Дурные привычки и прочие неприятности

      Вылетев за ним на увитую неизвестным мне растением террасу, я притормозил, слушая, как он пытается извлечь из маггловской зажигалки язычок пламени. И лишь когда он приподнял голову и выдохнул струйку плотного, тяжело пахнущего дыма в небо, я осторожно подошел к нему и коснулся плеча. Мы оба вздрогнули — он от моего прикосновения, а я от того, что внимательный взгляд Снейпа заметил давным-давно, оглядывая меня в гостиной. Мы сравнялись в росте. Я больше не должен был смотреть на него снизу вверх, словно покорный ученик. Если бы я придвинулся на шаг ближе, то уткнулся бы лицом прямо в его гладкий, без единой выбивающейся прядки, затылок. Его волосы по-прежнему были смазаны какой-то жирной дрянью, но на этот раз мне пришла на ум батарея флаконов на туалетном столике Джинни. От его волос терпко пахло такой же травянистой горечью, как из одной из тех бутылочек. — Послушай…те, мистер Снейп, — тихо сказал я, прикрыв глаза и изо всех сил стараясь донести до него всё, передуманное и перечувствованное за полгода. Не так, не так я все хотел сделать, но какие, к боггартам, планы, если речь идет о Снейпе! — Я знаю, что вы не враг мне. И я не враг вам. Вы даже представить не можете, насколько не враг, — я осторожно сжал пальцы на его вновь напрягшемся плече. — Но кто, как ни вы, лучше всех понимает, что мне сложно рассказать все это, да еще и так, чтобы вы не поняли меня превратно. И я продолжил, осененный внезапной мыслью. — Предлагаю, — сказал я горячо, — воспользоваться тем, в чем вы общепризнанный гений. — Вы правы, Поттер, — сквозь зубы ответил он. — Мне следовало отравить вас, пока вы не пришли в сознание. Теперь вы готовы добровольно выпить яд из моих рук? — по мере того, как он говорил, голос становился громче, а интонация сменилась с печальной на привычную язвительную. — Из ваших — что угодно. Но если этого можно избежать именно сегодня, я бы предложил вам воспользоваться легилименцией. Считайте, это будет платой за ваши воспоминания. И намного лучше, чем если я начну рассказывать все сам. Я обязательно что-то забуду или перепутаю, или упущу что-то важное. В любом случае, мне нечего от вас скрывать, — быстро добавил я, когда он удивленно оглянулся в ответ на мое предложение. — А если и есть, то уверен, вы не используете это против меня. — Что заставляет вас так думать, мистер Поттер? — он ловко повернулся и выпустил струйку дыма прямо мне в нос. — Может быть, я повзрослел, профессор? — В таком случае, именно это вам удается скрывать лучше всего. И, затянувшись в последний раз, он отшвырнул в сторону сигарету, на лету испепеляя ее одним движением пальцев. На деревянный пол осела кучка пепла тут же подхваченная легким ветерком. — Что ж, — неожиданно жизнерадостно продолжил он, проскальзывая между ограждением и мной, — если вы все еще такой отчаянный глупец — прошу вас. — Мистер Снейп, у меня есть просьба, — проговорил я, когда мы устроились друг напротив друга в креслах у неразоженного камина. За каким чертом ему нужен камин в таком климате? Вряд ли дом подключен к каминной сети. — Не утруждайте себя, мистер Поттер. Гарантирую, что никакого ощутимого физического ущерба я вам не нанесу. Что же касается моральной стороны… Растения в моем саду — отличные слушатели. Особенно одно несговорчивое дерево, никак не желающее цвести. Я даже хотел назвать его Гарри, настолько оно упрямо. Других собеседников у меня нет. Я с удивлением глянул на Снейпа и понял, что он шутит. Не ехидничает, не иронизирует, как обычно, а именно шутит. На его лице блуждала тень мягкой улыбки, но тонкие пальцы подрагивали, сжимая рукоятку палочки, словно у охотника, уже взявшего на прицел долго выслеживаемую дичь, но все еще не спустившего курок. — Нет, нет! Вот видите, вы опять неправильно меня поняли. В который раз! — воскликнул я и пояснил. — Я хотел бы, чтобы вы не ограничивались последними неделями. Пожалуйста, начните с первого мая прошлого года. Есть многое, чего не помню я сам. Или не понимаю. — Какой неожиданный подарок, — удивленно проговорил Снейп. — Грех отказываться. Расслабьтесь, мистер Поттер, я постараюсь не причинить вам особого вреда. — Я доверяю вам, профессор, — устроившись поудобней, я прикрыл глаза. — Легилименс! — прозвучал в тишине его голос, и кончик палочки коснулся моего лба. Как это было непохоже на наши памятные уроки времен пятого курса! Меня окутала теплая волна, и я вдруг вспомнил, как однажды оказался вместе с Джинни в маленькой антикварной лавке Диагон аллеи. Пока она до хрипоты торговалась с помощником за какое-то очередное бюро, инкрустированное перламутром, я с интересом наблюдал за хозяином. Мистер Бильдеберг Броггенауэр, вот как его звали. Натянув белые замшевые перчатки, он неспешно, перебирал вещи, выставленные в самой дальней небольшой стеклянной витрине. Он бережно брал каждую из них, нежно поглаживал то ладонью, то одним пальцем, словно любимого домашнего зверька, что-то нашептывая, осматривал со всех сторон, близко поднося к толстым линзам очков, и так же осторожно возвращал на место, без единого стука о стекло полки. Именно так обходился Снейп с моей памятью. Словно поглаживал мягким бархатом изнутри. Сосредоточенно, последовательно, но очень бережно перебирая воспоминание за воспоминанием. Даже приятно, очень-очень приятно. Наверное, так чувствуют себя кошки, когда любящий хозяин почесывает их за ухом. Легкое покалывание спустилось вниз по моему позвоночнику и я, кажется, почти застонал от удовольствия. — Достаточно, мистер Поттер! Придите в себя! — прозвучал над моим ухом голос, и мне пришлось нехотя разлепить глаза. — Ну, что там нового? — нетерпеливо поинтересовался я. Снейп молчал, бессильно откинувшись в кресле, по его лбу градом струился пот. Одна из капель — крупная, мутная, повисла на кончике носа и сорвалась вниз, оставив на белизне рубашки пятно. — Отсутствие практики не способствует навыкам, — пробормотал Снейп, не открывая глаз. — Готов предложить себя в качестве тренажера, — быстро согласился я. — Если, конечно, осталось хоть что-то, чего вы обо мне не знаете. Он долго молчал, выравнивая дыхание. Очень долго. Так долго, словно прошла целая вечность. — У меня были другие планы на сегодняшний день, — наконец проговорил он и открыл глаза. — Впрочем, планы на вечер я менять не намерен. — О, неужели романтическое свидание? — не удержался я от язвительной шпильки. — Что-то в этом роде, мистер Поттер, — криво усмехнулся он, и, пошатываясь, попытался встать. Подлетев к креслу, я протянул ему руку, которую он с привычно-брезгливой миной проигнорировал. — Я предпочел бы сейчас не обсуждать то, что увидел, — быстро сказал он, опираясь на спинку кресла. — Посему прошу воздержаться от лишних вопросов. В нужное время ваше любопытство будет удовлетворено. И он медленно направился в дальний угол комнаты, к полке, уставленной разнокалиберными книгами. Пока я закрывал и открывал рот, силясь не дать вырваться на волю роившимся в голове вопросам, тяжелая панель отъехала в сторону, открывая узкий темный проход, и тут же замкнулась за его спиной. Раздосадованный, я остался в тишине и одиночестве пустой гостиной. Некоторое время я изучал холодный камин, потом переплетение нитей ковра и гладкую ручку кресла. Затем мой взгляд устремился дальше, к необъятному письменному столу. Ноги сами понесли меня к нему, и все еще не рискуя прикоснуться, я рассматривал хитрый письменный набор из зеленого камня, черное, по виду вороново, перо в чернильнице, и ворох бумаг, большей частью на непонятных мне языках, исписанных знакомым узким почерком. В конце концов, как бы невзначай — а что здесь такого странного, я просто осматриваю комнату? — перебирая пальцами корешки книг, я оказался у той самой книжной полки. Я не сомневался, что за панелью скрывается вход в лабораторию и не хотел ничем обидеть Снейпа. Но все же природное любопытство взяло верх, и я, направив палочку прямо в центр полки, прошептал заклинание, проявляющее щитовые чары. — Какие странные у вас представления о гостеприимстве, мистер Поттер, — послышался голос Снейпа из-за сдвигающейся панели. — А мне казалось, что вы успели убедиться, что без моей доброй воли доступ к моим секретам для вас закрыт. — Простите, сэр, — пробормотал я, словно школьник, пойманный за игрой в подрывного дурака на задней парте класса. — Мне просто стало скучно. — Умному человеку никогда не скучно наедине с собой и библиотекой. Впрочем, это не про вас, — спокойно заметил Снейп. Но что бы он ни говорил сейчас, я успел увидеть то, что ожидал — все те же три тонкие серебряные нити в вязи защитных заклинаний. Тем временем Снейп, не обращая на меня внимания, звенел чем-то на письменном столе. — Мистер Поттер, — нетерпеливо окликнул меня он, и я воззрился на ряд емкостей, выстроенных на столе. — Как я уже говорил, планы на вечер я менять не собираюсь. Если вы решите по-прежнему досаждать мне своей компанией, то потрудитесь четко следовать инструкциям. И он выложил на край стола мелко исписанный листок. — Это поможет сделать вечер не настолько отвратительным, — сказал он, — и временно вернет чувствительность кое-каким рецепторам. Например, вкусовым. Вы же не откажетесь от хорошего ужина? — Я был согласен и на яд из ваших рук, — напомнил я. Снейп фыркнул и заверил: — Если будете продолжать в подобном духе, до этого дойдет непременно. И даже раньше, чем вы можете себе представить. И только тут я заметил, что он успел переодеться, и поверх уже темной рубашки и брюк, на нем красуется длинный плащ, а шея плотно укутана толстым шарфом. — Если уж по вашей милости я вынужден покинуть на время дом — поверьте, мистер Поттер, это стоит мне немалых моральных усилий — то попрошу вас во время вашего нахождения без присмотра, не пытаться взломать ни одного заклятия. Испепелять ваш хладный труп мне не доставит ни малейшего удовольствия. Вы поняли? Вместо ответа я кивнул. — Все ящики стола, равно как и дверь спальни, спальня там, — он указал на лестницу, ведущую наверх, — любые выходы из дома, в том числе и в сад, зачарованы. Для вашего же блага, мистер Поттер. В вашем распоряжении весь первый этаж и терраса. Принимайте зелья четко в указанное время и в соответствии со списком. Он взмахнул палочкой и над столом загорелись зеленые цифры таймера, напоминающие электронное табло. До приема первой порции оставалось шестьсот, нет, уже пятьсот пятьдесят шесть секунд. — Ну что вы молчите? Совсем дар речи потеряли? Хоть кивните в этом случае. — Да, сэр — сказал я глухо. — Можете пользоваться библиотекой, если, конечно, найдете нужным. И вот еще что… — он помедлил, словно подбирая слова. — Как я понял, не слишком много людей озаботится вашим отсутствием. Но, может, стоит дать знать мисс Грейнджер, что вас не затоптал бешеный гиппогриф? Я изыщу возможность отправить сову. — Ох, я и не подумал, — воскликнул я, пошарив взглядом в поисках чистого листа бумаги. — Как обычно, — сухо констатировал Снейп и протянул мне лист и черное перо. Я прикусил губу в раздумьях, а затем быстро написал: «Нашел, кого искал. Вернусь, когда вернусь. Гарри». — Браво, мистер Поттер! Эпистолярный жанр еще одна из ваших сильных сторон. Я имел несчастье убедиться в этом лично, — воскликнул Снейп, заглядывая мне через плечо. Затем аккуратно свернул записку и спрятал во внутренний карман плаща. — Приложите все усилия, чтобы мой дом остался в целости. Впрочем, если вы будете следовать инструкции, усилий для этого и не понадобится. До вечера! — До вечера, мистер Снейп! — прокричал я ему вслед, глядя как его худая фигура стремительно пересекает двор. За секунду до аппарации он поднял руку в прощальном взмахе. — Я жду вас, профессор. Я всегда буду вас ждать, — проговорил я и тут же подскочил, испуганный омерзительным звуком таймера, доносившимся от стола. Я опустошил первые два фиала и растерянно оглядел пустую комнату. Ну и что мне делать теперь?

***

      Я стоял посреди просторной комнаты, испытывая хорошо знакомое мне чувство внутреннего опустошения. Со мной это бывало тысячи раз. Очень живо я представил беснующуюся вокруг меня толпу, скандирующую: «Ты сделал это, Гарри, ты сделал!!!» и норовящую то ли обнять меня, то ли разорвать в клочья. «Ты победил, Гарри! Ты поймал! Ты собрал! Ты убил! Ты нашел! Ты нашел его!». Кажется, в толпе мелькали знакомые лица. «И что ты будешь делать дальше?» — пытливо поинтересовалось одно, смутно похожее на Гермиону. — Как обычно, пойду пожру, — буркнул я в ответ, и пятно с подобием растрепанной прически растаяло. Для верности я пару раз мотнул головой, отгоняя наваждения, и не желая дальше рассуждать о том, что для меня важнее — движение к цели или ее обретение, двинулся к двери в кухню. Если и есть что интересное, так это возможность изучить дом Снейпа. Хотя бы то немногое, что он позволит мне увидеть. Погремев ящичками и не найдя в них ничего, кроме образцового порядка, — даже кастрюли и сковородки были расставлены по размеру — я открыл совершенно маггловский холодильник, непонятно почему работающий в доме, наполненном магией. Он был удручающе пуст. Прекрасное исключение составляли ряды одинаковых, темного стекла, флаконов, громоздящихся на узких полочках дверцы да небольшой шоколадный торт, кусок которого я уже имел счастье попробовать. Я явственно услышал, как у меня заурчало в желудке. «Думаю, Снейп не слишком разозлиться, если я съем еще кусочек, — решил я, разглядывая торт. — В конце концов, это даже хорошо. Наверное, его снадобья дают нужный эффект. Почему наверное? Наверняка ведь». Я откромсал внушительный кусок покрытого шоколадом бисквита и, переложив его в тарелку, кинулся обратно в комнату, откуда раздавался отвратительный зуммер таймера. Сверившись со списком, я глотнул три глотка из очередного пузырька. Неизвестное зелье наполнило рот ужасной кислятиной, я сглотнул примерно литр слюны прежде, чем мысли вернулись к торту, а от торта плавно перетекли вовсе не к гастрономическим темам. Я зажмурился, вспоминая, как стоял перед ним с задранной футболкой, а он ощупывал мое горящее тело заинтересованным взглядом. Потом добавил ощущения от теплых, осторожных, почти нежных прикосновений Снейпа к моим воспоминаниям. Если бы он так же коснулся меня не мыслями, а кончиками пальцев… губами… Вот это была бы встреча. Я осторожно погладил шрам на груди. Он мог бы к нему прикоснуться. Вот так. И даже ниже. Или еще ниже. И посмотреть мне прямо в глаза. Я рванул в ванную и зарылся лицом в легкий шелк длинного халата. Вдыхал, вдыхал до боли в легких горячий аромат свежескошенной травы и солнца. Точно такой запах бывает, когда поработаешь на солнцепеке газонокосилкой. Я хорошо помнил, как в той, нелюбимой, но мирной жизни, опустошив мешок со скошенной травой подальше от дома, падал на нее навзничь и раскидывал руки в стороны. Никогда я не был более счастлив в доме Дурслей, чем в эти моменты. Этот запах — горький, опьяняющий, окутывал меня со всех сторон, я хотел впитать его полностью, целиком. Я терся джинсами, оставляя на них пятна зеленого травяного сока, о кучу срезанной травы, и кончал так, как можно кончать только в пятнадцать лет наедине с собой, смешивая ароматы старой джинсы, сочной свежей травы и собственной спермы в единый, уникальный, навсегда оставивший отпечаток в памяти, запах. Халат Снейпа пах точно так же. Почему же в Хогвартсе от него всегда разило жгучей смесью полыни и горелой сажи? — Ты будешь моим? — шепнул я шелковому одеянию, равнодушно висящему на крючке. — Прошу, хоть на пять минут. И, вжавшись в холод шелка, я завертел бедрами, скользя по ткани. Селеста привычно перебралась с запястья повыше и, вздохнув, устроилась над локтем. Закрыв глаза, я пробовал на вкус холодный шелк, упиваясь ароматом и представляя губы Снейпа — тонкие, холодные, почти неуловимо пахнущие травами, на своем лице и шее. Когда я скинул брюки и обернул болезненно горящий член тонкой тканью, одна из сбившихся складок скользнула куда-то вглубь, коснувшись кожи под яйцами. Я словно наяву почувствовал нежные пальцы, ласкающие мою промежность, и слишком быстро кончил, покрывая шелк мокрыми белесыми пятнами. Уткнувшись головой в стену, я все еще не отпускал очередной суррогат, желая насладиться его объятиями после бурной разрядки, когда услышал противный сигнал. Застонав так, словно стая дементоров отбирает у меня лучшее из воспоминаний, я, не в силах расстаться с пахнущим травой и спермой — мной и Снейпом — халатом, накинул его поверх смявшейся футболки, подтянул джинсы и кинулся в комнату. Влив в себя мерзкое, отдающее легкой гнилью, зелье, я бессильно повалился в кресло у стола и принялся за торт. С наслаждением пережевывая сладкую шоколадно-бисквитную массу, я шарил глазами по столу, пока не наткнулся на нечто безусловно заслуживающее внимания. Такие вещи я видел много раз и в старых маггловских фильмах, и в антикварных магических лавках: закрепленные на толстой янтарной пластине при помощи двух скоб листки перекидного календаря. На развороте под сегодняшней датой красовался нарисованный летящим росчерком пятилистник клевера. Я пролистал календарь, начинавшийся почему-то в марте прошлого года, и обнаружил в нем много странных пометок, смысл которых я не смог уловить, как ни старался. Сплетения заглавных букв, символы, смутно напомнившие если не уроки зельеварения, то лекции профессора Синистры. В марте и апреле они встречались редко, зато седьмого мая на листке нашелся внушительный убористый список зелий, среди которых я разобрал только кроветворное и, похоже, Летейский эликсир. Страничка от третьего июня была украшена схемой рассадки растений, а середина августа изображением фаз Луны и комментариями на латыни. Я листал одному автору понятные сокращения и символы, натыкаясь то на живую зарисовку драки двух мелких птиц за червяка, то на замеры чего-то в дюймах или унциях, то на стайки заглавных латинских букв и колонки цифр. Это вполне могло бы сойти за дневник, если бы Снейп позволил себе беспечность его вести. Тридцать первое октября было зачеркнуто жирным крестом и украшено изображением падающей звезды, а день Рождества полностью исписан сложной химической формулой. Не успев поразмыслить над всем, что увидел, я с замиранием сердца перевернул несколько страниц и уставился на шестое января, где красовалась много раз обведенная пером буква Г и жирно зачеркнутое целое слово рядом. Вспомнив одну из недавно прочитанных книг, я перевернул назад страницу и внимательно всмотревшись, разглядел отпечатавшиеся на предыдущем листе тонкие буквы «…гда». Таймер заморгал ярко-зеленым и вновь выдал терзающую уши трель. Следующей по списку была широкая чаша на тонкой ножке, напомнившая о хрустальном бокале с шампанским. Пузырьки в ней были ничуть не хуже, чем в самой дорогой шипучке из запасов Джинни. Я с удовольствием выпил до дна на удивление прохладный напиток и сразу же почувствовал тяжесть в ногах и голове. Со слипающимися глазами я добрел до дивана, на ходу взмахом палочки трансфигурируя его в удобную широкую тахту. «Снейп жутко разозлится», — подумал я, засыпая, плотно укутавшись в запятнанный следами моей внезапной страсти халат. Но сил и времени на еще одно движение палочкой у меня уже не было. Зелья Снейпа работали безотказно, и я провалился в глубокий сон, словно меня внезапно накрыли свето-звукоизолирующим заклятьем.