.Наи.

***

Люди Агостини грохнули судью. Со вторым не вышло, пришлось покупать карцер. Прячется, тварь сицилийская. Но ничего, у меня список Аида, а это значит, что и там, за решёткой, есть свои люди, которые захотят передо мной прогнуться. В качестве ответной любезности выдам имя-два смертников. Всё равно сдохнут. И быстро.

***

Уже неделю вожусь с Наи, уделяя ему как можно больше внимания, окружая не опекой, но чем-то вроде. А он всё со своей псиной таскается. Выгуливает её, траву специальную выращивает, даже на работу водил. На работу. Этот пуфик с ножками. Ножки, кстати, в тапочках-сапожках — элитные, кожаные, ручная работа. Хорошо, что не на каблуке, а то у Наи была шальная мысль. Менеджер рвал на голове волосы, а я... Я тихо угорал в сторонке. Пусть бомжонок — видимо, он навсегда останется для меня таковым - на личном опыте поймёт границы дозволенного. Но он же хоть и понятливый, но упорный, задался целью готовить вместе с собакой, спрашивая у той, свежая ли рыба в филе-о-фиш и хорошее ли мясо для гамбургеров. И что? Да ничего. Муни в ответ лишь "гав" и нафиг — сидит, слюни на пол пускает, смотрит голодными (вечно голодными) глазами и ставит брови домиком. Наи, разумеется, ни гу-гу не понимает и только и чешет в затылке. Менеджер уже желчью захлёбывается, но не увольняет, меня боится, а вот выговоры делает, зарплату срезает. Но бомжонку всё нипочём. Таскал парня на прогулки, водил в кино, он визжал. Ото всего. И щупал зал, зрителей, всё, всех и вся, потому что 3D для него в новинку. Мат, крики, мордобой, потому что докопался до девахи, укуренная какая-то, ржала на расчленёнке, а Наи хлопал её по голове, говоря, что там сидит муха. Муха-то была, но виртуальная. В результате у Наи фингал от парня девахи, а у самого парня - сломана челюсть. В трёх местах. Карли постарался. Я же просто допинал по рёбрам. Не, ну я не псих, чтобы в гущу лезть, когда охрана рядом. Попкорн, чипсы и газировка Наи не понравились, а вот жевательный мармелад стал любимым. От мороженого блевал, сожрал шестнадцать рожков. Куда, сука, влезло? Музеи пришлись по вкусу, выставки нет. В зоопарке он плакал, клялся, что вернётся и спасёт животных. Пришлось бомжонка выносить, буквально, а то он порывался всех накормить. Особенно хищников. Причём собой, по незнанке. Думал, не тронут. Думал, съедят хлеб, что мы купили для уток. Ага. Ну удачи.

***

Дни шли, а я, как не свой. Нет, не сидел, горюя\вздыхая у окна, но определённо хотел быть с мальчишкой. Хотел, чтобы он провожал меня на работу — так пафосно, встречал с неё — хотя бы сидя на диване, уткнувшись в книгу, снимал с меня галстук, да, да, да, целуя. Строить с ним отношения было опасно: из-за меня, потому что работа убийственная, из-за него, потому что характер наивный и он — бездумное существо. Но это не тормозило, не останавливало. Я наоборот всё больше и больше хотел ему понравиться, заинтересовать именно собой, покорить, потому что сам уже покорился. Но как заигрывать с парнем, который не знает, что такое отношения? Пытался, как мог. Выходило плохо. И вновь работа-работа-работа сжирала меня.

***

С Агостини ничего не вышло. Точнее вышло частично. В тюрьму-то он сел. Его отвезли в строгач. И люди были куплены. Но и он не идиот. Сожрал какую-то бяку, что вызвала у сицилийца инсульт. Потом рецидив. Было решено перевезти в тюремную больницу, а это не то же самое, что тюрьма. Там его охраняли, как чёртову королеву Великобритании (его люди), не подступиться. И даже с персоналом не вышло договориться. Угрожать я не стал. Решил, что нужно подождать, Агостини обязательно подставится. Но мы с Санторски снова прогадали. Теперь пострадал он. Его пути прикрыли. Не все, но три основных. Плохо. Бизнес терпел убытки. Было решено действовать грубо.

***

Наи ушёл из Макдоналдса и стал баристой в Старбаксе. Его, видите ли, манит запах кофе. Пусть. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не залетело, как говорится. Но парня хватило на три дня, обжёг всех и себя тоже, в результате устроился в "Сан Тофе" су-шефом. Как ни странно, но Муни там позволили держать поблизости. Я там не ел! Как бы то ни было, терпение кончалось, фантазия на намёки иссякла, я готов был на всё.

***

Встречать мальчишку с работы получается не всегда, но я стараюсь. Для меня это как отдушина, отдых от моего злого мира. Для него? Я даже не знаю. Он просто всегда рад меня видеть. Как и его чёртов Муни. Надо же было так назвать собаку! Главное, что не Лесси, а то и такая идея была. Хотя, кривлю душой, мне пёс тоже в душу запал, но это знаю только я. Ну и Карли. И Томи. И Давид. Всем камень на шею и в колодец — тихо посмеиваются, когда видят меня, смотрящего на Муни, думающие, что я не замечаю того, как мне спину жгут ехидные взгляды. Сижу в машине, курю, смотрю на чёрный ход между плотно стоящими домами, дверь возле мусорных баков. Ужас. Смена Наи давно закончилась, и люди стали покидать кафе. Бомжонок выходит с Муни на пару, за его спиной выгребается толстый менеджер Рино, который запирает дверь, но не успевает включить сигнализацию. Я выхожу из машины, и одновременно возле баков тормозит изумрудная Тойота. Из неё выпрыгивают люди в тёмных шмотках, с хоккейными масками на лицах, которые расчерчены цветными полосами явно из баллончика аэрозоля. Всё. Слишком. Быстро. Кидаюсь вперёд. Дони и Карли стреляют в нападающих с места, прямо от машины. Парни в масках в рассыпную. Наи приседает на месте, дезориентированный, Муни лает громко, почти оглушающе, громче звуков выстрелов. Сердце топит битом, заставляя дышать чаще, но не давая почувствовать насыщение кислородом испуганного за парня тела. Три шага — и я рядом. Один из тех, что в маске, слишком ловкий, юркий, мелкий, он умудряется стрелять в прыжке и перекате тела от позиции к позиции. Выхватываю Глок, но на нас уже наставили оружие. Рино даже не пытается звонить копам, остолбенел, испуган, пытается притаить свою огромную тушу за бак, выходит хуёво. Дони матерится, прострелены оба плеча. Плохо. Карли вообще на асфальте в позе трупа (только мелом обвести), но ещё дышит. Хорошо. А я боюсь, так боюсь за Наи, что самого это пугает, удваивая чувство безысходности. Квартал не такой уж захолустный, но копы приедут не скоро, явно соседи вызвали, кого надо. К тому моменту нас уже не станет. Беглый взгляд на моих людей, проверяя, они лучшие, но всегда будет тот, кто ещё круче. Закон жизни. Не важно. Муни сходит с ума, рычит и беснуется на привязи возле ноги Наи, дёргая парня вперёд, утягивая за собой, рвётся спасать. Но спасаю тут я, ясно, псина? Закрываю собой бомжонка и в упор смотрю на масочников. - Оружие брось, - голос не узнать, глухой из-за пластика с синей полосой. Да и вряд ли я знаю какого-то шестёрку. Пистолет брякается об асфальт с гулким металлическим звуком. Готов стоять до конца. Нестрашно, уже не боюсь, просто внутри всё на пределе и адреналин не позволяет впасть в панику. Собран и напряжён. - В сторону, Эсстеро, - приказывает другой масочник с зелёной полосой на белом, мотая дулом, показывая, что нужно сделать. - У босса на тебя планы, так что ты должен жить. А вот мальчишку в расход, - говорит, глядя на Наи, и я спиной чувствую, как бомжонок бледнеет, - за длинный язык, сука. - Нет, - уверенное в ответ и смотрю, слежу за нападающими. Муни бесит рявками, но пса не приструнить. Рино причитает, кажется, молится. Карли стонет, ещё жив. Дони жмёт на часы, вызывая группу подмоги. Спасибо, но не успеют. Не успеют, блять! Мы люди, а не супер-хиро! - Ты не понял, Эсстеро? - кричит "зелёный" и кивает на меня. Парень в маске с красным, схватив меня за пиджак, оттаскивает в сторону, с силой вжимая дуло под подбородок. Металл ещё теплый от недавних выстрелов, тащит запахом пороха и пота, а я думаю о том, что, наверное, готов умереть. Потому что просто хочу спасти того, кто спас - не буквально - меня. - Что передать Сонику? - глумится "зелёный". - С-сони? - Наи чуть ли не падает, угасая красками с лица. - Он м-мёртв. - Ошиба-а-аешься, - ржёт "синий" и вытягивает руку с Брауном вперёд. Ну, нет! Подпрыгиваю на месте, отклоняя голову назад, слыша, как срабатывает механизм — "красный" на автомате от неожиданности жмёт на курок. Выстрел гремит, закладывая уши, и звон в голове, заставляет черепную трещать по швам. И мне бы кулем рухнуть в ноги парню, но меня учили, как выносить подобное, акцентируя внимание на боль. Щёку поцарапало, несильно, но зверски больно, хотя вскрыло лишь верхний слой кожи, да только именно под ним самые болючие нервные окончания, которые сводят с ума нытьём сосудов, что плюются кровью. Наи вскрикивает. Локтём по роже, не глядя, но этого достаточно, чтобы вырваться из захвата. Муни рвётся вперёд, Наи, не уследив, выпускает поводок, и собака прыгает на "зелёного", кусая за руку. Перехватываю конечность "красного" за запястье и на себя, рывок — и выкручиваю с силой — меньше секунды на всё про всё, весёлый хруст костей знаменует — цель достигнута. Кровь гонит тело вперёд. Наи оседает на асфальт, даже не пытаясь спрятаться или закрыться, только орёт, как безумный, имя собаки, к которой слишком сильно привык. Зараза. "Синий" ловит пса на мушку и щёлкает затвором автоматического одиночного. Успеваю дёрнуться в сторону, все мы на расстоянии шага друг от друга, чёртова куча мала. Муни взвизгнул истошным рёвом. Боль ожгла тело. Свинец продрал чью-то тушку своим смертельным мелким тельцем.