми, к открытию сезона чёрного рынка через повышение стоимости за счёт желающих купить предлагаемое. Ха! Гостевая машина, в которой я перевожу клиентов от аэропорта до места встречи была в переулке у клуба, в ней был только водитель. Точнее в неё сел лишь водитель, но бомба, срабатывающая от смещения центра тяжести при амортизации машины при посадке в неё объекта, грохнула, как чёткий механизм. Понятно, что клиент первым бы сел в авто. Водитель погиб. Стёклами подвального помещения, где были две официантки, посекло. Сильно. Клуб же. Кто в нём носит глухую одежду? Разумеется, семьям я помог, выплатил круглую сумму вдове и позаботился о девочках. Но... Это МОИ люди. Скрип ворот за спиной. Вдалеке, но отчётливо слышно в ночной тиши. Лишь ухмыляюсь. Красивый газон. Шорох шин, что несут стальные тела к главному входу. А тут фонтанчик, рыбки в нём. Ещё удар, ещё и ещё, и ещё, пока не свалился, пока не перестал дышать, пока не прекратились конвульсии дохлого тела предателя, что получил по заслугам. Это урок для всех. Я мог бы и пулю в лоб пустить, но Эйган слишком проштрафился для лёгкой смерти. Сука. Крови невозможно много, кажется, она въелась в саму траву, а не просто окрасила ту в глубокий, липкий красный оттенок, сворачиваясь на месте. Отвратительное зрелище. Мозгами раскинул Эйган широко, кусочки черепушки, волосы на кусках кожи, тело никакое, как разбитая фарфоровая кукла. Просто жертва маньяка. Отлично. Осторожно передаю монтировку Лукашу, тот куда угодно влезет, что угодно достанет или... положит. У него руки в перчатках, плотных и кожаных, чтобы не осталось следов. Снимаю свои - нужно будет сжечь. Руку вверх, стирая с лица мерзкие капли, тут же в ладонь вкладывают - Дони - платок. Как пафосно, белый, с моими инициалами. Палит же, тварь. Тоже сжечь к чёрту! Смотрю на парней, всего нас пять, Лукаш уже слинял, куда надо. Пальцем круг в воздухе и трусцой к кустам, пока не засекли, не спалили, что камеры настроены на другой канал, что кажет старую запись на повторе. Охрана у сицилийца - говно. Я бы расстрелял, смотрят видики и не совершают обходы. Ну, Агостини их точно научит жизни. А мы всё дальше и дальше в лес, чёртов Агостини отхватил себе почти ползаповедника, он не позволил подписать земли под территорию с сохранением естественного состояния. Конечно, а как же, блять, охота? Ну вот пусть теперь кирпичами срёт от того, что мы спокойно можем сбежать с его лужайки через лес, к дороге, где ждёт нас Эстер. А на лужайке труп моего человека, а в багажнике кровь, монтировка и кусочки Эйгана. Монтировка из гаража сицилийца, любителя своих Астонов, которые ремонтирует сам. Ах, эти слабости. Ха! А я... я в печали, мой человек отказался работать на врага, за что и был убит, плак-плак, офицер. Хлоп - и Агостини отдыхает за решёткой. Небольшое давление на судью и никакого залога. А там... Там решётки, замки, охрана и режим. Зэки. Трахаться хотят. А Агостини гордый. Он не подставится. И сам не засадит. Здравствуй, перо под ребро и рваная рана лёгких. Да, обязательно лёгких, чтобы жизнь в край, чтобы не успели спасти. Хммм... Так уж и быть, приму в дар его территорию, отрезав небольшой, но кусок Санторски. А с друзьями делиться надо. Ведь тогда друзья будут по гроб жизни обязаны. Удобно ведь. Кусты, трава, ветки, корни, бесит, но бегу. Дорога, фургон, гашетка в пол и вперёд по прямой, ближе к дому. Погребальный для улик в камине и душ. А потом можно и к Наи заскочить.