Дурные привычки и прочие неприятности

      Разбудил меня, на удивление, не шум и не грохот, а беспардонное мелкое существо, шнырявшее вокруг. Маленький пушистый зверек бесстрашно взобрался мне на плечо, задев хвостом по очереди нос и ухо. Я не удержался и чихнул, от чего бельчонок кубарем скатился с плеча и, отбежав в сторону, занял оборонительную позицию аккурат возле откатившейся от меня палочки. — Кыш отсюда! — шикнул я на него, но смелый бельчонок, покосившись блестящим глазом с темно-синим отливом, нагло уселся рядом и, захватив в обе лапки мою палочку, нацелил на нее два выступающих острых зуба. — Пошел вон!— закричал я и кинулся отнимать у наглого захватчика палочку. Бельчонок ошалело поглядел на меня и, мотнув хвостом, скрылся в лесу. «Наверное, никогда не видел людей», — подумал я. Привычный вес палочки в руке окончательно разбудил меня. Я огляделся и за собственной спиной, там, где не видимые без особого заклинания чары сплетали тугую сеть, я увидел дом. Дом Снейпа. Если я и потерял способность ощущать боль, то только не сердечную. Горло перехватило до невозможности вдоха, а то самое сердце, может быть, единственное, что осталось во мне живого — да-да, некоторые отдельные органы, как мне стало достоверно известно после позавчерашней ночи, с сердцем не взаимосвязаны никак — колотилось так, словно хотело разорвать невидимый поводок и кинуться сквозь преграду прямо к небольшому двухэтажному домику с покатой зеркальной крышей. Как бы вы ни прятались, мистер Снейп, но вот он я. И ни на мгновение не сомневаюсь, что этот столь не похожий на мрачные подземелья дом именно ваш. Должно быть, за щитом довольно жарко. Потому что не могу вспомнить ни одного растения, цветущего в январе такими яркими тяжелыми гроздьями, как то, что обвивает эту террасу. Да и снаружи не так прохладно, как в величественных и мрачных горах Шотландии или у бурных серверных морей, где я, признаться, собирался искать вас первым делом. Южная страна? Но вот какая именно? Да так ли это важно? Важнее то, что при ярком свете солнца я наблюдал все ту же картину, что и при едва освещающей округу убывающей луне — защитные чары, сотканные с ювелирным мастерством, проникнуть сквозь которые мне было не под силу ни магией, ни хитрым маневром. Это же не какой-то Гринготтс, Мерлин его забери, а дом Снейпа. И я его вижу. Одно из двух: либо мне все же вчера удалось ослабить силу какой-то части защиты, либо Снейп, по своей давней привычке, опять ткнул меня носом в грязь, позволив увидеть желаемое, но не достичь его. И ко второму варианту я склонялся больше. Оставалось все еще надеяться на собственное везение или извращенную милость хозяина, который снизойдет до незваного гостя и не испепелит его на месте, а предварительно скажет пару-тройку неласковых слов. Но хозяина дома за барьером не наблюдалось. Как, впрочем, и признаков других живых существ. Я обошел купол по окружности, все еще слабо надеясь обнаружить хоть микроскопическую брешь, и внимательно вглядываясь в окна небольшого дома. Может быть, Снейп отлучился куда-то по делам? За барьером не наблюдалось никакого движения, зато вовсю цвели цветы и какие-то неведомые мне растения в саду позади дома. Некоторые из них я узнал. Прямые стебли с мелкими лиловыми и красными цветами звались матиолой. Они цвели на маленьком газоне перед домом Дурслей и по ночам источали приторный аромат, долетавший даже до моего окна. О, я был уверен, что не найду здесь огородных грядок с нелепо торчащей брюквенной ботвой или следов забав садовых гномов, как в саду миссис Уизли. И на запущенное, заваленное камнями и хаотично растущими кустами подобие сада Гермионы это тоже не было похоже. Хотя Гермиона утверждала, что у нее под окнами «настоящий английский пейзажный парк». Может быть. Я никогда не отличался глубокими познаниями в гербологии, да и в маггловской ботанике тоже. Розу от кактуса, конечно, отличу, но только не в период цветения последних. Разглядывая цветущие, уже отцветшие и плодоносящие растения и деревья, рассаженные в одному хозяину известном порядке, я обошел круг и вновь вернулся к террасе. Что ж, ничего лучшего, чем выбрать одну точку и бить в нее, покуда хватит сил, я так и не придумал. Поэтому, выбрав светящийся зеленоватым узелок, где сходились воедино Протего и Репелло, связанные еще каким-то неизвестным заклятием, я направил на него палочку и монотонно начал долбить его Фините Инкантатем. Не знаю, как долго я продержался, прежде, чем рука, державшая палочку бессильно повисла. Кажется, зеленоватый огонек стал чуточку светлее. «Всего лишь вопрос времени», — подбодрил я себя. Если верить некоему сеньору Лучиано, умершему за сто миллионов лет до моего рождения, пара недель у меня в запасе есть. Передохну, пожалуй. Я опустил палочку, потер уставшие глаза, кинул взгляд на дом и обомлел от удивления. Как я пропустил момент? Не представляю. На террасе, облокотившись спиной о дверной косяк, скрестив руки на груди и скривив лицо в давно запатентованной саркастической усмешке, ломающей контур тонких губ, стоял ОН. Прежде, чем отключиться, я успел удивиться, что впервые вижу Снейпа не в привычной черной мантии, в чем-то безупречно-белом.

***

      Не знаю, сколько я провалялся без памяти, но, придя в себя, увидел все ту же черно-белую фигуру на террасе. Или я был в отключке всего несколько секунд, или Снейп не поменял позы за все это время. Сквозь полуприкрытые веки я рассматривал того, чей поиск на несколько дней стал главной целью моей жизни. Что-то не сходилось, и сразу я даже не мог понять что именно. Память и мое безудержное воображение наделили его высоким ростом, широким разворотом плеч, нервным подергиванием левого уголка глаза и длинными, обрамляющими лицо прядями. И непременно в развевающейся при каждом движении черной мантией. Стоящий у двери человек был другим: не таким высоким, слишком худым, с гладко зачесанными волосами. Да и к тому же одетым в совершенно обычные джинсы и белоснежную рубашку. Он был безмятежно спокоен и, казалось, никогда не испытывал ни страданий, ни боли. На один миг я засомневался. Ровно на секунду. Через секунду я скорее угадал, чем увидел, давно знакомое движение тонкой брови, и мой бывший профессор зельеварения, мой школьный кошмар, мой самый худший враг после Волдеморта и человек, которого я сейчас хотел видеть больше, чем кого-либо из живых и мертвых, шутовски поклонился и взмахом руки указал на распахнувшуюся входную дверь. Я вскочил, преодолевая слабость в коленках, и вновь ударил по светло-зеленому узелку чар. Вместо того, чтобы посветлеть еще немного, он приобрел багровый оттенок, заискрил и, взорвавшись, отбросил меня на несколько шагов от барьера. Отряхиваясь и мотая головой, я поднялся с земли, и решительно кинулся вперед. Прежде, чем я вновь поднял палочку, из сгустка, опасно мерцающего красным, выстрелила тонкая золотая линия с внушительной, явно карикатурной стрелкой, похожей на дорожный указатель «Съезд с трассы» и побежала куда-то в сторону от меня. Когда кончик стрелки, подрагивая, уперся в маленькую точку, отливающую лазурным свечением, я поднял глаза, и пристально посмотрел на Снейпа. Он стоял, все так же расслабленно прислонившись к косяку, и только кисть с тонкими пальцами выписывала концентрические круги, словно расширяя невидимое отверстие. Огонек на уровне моих коленей замерцал ярче, раскидывая лучи в стороны. Я не стал долго раздумывать и сунул в голубоватое свечение правую ногу в тяжелом ботинке. — Каким чудом вам удалось дожить до сегодняшнего дня? — услышал я до боли знакомый голос, прежде чем окончательно потерять сознание.

***

Мне вновь снился сон. Я уже почти отвык от них. Море, каким я представлял его по книгам и фильмам — бесконечно синее, сливающееся с таким же синим небом где-то вдали, и я, в огромной лодке, словно первокурсник, прибывающий в Хогвартс, качаюсь на легкой волне. — Хорошо здесь, правда? — спросила появившаяся ниоткуда фигура, завернутая в темный плащ. — Мне нравится, — осторожно ответил я, разглядывая собеседника. Плащ был запахнут наглухо, а капюшон надвинут на лицо так, что разглядеть его было невозможно. — Я бы хотел здесь остаться, — со вздохом сказал собеседник. — А ты? — Однажды я уже стоял перед таким выбором. Я предпочел вернуться. — Почему? — голова в капюшон вопросительно склонилась к плечу. — Слишком много незаконченных дел, наверное. Или слишком мало прожитой жизни. Не знаю. Может, все вместе — Ну тогда ты поймешь меня, — утвердительно сказала фигура и откинула с лица капюшон. Сцепив зубы, я подавил крик отчаяния, увидев молодое, еще не тронутое ужасными метаморфозами лицо и глаза, горящие холодным огнем. — Ты не сможешь вернуться, Том, — как можно спокойней произнес я. И тогда он рассмеялся неожиданно звонким и задорным юношеским смехом, от которого у меня заледенело все внутри. — Ты сам сделал все возможное, чтобы это случилось, глупый мальчик, — сказал он, отсмеявшись. — А теперь прости, мне некогда с тобой говорить. Столько дел, столько дел… — и подойдя ко мне почти вплотную, он легко ткнул меня в грудь. Словно отброшенный взрывной волной, я вылетел за борт и погрузился в темную, липкую массу, утягивающую меня на дно. Силясь выбраться на поверхность, я приоткрыл сомкнутые губы и густая, липкая жидкость хлынула внутрь, раздирая гортань адским огнем. Я захрипел, забился и … открыл глаза. — Спокойней, Поттер, это всего лишь Бодрящее зелье, — проговорил уверенный голос надо мной. — О, Мерлин, профессор! А я… А мне… Мне такой сон дурной приснился. — Вот уж удивили, — ухмыльнулся Снейп. — Легендарные кошмары Поттера. Что может быть тривиальней? — Вообще-то с некоторых пор они мне не снятся, профессор. — Что ж, будем считать, что моя скромная персона поспособствовала, — холодно сказал Снейп и, переместившись куда-то за изголовье, продолжил.— Если вы намерены произнести еще хоть слово, предупреждаю, что не следует обращаться ко мне «профессор». Хвала Мерлину, я избавлен от необходимости вдалбливать в головы неучей азы недоступных им знаний. Я заулыбался и привстал с узкого диванчика. В белой ли рубашке, в черной ли школьной мантии, Снейп оставался все тем же Снейпом. Все же есть в мире место постоянству! — Можете называть меня мистер Снейп. Или, если вам угодно, Северус, — добавил он, возникая передо мной со стаканом, наполненным буроватой жидкостью. — Пейте. Естественно, это быстродействующий яд. Я рассмеялся и в три глотка осушил стакан, пока Снейп с интересом изучал мое лицо. — И? — спросил он, все так же сверля меня взглядом. — Спасибо, — вежливо поблагодарил я, чувствуя, как блаженное тепло и легкость разлились по венам. — За все спасибо, — уточнил я, но Снейп отмахнулся от слов, как от назойливой мухи, думая явно о чем-то другом. Я вертел головой, осматривая неожиданно светлую и просторную комнату, в которой, судя по всему, хозяин проводил основное время. Успел пересчитать все книжные полки у дальней стены за огромным письменным столом, когда Снейп наконец-то заговорил. — Когда вы ели последний раз, мистер Поттер? — Нет уж, пожалуйста, зовите меня Гарри, мистер Снейп, — горячо возразил я. Лицо Снейпа скривилось так, словно он раскусил конфету со вкусом рвоты. — Потрудитесь ответить. Я редко задаю вопросы из простого человеколюбия, и это не тот случай. — М-м-м… — я пытался вспомнить. — Позавчера вечером, — наконец неуверенно произнес я. Снейп посмотрел на меня так, словно я признался ему как минимум в десяти убийствах единорогов, и резко сорвался с места, исчезнув за соседней дверью. — Пожалуйста, мистер Снейп, только не мясо, — прокричал я ему вслед, что есть сил. — Мисс Грейнджер удалось записать вас в общество защиты животных? — хохотнул Снейп, выныривая из-за двери. — Я бы предпочел что-нибудь сладкое. И кофе, если у вас есть, — вежливо добавил я. — По странной случайности, есть, — ответил он, возвращаясь в кухню. Спустя несколько минут он вернулся с подносом, от которого исходил божественный аромат. — А ведь до сегодняшнего дня я думал, что умею варить кофе, — пробормотал я себе под нос, получив в награду еще одну усмешку Снейпа. Как, оказывается, я соскучился по вот таким улыбкам — не сочувственным, не преувеличенно радостным, не фальшиво вежливым. — Ешьте, мистер Поттер. — Гарри, — поправил я, по новоприобретенной привычке принюхиваясь к куску шоколадного торта, обильно посыпанного сверху цветной пудрой. — Ешьте, — настойчиво повторил Снейп. — А после этого немедленно в душ. От вас, мистер Поттер, несет, словно вы неделю в норе василиска провели. Да еще и всю мебель мне ботинками испачкали, — ворчливо сказал он. — Всего лишь ночь в лесу. С вашей же не очень легкой руки, мистер Снейп, — парировал я, ожидая следующего его выпада. Но он смолчал, вновь внимательно изучая мое лицо, пока я жевал торт, надеясь, что меня не стошнит прямо на толстый светлый ковер. — Спасибо, очень вкусно, — поблагодарил я, получив в ответ насмешливое фырканье. — Ну-ка встаньте, мистер Поттер, — вдруг сказал он. Затем, окинув взглядом мою, явно не подходящую местному климату одежду: толстый свитер, ботинки, плотно намотанный на шею шарф, он удалился и, вернувшись, протянул мне легкие джинсы и футболку. — Уж простите, гостевых тапочек у меня нет. Я не принимаю гостей. — Наверное, им просто нелегко до вас добраться, — рассмеялся я и, подхватив вещи, направился в ванную, чувствуя на своей спине буравящий взгляд черных глаз.

***

      Я тщательно обтерся и натянул чистую одежду прямо на голое тело. Я даже высушил волосы заклинанием. Не хватало еще закапать его драгоценный ковер водой с моей шевелюры. На вешалке висел его халат. Естественно, зеленый. Скользкий и прохладный, но от него исходил такой живой и теплый запах, что я не удержался и натянул его на себя. Мне вдруг стало легко и хорошо. Это было похоже на приветственные объятия, которыми мы со Снейпом вряд ли уже обменяемся. Я повертел в руках гермионин шарф, раздумывая, не намотать ли его снова, прикрывая шрам. После махнул рукой и отправил его к куче своего тряпья, сваленной в углу. Взмахом палочки избавил себя от необходимости заботиться о зимней одежде. Если Гермиона будет слишком страдать от потери нескольких метров цветных ниток, сплетенных хитрым способом — куплю ей новый шарф. Или даже два. А до ее дома после аппарации я и голым доберусь, если нужно будет. Помедлив перед дверью еще несколько секунд, с сожалением стягивая халат и перебирая в голове все возможные слова так и не подготовленной речи, я решительно шагнул в комнату. Но прежде, чем я открыл рот, Снейп, вполоборота сидящий на узком диване, резко выпрямился и, повернувшись ко мне, вопросил тоном, не предполагающим ухода от ответа: — Давно это с вами, мистер Поттер? И уставился на меня изучающим взглядом, словно на лягушку на разделочной доске. — Кое-что с рождения, — решил увильнуть я, так и не поняв, что именно его интересует. — Об этом я осведомлен намного лучше прочих, — напомнил Снейп, все еще сверля меня взглядом. Я вдруг съежился и захотел прикрыть голову, шею и пах одновременно. А лучше надеть мантию, опрометчиво оставленную дома, чтобы бывший профессор не увидел, как предательский жар румянца расползается по моим щекам. Что он все-таки хочет узнать, Мерлин его дери? — Я имею в виду благоприобретенные особенности, — заметил он, не отводя глаз. — Не трудитесь излагать всю биографию. Сконцентрируйтесь на последних десяти-пятнадцати днях. — Блядь, — пробормотал я себе под нос, и увидел, как он поморщился. Ну надо же, словно третьекурсница Шармбатона при виде грязного носка! — Я, конечно, почти ничего не собирался от вас скрывать, но хотелось бы знать, что именно вас интересует. А то, знаете ли, многое произошло, — решился я на небольшую дерзость. — Ну уж конечно, не ваша насыщенная сексуальная жизнь, — хохотнул Снейп, неожиданно забросил ногу на ногу и, отвернувшись от меня, словно потеряв всякий интерес, монотонно заговорил. — Ваш уровень магической и физической силы неуклонно стремится к нулю. Вы выпили зелье, содержащее экстракт хинина, и даже не поморщились. Не испытывали потребности в еде более полутора суток и трижды потеряли сознание только в моем присутствии. Ладонь вашей левой руки истыкана шипами рыбы-ежа. Не удивляйтесь, Поттер, я все еще знаю толк в пытках. Ваше бессознательное тело не только не прореагировало на боль, но вы не заметили этого до сих пор. Да-да, именно вот там, — кивнул он, когда я воззрился на свою ладонь. — Ваше очаровательное украшение пыталось отгрызть мне палец, — уголок его рта дернулся в почти человеческой улыбке. — В довершение всего, вы полакомились тортом, обильно усыпанным Capsicum frutescens, кайенским перцем, проще говоря. И благодарили меня так, словно отведали сахарной ваты в парке развлечений. Повторяю вопрос: давно это с вами? Произнеся явно намного больше слов, чем намеревался, Снейп, словно утомившись, откинулся на низкую спинку и прикрыл веки. Не раздумывая долго, вместо ответа я преодолел разделявшее нас расстояние, встал прямо перед ним и задрал белоснежную футболку до самой шеи. Он распахнул глаза от неожиданности, скользнул холодным взглядом, напомнившим мне десятки врачебных осмотров в Мунго, по моему телу, и замер, рассматривая подарок неизвестного «благодетеля» над моим левым соском. Затем он посмотрел мне в глаза так, что моя рука сама дернулась, чтобы поправить съехавшие очки и одернуть футболку. Но Снейп быстрым движением перехватил мое запястье. — Погодите, мистер Поттер, — сказал он глухо. — Дайте полюбоваться столь редким явлением. — Что вы имеете в виду, профессор? — я чувствовал себя неловко под его цепким взглядом, в нелепой позе, неудобно придерживая рукой край задранной одежды. Более странной встречи я не мог себе представить никогда. Мне показалось или едва различимый огонек явно не академического интереса, все же на долю секунды вспыхнул в его глазах? — Ничего такого, что могло бы нанести ущерб вашей репутации, — произнес он холодно и отвел взгляд. — Репутации?! — воскликнул я, опуская футболку, и указал освободившейся рукой на стопку «Пророка», лежащего на краю стола. — Мистер Снейп, кто как ни вы мог бы заметить, что никакой репутации у меня давно не существует. — Мог бы. Если бы мне это было интересно. — А вам не интересно? — Ни на секунду. — Тогда зачем вы впустили меня сюда? — пошел в атаку я, забыв о том, что явился к нему со словами благодарности и даже просьбой о помощи. — В противном случае вы разнесли бы мне дом, мистер Поттер, прежде чем скончались бы на его пороге. А он мне слишком дорог. К сожалению, я не могу недооценивать ваши способности даже в таком прискорбном состоянии. — Оу, это был комплимент? — Как вы могли подумать? Вы по-прежнему беспечный, заносчивый, не желающий думать субъект с феноменальным везением. — И именно поэтому вы возитесь со мной как любящая бабушка? — Не забывайтесь, мистер Поттер! Мотивы моих поступков недоступны вашему пониманию. — Даже после того, как я увидел ваши воспоминания? — вопрос сорвался с моего языка раньше, чем я успел подумать, что он бестактен. — Тем более после того, что бы вы там себе не вообразили, — поднимаясь, холодно ответил Снейп и, отодвинув меня, словно я был каким-нибудь ящиком, стоящим на пути, стремительно вышел из комнаты, как в лучшие хогвартские времена. Клянусь, я рассмотрел полы черной мантии, мелькнувшие в дверном проеме.