Дурные привычки и прочие неприятности

      А потом мы поговорили еще раз. Через два дня после того утра, когда я, забывшийся ненадолго сном, очнулся от отвратительного прикосновения скомканных влажных простыней к своему лицу и пулей вылетел в большую гостиную, чтобы заблокировать камин. Примерно через 30 часов после того как Кричер, ввалившись в ту же гостиную с нагруженным подносом и тихим шепотом «С Рождеством, хозяин Гарри!», чуть не наступил на меня, лежащего на ковре у камина, оторвав от увлекательных поисков сокровищ в компании благородных джентльменов и бывших пиратов. И тут же получил от меня в качестве ответа подзатыльник диванной подушкой (шелк, кружева, вышивка ришелье позолоченной нитью, 20 на 30 дюймов, «Торговый дом Уайтберри»). Через 10 минут после того, как Джинни метким броском запустила куском гравия прямо в освещенное окно, устав стучать в дверь. И это был самый нелепый и самый странный разговор из всех, что у меня случались. — Я решила не возвращаться в Хогвартс после каникул, — сказала Джинни. — Как там Джордж? — спросил я. — «Пэнтс и Букс» предложили мне контракт, — ответила она. — С ним все в порядке? — А причем тут Джордж? — удивилась Джинни. — Мама еще не знает. Ей я скажу в последнюю очередь. — Я… я думал, что Джорджу сейчас нелегко. Ну, знаешь, после того, как Фред… как Фреда не стало. Джинни привычно наморщила нос. — Фреда? А, ну да, Фред… Фред не хочет с нами общаться, — печально вздохнула она. — Не знаю уж, что там у них произошло, но с тех пор как он уехал, он не давал о себе знать ни нам, ни Джорджу. — ЧТО?!!! — А чему ты удивляешься? Наша семейка может надоесть хуже тыквенной каши на завтрак. Особенно если объединяется в едином порыве любви и заботы. Тебе ли не знать. Я тихонько сполз с кресла на ковер и завертел головой. — Фред жив? Джинни уставилась на меня. — А почему он не должен быть жив? — совершенно искренне удивилась она. — Ты что-то о нем знаешь? Он написал тебе? Я предпочел прикусить до крови язык, но промолчать.

***

      Глотая крепчайший кофе, принесенный Кричером по просьбе Джинни, слегка морщась и хрустя печеньем, подсунутым эльфом по личной инициативе, я пытался привести мысли в порядок. «Фред жив. Фред жив! Фред жив?!» — на разные лады повторял я про себя. Я видел, как губы Джинни шевелятся. Она что-то взахлеб говорила, но я не слышал. Ее лицо расплылось, и я увидел Большой зал Хогвартса. До мелочей помню, как я шел по залу сквозь слепящие лучи солнца, и вокруг стоял шум и крики, слезы и смех. Заплаканное лицо Молли и почти неживое Джорджа. Я помнил это, знал так ясно, как-то, что меня зовут Гарри. Тут я почувствовал, что Джинни трясет меня за плечо. — Проверка связи! Как слышимость? — Слышу отлично, — машинально отозвался я на привычную шутку. — Так ты согласен? — Да-да, конечно, — автоматически кивнул я. Лицо Джинни просияло, и она бросилась мне на шею. — Спасибо, Гарри. Я не буду тебе слишком надоедать. Если, конечно, ты сам не захочешь, — кокетливо мурлыкнула она и, как большой котенок, игриво потерлась о мою щеку своей. Я обнял ее, притянув ближе, и коснулся губами волос. Так мы и сидели рядышком, не разрывая объятий — впрочем, совсем не страстных — до тех пор, пока в моей голове не осталась одна мысль. Четкая, бьющая изнутри прямо в висок и отдающаяся болью в шраме. «Мне нужно поговорить с Гермионой. Мне нужно, нужно, нужно, нужно с ней поговорить». И ясно услышал уверенный голос подруги: «Ты съехал с катушек, Гарри Поттер. Ты решительно сошел с ума». Я выпустил Джинни из кольца своих рук, и она, счастливая и очень довольная, чмокнув меня в нос и проворковав: — До завтра, Гарри! — в два счета разблокировала камин и скрылась в зеленом пламени. Я откинулся назад и пару раз сознательно и ощутимо приложился затылком к резной ножке кресла. Не то, чтобы сильно помогло, но часть мыслей улеглась на какие-то лично для них предназначенные полочки. — Кричер! — громко позвал я.

***

      Спустя полчаса я, нагруженный плотным бумажным пакетом, от которого шел вызывающий слюну аромат, и вдбавок торчала длинная шея игрушечного гиппогрифа, вступил в камин и нетерпеливо проорал: «Дом Андромеды Тонкс!» Вывалившись из небольшого камина в пустой столовой, я чудом ухитрился перевернуться на спину, сохранив нетронутым блюдо с рождественским пирогом на дне пакета. — Гарри, как замечательно, что ты навестил нас, — радостно улыбнулась стремительно влетевшая в комнату Андромеда, на ходу цепляясь носком домашней туфли за угол ковра. — Твой будущий крестник сегодня сделал три шага, — гордо похвасталась она. — С Рождеством, — заулыбался я ей в ответ. — Могу я увидеть Тедди? — Он сейчас спит. Давай-ка пить чай. Кухня их дома больше походила на маггловскую, чем все виданные мной за последние годы. Если бы не парящие над столом чайник с молочником, ловко разливающие жидкость по чашкам в нужной пропорции, я бы поклялся, что нахожусь в доме мисс Фригг, только более уютном и прибранном. И, конечно же, тут не воняло кошками. — Что нового, Гарри? Как ты себя чувствуешь? Я неопределенно пожал плечами: — Как будто очнулся в новом мире. — Так бывает, — кивнула Андромеда, разрезая пирог на три равных части. — У меня каждый день открытия. Позавчера Тедди трансформировал одно ухо в эльфийское. Только одно, представляешь. А неделю назад совершенно четко сказал «Акцио». Берти, наша няня, говорит, что он очень быстро растет. Представь, как удивятся Дора и Ремус, когда вернутся. Ведь он был совсем крошкой, когда они видели его в последний раз. Кусок изумительного пирога встал у меня поперек горла. Я закашлялся, хлебнул обжигающего чая и снова закашлялся. Андромеда засуетилась вокруг как миниатюрное торнадо, подсовывая то салфетку, то стакан холодной воды, роняя со стола приборы и пытаясь постучать меня по спине. — А где они сейчас? — очень осторожно спросил я, прокашлявшись. — Они что-нибудь писали, связывались с вами? — Очень давно, — вздохнула Андромеда. — Я уже начала беспокоиться. Но я уверена, что с ними все в порядке. Я чувствую. Мне все время кажется, что они рядом с Тедди, не забывают о нем ни на минуту. — Когда они… гм… уехали? — Постой-ка, — она прикрыла глаза, вспоминая. — В самом начале мая. Как раз после Белтайна. Ремус еще так долго носил малыша на руках, пока Дора не напомнила ему, что им предстоит очень важное дело. Да, с тех пор я их не видела. — Спасибо, Андромеда. Я, пожалуй, пойду, — выдавил из себя я и, пошатываясь, поднялся. — Жаль, что малыш спит. — Да, но я зайду в другой раз. Как-нибудь. Когда будет свободное время, — быстро сказал я, заскакивая в камин.