Дурные привычки и прочие неприятности

— Обещаешь ничему не удивляться? — спросил я, поправляя накинутый на клетку с двумя прокатными совами плед Гермионы. — Давно расстался с этой привычкой. Но ты, похоже, намерен ее вернуть. Мы с Джессом топтались перед обшарпанной дверью многоквартирного дома. Был вечер пятницы, восьмое января, и все готовились весело и с пользой провести выходные. Так радостно сообщило нам орущее из какого-то приоткрытого окна радио. — Тогда и ты ничему не удивляйся, — добавил он, когда на наш звонок ответил женский голос. — Мэм, это Джесс, мы можем подняться? — Проходите, мальчики. За дверью квартиры, скрипом своих засовов и замков отчего-то напомнившей мне подземелья Гринготтса, я ожидал увидеть что угодно, но только не миловидное лицо, окруженное облаком коротких светлых кудряшек, со вздернутым носом, легкими морщинками вокруг глаз и суровой складкой между таких же рыжих, как у Рона, бровей. Женщина жестом пригласила нас войти, и я заметил, как Джесс невольно приосанился и расправил плечи, перешагивая через порог. — Значит это он? — хмыкнула женщина, оглядывая меня с ног до головы. — Да, мэм, — по-военному рявкнул Джесс. Она поморщилась и прикоснулась пальцем к уху, словно от его голоса там зазвенело. — Тощий-то какой, — вздохнула она. — Ну что ж, проходите, посмотрю, чем могу помочь. Мы протиснулись в небольшую комнатку, сплошь заставленную неизвестными мне приборами. Вокруг что-то мигало, пищало и периодически меняло цвет. Я уставился на большой экран с расплывающимися зелеными кругами. Игровая приставка Дадли и похожий на скалу из пластика компьютер Гермионы казались доисторическими монстрами в сравнении с тем, чем была напичкана эта квартира. — Если хочешь пялиться, то ты пришел не по адресу. Времени у меня в обрез, — освобождая стул от подноса, сказала женщина. — Ну что там у тебя, давай. — У него птица, мэм, — отрапортовал Джесс и подтолкнул меня с клеткой к стулу. — Э-э-э, две, на всякий случай… мэм, — нерешительно промямлил я, устанавливая клетку на пластиковом сидении. — Тащи сюда, — скомандовала она, указывая на край стола. Я сдернул плед с клетки, из всех сил стараясь не замечать вытянувшееся лицо Джесса. — Голубь! — хрюкнул он, маскируя удивленный возглас чиханием. — Ну я же просил! — взвился я, не обращая внимания на её заинтересованный взгляд. Джесс развел руками и скорчил мину, которая по его мнению должна была означать «я ничему не удивляюсь». — Ей не будет больно, — уверила меня женщина, заметив, как расширились мои глаза, когда я увидел у нее в руках странного вида пистолет. — Только попроси птицу вернуться обратно, — очень тихо добавила она. — Ты же не захочешь возвращать сову с чипом. «Ничему не удивляться — девиз сегодняшнего дня», — подумал я и перехватил взгляд серьезных глаз. Женщина кивнула и прикусила губу, преувеличенно внимательно разглядывая крыло пушистой серой совы. Та дернулась и завертела головой, когда пистолет ужалил ее, вживляя чип под кожу. — Прости, прости, — пробормотала женщина, оглаживая перья птицы. — Отнесешь письмо Северусу Снейпу или тому, кто когда-либо носил это имя, — шепнул я сове, приматывая к лапе сложенный кусок бумаги. — И, пожалуйста, вернись сюда, с ответом или без него. По правде сказать, ответа я и не ждал. Бумага была девственно чистой. За все это время я так и не придумал, что именно написать Снейпу. Женщина без моих подсказок распахнула форточку, и птица, ошалело повращав желтыми глазами, сорвалась с места. За моей спиной Джесс издал очередную серию удивленных звуков. — Что ж, поглядим, как там наша птичка, — женщина с азартом кинулась к одному из экранов, на ходу вставляя сигарету в короткий мундштук. Джесс сорвался с места, протягивая ей свою зажигалку, за что был вознагражден коротким кивком. — Вот она! — по-девчачьи взвизгнула женщина, после пары щелчков клавиатурой. Я тупо уставился на моргающую точку. Неужели все так просто? — Летит на север, — констатировал Джесс. — Точно. Остается только ждать, — она откинулась на спинку стула, по виду очень неудобного, и с наслаждением выпустила дым. — Предыдущая сова вернулась очень быстро, — почему-то сказал я. — Ну, значит, ждать нам недолго, — рассмеялась женщина и повернулась к Джессу. — Чай на кухне. Справишься? — Да, мэм, — Джесс удалился и, кажется, строевым шагом. — Вы совсем не удивились, увидев сову, — проговорил я, когда дверь за Джессом захлопнулась. — А должна была? — улыбаясь, спросила она. — Обычно почту доставляют голуби. Не в этом веке, раньше, ну раньше так было… — залепетал я. — Или соколы, кое-где альбатросы. Вороны очень обучаемы. Даже пчелы. Почему бы кому-то не приручить и сов? — А… А я подумал… — Что ты подумал, молодой человек, совершенно меня не интересует, — строго сказала она, выпустив струйку дыма. — Так же тебя не должно волновать, что подумала я. Ясно? — Да, мэм, — я испытал жгучее желание расправить плечи, приложить руку к голове и больше не задавать глупых вопросов. — Ну как там наша птичка? — поинтересовался Джесс, нагруженный подносом с чашками. — Летит, — ответил я, не отрывая взгляда от мерцающей точки. — И все еще на север? — На северо-восток, — уточнила женщина, задумчиво покручивая в ухе маленькую золотую серьгу. Одну из четырех. — Твой профессор приобрел домишко в Редбридже? Учитывая потенциальную зарплату, как минимум четырехэтажный, с конюшней и полем для гольфа, — язвительно заметил Джесс. — Профессор? — оживилась женщина. — Ты учителя своего, что ли, ищешь? — Я не обязывался отвечать на вопросы, мэм, — кажется, я не блеснул отличными манерами, столь грубо отвечая ей. Но странная женщина не обратила внимания на мой выпад и, смерив меня уважительным взглядом, пробормотала: — Умный мальчик, может и сработать. Пока я переваривал эту похвалу, в дальнем углу комнаты что-то заскрипело и начало издавать монотонные пищащие звуки. Женщина выдала ругательство, почище завсегдатаев «Кабаньей головы», и кинулась к горе проводов и мониторов в другом конце комнаты. Пока я с удивлением наблюдал, как она барабанит по клавишам с молниеносной скоростью, громко ругаясь сквозь зубы, Джесс дернул меня за рукав. — Сигнал пропал, — взволнованно прошептал он, тыча пальцем в экран. Я уставился на изображение, отчаянно пытаясь разглядеть маленькую зеленую точку, вселявшую в меня надежду. — Что там? — бросила женщина через плечо. — Сигнал пропал, мэм! — отрапортовал Джесс. — У нас проблемы? — Это не связано. Скорее всего, птица достигла цели, — сказала она и, вернувшись к нам, посмотрела на меня. — Ты же понимаешь, что электронный сигнал может блокироваться в определенных местах? — Конечно, мэм! — громко, словно на уроке, ответил я. — Вот только знать бы, где именно. Она повернулась к компьютеру и нажала несколько кнопок, выводя на экран размытую серую картинку. — Хм… — удивилась она, — Эппингский лес. — Эппингский лес, — повторил я за ней. Название ни о чем мне не говорило. — Твой профессор свил гнездо или вырыл нору? — прыснул Джесс. — От него можно ожидать чего угодно, — пожал плечами я. — Я бы предпочла гнездо, — вдруг сказала женщина и нервно одернула футболку, глядя прямо мне в глаза. — С одиннадцати лет обожаю орлов. Вот только после окончания школы не встречала ни одного. Кажется, здесь они не гнездятся. — А я всегда львов любил, — прошептал я, шокированный внезапным откровением. Она прикрыла глаза и едва заметно кивнула. — В Ричмонде видел, мэм. Простите, мэм. А я думаю завести собаку, — вклинился в разговор Джесс. — Похвально, похвально, мальчик, — бросила она ему и тут же вновь стала серьезной. — Погрешность геопозиционирования до трехсот футов. В этом радиусе находится искомый объект. Если, конечно, все так просто, — и она вновь многозначительно глянула на меня. — Мэм… Я… Я не уверен, мэм. Ни в чем не уверен, — я захлебнулся словами, но решил рискнуть. — Кроме того, что мой объект наверняка бы выбрал змею в качестве домашнего питомца. — Оу… — только и смогла сказать она. — Сигнал! — заорал Джесс, пока мы сверлили друг друга взглядом. В три пары глаз мы прильнули к монитору, наблюдая, как точка движется на юг с увеличивающейся скоростью. — Она возвращается, — констатировал очевидное Джесс. Я молчал, кое о чем размышляя. — Кажется, тебе нужно выпустить вторую сову, мальчик, — сказала женщина и сделала легкий жест кистью, словно хотела погладить меня по голове, но в последний момент сдержалась. — Я тоже любила львов когда-то, в далекой школьной юности. Особенно львиц. Зеленоглазых львиц. Джесс сдавленно хихикнул, но взгляда от монитора не оторвал. — Мне нужно туда! — горячо воскликнул я. — Можете дать мне координаты? — попросил я, теперь уже точно зная, что она меня поймет. Она выписала на бумажку цифры и протянула мне. — Адресуй сову точно так же, — скомандовала она. — Если обе вернутся, сможешь забрать их у Джесса. Он позаботится о птицах. Это был не вопрос, а приказ. Джесс с готовностью кивнул. Я вытащил вторую птицу — бурого молодого сыча с двумя желтыми перьями на лбу. — Бумагу, — попросил я, и женщина протянула мне пачку маленьких листков. Свернув один из них — опять пустой, а что писать? Скоро я скажу ему все сам, — я прикрутил бумажку к лапе, пока она орудовала странным пистолетом. Мы вновь выпустили птицу в форточку и я, подпрыгивая от нетерпения, поглядывал на входную дверь. — Вот, — протянула она мне пластиковую трубку телефона, весом и форматом напоминавшую любимую карманную книгу Гермионы. — Отзвонись, когда будешь на месте. — Что-о? — не понял я. Она закатила глаза и усмехнулась. — Нажмешь вот здесь, а потом вот так. Мы тебе ответим. Подтвердим, что птица летит в том же направлении. От человека, столь любящего змей, можно ожидать всяческих сюрпризов. — Вы даже не представляете себе каких, мэм, — отозвался я, радуясь, что Селеста надежно скрыта рукавом толстого свитера. — Когда я была помоложе, к любителям змей относились с большой опаской. — С тех пор мало что изменилось, мэм, — уверил я ее и, подхватив куртку, рванул к двери. — Стоять! — раздалась за моей спиной отрывистая команда, и я застыл, как вкопанный, так и не успев засунуть руку в рукав. — Я хоть и любила в юности львов и орлов, но альтруисткой так и не выросла. — Че-е-его? — столь сложный намек до меня не дошел. — Деньги давай, — разъяснил Джесс, ткнув меня кулаком в бедро. — Простите, мэм. Сколько я вам должен? — смутился я, вытаскивая из кармана пачку маггловских денег, предусмотрительно обменянную в Гринготтсе этим утром. — Эм… — замялся Джесс. Женщина хранила гробовое молчание. В неловкой тишине я пристроил всю пачку на угол стола и, поддавшись внезапному порыву, пошарил в кармане, выудил три золотых галлеона и водрузил их сверху. — Это вам на память, — сказал я, глядя ей прямо в глаза. — Талисман. И, пользуясь моментом замешательства, вылетел за дверь, стискивая в руке драгоценные координаты для аппарации и тяжелый телефон. — Погрешность порядка трехсот футов и будь на связи! — донесся вслед хорошо поставленный командный голос. — Спасибо, мэм, — прошептал я, выбегая на улицу. Кажется, я не попрощался с Джессом. Ну и ладно.