Дурные привычки и прочие неприятности

      Я спокойно проспал всю ночь. Если, конечно, можно назвать ночью время от рассвета до обеда. Не могу припомнить, как давно я не видел снов. Кажется, никогда. Оказывается, это очень приятно, но скучно. Совсем скучно. Разбуженный возней Гермионы у камина, я недовольно заворчал, накрыл голову подушкой и решил еще чуток насладиться безмятежным отдыхом. Если это один из эффектов поразившего меня проклятья — что ж, пожалуй не так уж плохо. Но не тут-то было. Стоило мне закрыть глаза, и в голове поплыл туман. Облачко закрутилось легким вихрем, словно кадр в старом фильме, и, когда он рассеялся, я увидел весьма занимательную сцену. В жизни я ни разу не был в подобном месте. Кажется, это был шикарный ресторан — светлый, просторный, пустой зал, сплошь белый с золотом. А посреди него стол со скатертью такой белизны, что я аж зажмурился от сияния. Или от испуга? Две фигуры за столом одновременно повернули головы в мою сторону. Две пары темных бездонных глаз уставились на меня, два голоса — мужской и женский — произнесли с одинаковой интонацией: — Если ищешь, то всегда что-нибудь найдешь, но совсем не обязательно то, что искал.* Две длиннопалых узких руки взметнулись в воздух, салютуя бокалами. На запястье той, что в белом, сверкнула тонкая струйка браслета. — Он слишком эмоционален и порывист, — ледяным тоном сказал Он. — Он непременно ошибется. — И не раз, — согласилась Она, — но даже глупец имеет право на последнее желание. — В таком случае, пусть загадывает поскорее, — отрезал Он, и обе черноволосых головы — одна, с длинными прядями, другая с коротко стриженным затылком и непослушным завитком у левого уха — вновь обернулись в мою сторону и хором сказали: — Счастье не оставляет шрамов. И рассмеялись коротким сухим смехом, больше похожим на треск поленьев походного костра. — Не очень-то мне и нужен этот двойной кошмар, — подумал то ли я, то ли мой двойник из сна. — Ты уверен? — в унисон спросили два бархатных голоса, и две руки потянулись друг к другу зеркальным жестом. Два острых подбородка взлетели вверх, и две пары тонких губ приблизились друг к другу и сомкнулись в легком касании. — Как может мальчишка знать, что такое настоящая страсть? — шепнул мужской голос. — Он же не откажется от небольшого урока? — проворковал женский, и Она с легким стоном откинула голову, когда пальцы мужчины легко пробежались от мочки ее уха до самой ключицы вдоль шеи. Две фигуры слились в страстном объятии посреди абсолютно пустого зала и, черт меня дери, это была сцена покруче любого маггловского порно. Даже во сне я затаил дыхание, ожидая продолжения. Руки мужчины заскользили по ткани белой рубашки дамы, и я почувствовал, как пол под моими ногами задрожал от горячей волны страсти, захлестнувшей большой зал. — Гарри, Гарри, просыпайся немедленно! — трясла меня за плечо подруга. — Сию же минуту вставай! — Укуси тебя фестрал, Гермиона, — проворчал я и открыл левый глаз. — Раз в сто лет не кошмар приснился, и то досмотреть не дала, — закончил я, уже почти проснувшись. — Досмотришь завтра, — жестоко сказала она. — Пока Рон в душе, нам нужно срочно скоординировать план действий. Я скорчил недовольную мину и пробурчал: — План? Опять? Знала бы ты, как мне наплевать на все планы, в том числе и совместные. Но подруга, кажется, меня не услышала. Или она меня слишком хорошо узнала за эти годы? Поэтому она просто продолжила гнуть свою линию: — Домовой эльф профессора Слагхорна сказал, что хозяин проводит рождественские праздники «в сосредоточении и медитации». — В запое, то есть? — с кривой усмешкой спросил я. — Похоже так, но Эльберт утверждал, что на Тибете. — Эльберт? Миленько. Что-то подозрительно легко ты заводишь дружбу с эльфами. В родословной своей не копалась? Не ровен час окажется, что в тебе есть капелька их крови. — Подобные межвидовые связи исключены, — очень серьезно сказала Гермиона. — Не уводи разговор в сторону. Ты должен поговорить с Джинни и выяснить, кто из гостей мог запустить в тебя проклятьем. — Должен?! — взвился я. — Я никому ничего не должен, даже денег гоблинам! Она пропустила мою тираду мимо ушей и спокойно продолжила: — Составь список или что-то в этом роде. Подумаем вместе. — Делать мне больше нечего, — проворчал я. — Но с Джинни поговорю. «Совсем с другой целью» — добавил я про себя, имея в виду свое предутреннее наваждение. Но Гермионе знать об этом необязательно. — Вот и хорошо, — одобрила подруга. — А я попробую разыскать книгу Джироламо. — В Хогвартсе точно должна быть, — подхватил я, радуясь, что разговор свернул с неприятной тропки. — Мне бы не хотелось обращаться к директору за доступом, — как можно небрежней бросила она, и затараторила, чтобы я не успел удивиться. — Подобную книгу или ее копию можно найти даже в маггловской библиотеке. Не думаю, что это проблема. В одном из моих Университетов она точно должна быть. Просто нужно сравнить два рассказа. Вдруг всплывут новые подробности. Ты же понимаешь, что это очень важно и… — Постой-ка, — сказал я. Уж кто бы говорил об умении уводить разговор в сторону. Моя подруга может дать по этой части любому сто очков вперед. — А почему ты не хочешь поговорить с Минервой? Гермиона лишь на секунду замешкалась с ответом, но только раскрыла рот, как из ванной появился взъерошенный Рон, облаченный лишь в небольшое полотенце с эмблемой «Пушек», доходившее до середины бедер. — А вот и он! — преувеличенно радостно воскликнула Гермиона и, сорвавшись с места, кинулась ему на шею, запечатлев поцелуй где-то в районе веснушчатого плеча. «Каждый имеет право на секреты», — подумал я, но мысленно поставил напротив имен «Минерва МакГонагалл — Гермиона Грейнджер» жирный знак вопроса. — У меня мало времени, — громогласно объявил Рон. — Сегодня «Соколы» играют с «Осами». Я хотел бы увидеться с Флетчером до матча. — Тогда бегом завтракать, — скомандовала Гермиона, направляясь на кухню. — Женщины… — весело развел руками друг. — Не им ли мы обязаны тем, что сыты, удовлетворены и имеем кучу проблем? «Дружище, ты хоть что-то знаешь именно об этой женщине?»— хотел поинтересоваться я, но только кивнул. — Ты бы хоть штаны надел, — вместо этого сказал я, глянув на друга, вальяжно раскинувшегося на кресле у прогоревшего камина. — А что, смущаю? — заржал он и, игриво проведя рукой по бедру, задрал край полотенца, точь-в-точь повторив жест Джинни на той самой колдографии. И точно так же состроив глазки. — Сейчас наброшусь и выебу прямо у камина, — зло отозвался я. — Ах да, с некоторых пор рыжие тебя не возбуждают, — ехидно ответил Рон, продолжая поглаживать бедро. — Хотелось бы знать… Спасение в лице подруги, объявившей, что завтрак готов, явилось именно в этот момент. После порции того пойла, что в системе ценностей Гермионы все еще именуется кофе, и мелко покрошенных на общее блюдо кулинарных шедевров длинноухого шеф-повара, друзья заторопились по своим делам. Рон, наконец-то натянувший джинсы, расцеловал подругу в обе щеки, подмигнул мне и исчез в камине, неразборчиво прошептав адрес. Гермиона нервно отбила по краю стола какой-то ритм и заявила: — Отправляйся домой, Гарри, и сделай то, о чем мы говорили. Я нехотя подтащил свое тело к камину и вернулся в собственную гостиную.

***

— Джинни дома? — спросил я возникшего из ниоткуда Кричера. — Хозяйка Джинни в доме, — ответил он, важно кивнув. — А где именно в доме? — ехидно поинтересовался я, обводя руками гостиную. — Не могу знать, — ответило мое домашнее проклятие и исчезло с преувеличенно громким хлопком. «Ну точно нужно наложить на дом чары слежения» — думал я, раздраженно распахивая одну дверь за другой. На четвертом этаже, за дверью, отделанной перламутровыми пластинами и серебряными вензелями, я наконец-то обнаружил Джинни. Слегка не за тем занятием, за которым я ожидал ее увидеть. Нет, она не вышивала гладью изысканный узор по шелку и не спала, раскинувшись на широкой кровати под розовым балдахином. Упершись коленями в мягкий ковер, она ритмично двигала головой, отставив круглую задницу, обтянутую прозрачными трусиками, и ее узкие лопатки сходились-расходились в такт, словно два маленьких крылышка. Я заворожено следил за действом, стараясь не выдать своего присутствия неосторожным вздохом. Никогда до сегодняшнего дня я не видел как кто-либо занимается сексом. И никогда раньше Джинни не стояла передо мной на коленях. Мужчина, над членом которого так увлеченно работала моя — кстати, кто она сейчас? Да, пожалуй, неважно — вцепился смуглой рукой в ее рыжие волосы, и его стоны, и откинутая голова с прикрытыми веками, явно свидетельствовали о том, что Джинни знает, что и как делать. «Наверное, она и в правду хорошо сосет. Впрочем, мне не с кем сравнивать», — совершенно отрешенно подумал я. Ведь и правда не с кем. Мой член дернулся, откликаясь на откровенную сцену, а Селеста завозилась на запястье, перебираясь выше, подальше от бьющейся на запястье жилки. «Пора бы прекращать это зрелище, пока я в состоянии хоть что-то соображать», — решил я и, покашляв, заявил как можно небрежней: — Прошу прощения, леди, что прерываю ваше увлекательное занятие, но мне очень нужно с вами поговорить. Пара вздрогнула и замерла. Джинни, повернув голову, с удивительным спокойствием произнесла: — А, это ты, Гарри. Дай мне секунду. И потянулась за тонким халатиком, валяющимся неподалеку. Мужчина засуетился и вскочил, натягивая брюки. Джинни завязала пояс халата и, представила нас друг другу так непринужденно, словно мы случайно столкнулись на оживленной улице. — Мистер Штерель. Гарри Поттер… мой… владелец этого дома. Мистер Штерель кивнул, его толстые пальцы быстро пробежались по пуговицам рубашки, застегивая и поправляя. Он схватил пиджак и, вынув из кармана аккуратно свернутый галстук, принялся его завязывать сложным узлом. На вид мистеру было не меньше пятидесяти. Джинни была абсолютно хладнокровна. — Мистер Штерель — владелец фирмы «Штерель и сыновья». Такой синий с золотом старинный фасад на Диагон аллее. Может, помнишь. Я изо всех сил кусал губы, чтобы не заржать. Ситуация напоминала сцену из глупейшего романа, который я так и не дочитал до конца. — Лучшие ювелирные украшения, которые вы только можете найти в магическом Лондоне, — затараторил мистер неожиданно писклявым голосом. — Только для самых требовательных заказчиков. Обращайтесь, мистер Поттер, лично ко мне, всегда рад помочь. Вот моя карточка. И, сунув мне в руку кусочек картона, мистер испарился. — Он выход-то найдет, Джи? — спросил я, а мои плечи уже тряслись от едва сдерживаемого смеха. — Кричер проводит, — махнула рукой Джинни. — И давно вы вместе? — поинтересовался я, усевшись прямо на ковер посреди комнаты. — Что? — не поняла она. — Кажется, он староват для бойфренда. Ох, лучше бы я оставил комментарии при себе, потому что Джинни взвилась, словно ужаленная веретенницей. — Тебе какое дело? — зашипела она громко и зло. Видимо «держать лицо» она считала нужным только в присутствии посторонних. — Я же не спрашиваю, где ты провел ночь. И предыдущую, кстати, тоже. —У Гермионы был, — спокойно ответил я. Черт, неужели я и вправду превращаюсь в равнодушную статую? Еще вчера я наорал бы на нее в ответ, но сегодня вся нелепость ситуации меня только рассмешила, и даже случайное возбуждение неожиданно быстро сошло на нет. — А… у Гермионы, — как можно спокойней сказала Джинни. — Ну это все объясняет. И повернулась, намереваясь уйти, но я успел ухватить ее за полу короткого халатика. — Мне кое-что у тебя нужно узнать. Это про вчерашний вечер. — Хотел бы знать, мог бы и остаться, — огрызнулась Джинни. — Но у Гермионы или где-то еще, видимо, было веселее. Почему бы тебе не порасспрашивать там? — Джинни, — я потянул ее за руку и усадил рядом с собой на ковер. — Мне правда, — успокаивающим тоном сказал я, — очень жаль, что я не смог быть на твоем приеме. «И полюбоваться на Изи с бокалом в руке», — добавил я про себя. — Но сейчас мне важно, чтобы ты ответила на вопросы. — Важно?! — опять взвилась она. — А мне был важен вчерашний вечер. Так какое мне дело до тебя, если тебе нет дела до меня? — Вот уж не думал, что когда-нибудь скажу это, особенно тебе. Мне есть до тебя дело, Джинни. Иначе я бы никогда не позволил тебе устроить весь этот кошмар, — я взмахнул рукой, обозначая дом и все, что с ним случилось. — Да еще и за мои собственные деньги. Не то, чтобы я их считал, но все же. Мне нравился старый дом. Он был такой… старомодный… В нем жили воспоминания, традиции. А сейчас, — я сморщился, подбирая слова, — он похож на картинки из твоих любимых журналов. Мертвый дом без лица. — И ты туда же, — вздохнула Джинни. — Изи Стоктон вчера достала меня рассказами о том, какой это был великолепный дом и каким она его помнит. Кстати, она очень хотела с тобой познакомиться. И тут я почувствовал, как сердце сделало кульбит и, гулко ухнув, замерло. — Кто-кто? — спросил я, стараясь не выдать интереса. — Очень влиятельная персона в нашем бизнесе, — Джинни с такой легкостью сказала «в нашем», что, не знай я ее, подумал бы, что она родилась под прицелом колдокамеры. — От нее многое зависит, я едва упросила кое-кого привести ее ко мне. Эта сука одним словом может погубить навсегда или вознести до небес. Кажется, я ей не очень понравилась, — печально вздохнула она. — А вдруг ты смог бы. Я затаил дыхание, быстро досчитал в уме до десяти и почти спокойно спросил: — А где найти эту, как ее… Изи? Я мог бы с ней поговорить. — Не вздумай бросаться защищать меня, только хуже сделаешь. Есть и кроме нее влиятельные люди. Она просто хотела выбить меня из колеи и поразвлечься. Да и вряд ли ты ее заинтересуешь. По известным мне слухам, она по своему полу ударяет. — И все же, — упрямо настоял я. — Забудь, Гарри, неважно. «Возможно, это важно для меня», — хотел было сказать я, но прикусив язык, промолчал. Джинни приняла мое молчание за согласие, и, взглянув на часы, стрелка которых замерла между «Принять душ» и «Прием у Мильферраннов», спросила: — У меня не много времени. Так что ты хотел спросить? — Придется задержаться, — ответил я серьезно. — Мне нужен список всех твоих вчерашних гостей и подробный рассказ о вечере. — Что-то случилось, Гарри? — Да ничего серьезного. Так, поспорил кое о чем с Гермионой. — В таком случае ничем не могу помочь, — сказала Джинни, поднимаясь. — Большую часть гостей я вчера увидела впервые. — Ну подумай, пожалуйста, — просительно заканючил я. — Хоть тех, кого запомнила. Акцио, перо, тетрадь. И я протянул Джинни влетевшие мне в руку предметы. — Давай, напиши всех, кого помнишь. Ты же знаешь, я не отстану. Джинни вздохнула и, прикусив кончик пера, принялась строчить в тетради, положив ее на колено. Совсем как в школьные времена в гриффиндорской гостиной. Я откинулся на спину, завел руки за голову и погрузился в мысли. __________ *Автор вычитала эти слова у Толкина. Гарри, похоже, там же.