Дурные привычки и прочие неприятности

      Рывок аппарации вынес меня с крыльца Гермионы прямо в центр Диагон аллеи. Хрен знает почему именно она возникла у меня в голове в самый последний момент. Не лучший выбор для человека, оказавшегося босиком, в одних джинсах и футболке под пронизывающим ветром и неизменной зимней помесью дождя и снега. Камни мостовой уже жгли пятки ледяным огнем, а я все оглядывался по сторонам, удивляясь, словно в первый раз, шуму и цветным огням витрин. Здесь все было так же, как в прошлой жизни, и все было по-новому одновременно. Те же люди, снующие вокруг, завернувшись в теплые шарфы и зимние мантии. Те же вывески. Пожалуй, чуть посвежее, чем раньше. Я стоял как раз напротив «Волшебного зверинца». В витрине переливалась всеми цветами гигантская радужная жаба в круглом аквариуме. Она лениво повернула в мою сторону голову и шмякнула длинным языком по стеклу, слизывая муху. На стенке аквариума остался мутный синеватый след. Я похлопал себя по карманам, убеждаясь, что они пусты, поборолся с искушением забросить в ближайшую канаву пятидесятипенсовик-портал, но затем бережно спрятал его поглубже в маленький кармашек. Мало ли зачем понадобится. Поднял голову и прикинул расстояние до конца аллеи. Сорвавшись с места, подгоняемый морозным ветром, я ринулся к зданию Гринготтса. Кислоглазый пожилой гоблин и ухом не повел, когда я ворвался в тихий зал и, трясясь и стуча зубами, протянул ему палочку для проверки. — Триста галлеонов, — двинул я примерзшей челюстью. — Половину маггловскими. — Три минуты, мистер Поттер, — степенно произнес кислоглазый, пока я приплясывал на холодном мраморе. Вынырнув из-под стойки, гоблин выложил передо мной кучу золота и ворох цветных бумажек. Затем, неодобрительно поцокав языком, критично оглядел меня и выудил откуда-то снизу бархатный мешочек, в который сгрузил монеты и банкноты. — Рады видеть вас среди клиентов нашего банка. Счастливого дня, — равнодушно пробубнил он дежурную фразу. — Да чтоб у тебя каждый день был таким счастливым, — огрызнулся я шепотом на ни в чем не повинного клерка и вылетел из банка. Странно было бы ожидать, что вместо зимы на Диагон аллее наступило лето. Теперь ветер дул мне в лицо, заползая под очки мерзкими струйками, и глаза сразу заслезились. Этого еще не хватало! Я несся по аллее, на ходу растрепывая волосы, чтобы прикрыть шрам. Краем глаза углядел полутемную мрачную витрину с тяжелой мантией чудовищно старомодного покроя, и ноги отказались нести меня дальше. Я распахнул низкую дверь, выдавившую всхлип из дверного колокольчика. Внутри было не намного теплее, чем снаружи. — Иду, иду, уже иду, — услышал я надтреснутый голос, а вслед за ним шаркающие шаги. В дальнем углу взметнулась вверх портьера, и в комнату выкатился шар мантий, накинутых одна на другую. Из ткани торчал гигантский нос и пара густых седых бровей. — Тэк-с, тэк-с, тэк-с, — прошуршал клубок мантий неприветливо, — что же тут у нас? — Мне б одежду какую-нибудь, — сдерживая дрожь, проговорил я. Клубок кивнул и вновь уполз за портьеру. Из-за плотной ткани послышался звон стекла и неясное бормотание. — Вот вам, молодой человек, — старик выполз в лавку, держа в руке дымящуюся глиняную кружку. — Пейте немедленно. В противном случае, хе-хе-хе, лучшие гробы у мистера Каллистера через три лавки вправо. Крайне рекомендую. От чашки исходило успокаивающее тепло, и я без колебаний выпил горячий, пахнущий медом и травами напиток до дна. — Вот так-то лучше, — проскрипел старик. — Харви Хунгариан к вашим услугам. — Холодно очень. Было. Спасибо за питье, мистер Хунгариан. Хочу купить у вас одежду. И обувь, — добавил я, пошевелив пальцами ног. Он покопался в складках одной из мантий и извлек на свет пенсне с треснутым стеклом. Внимательно оглядев меня, он пробормотал под нос: — Жаль, жаль, молодой человек не питает пристрастия к классике. И вновь ушаркал куда-то вглубь лавки, оставив меня наслаждаться ласкающими волнами тепла, разливающимися по телу. Я присел на сомнительной крепости стул и — неудивительно! — нахальный и любопытный докси тут же опустился на мое плечо. — Кш-ш-ш, — шикнул я, и докси, скривив обиженную рожицу, скрылся в темном углу. Из-за пыльной портьеры выплыла куча вещей, ловко удерживаемая в воздухе палочкой хозяина лавки. — Вот вам, — ворчливо произнес он, опуская вещи к моим ногам. — Выбирайте. Да продли Мерлин твои дни, Харви Хунгариан, в груде тряпья оказалась пара кроссовок по размеру и теплые носки! Покопавшись еще немного, я отыскал кофту с глубоким капюшоном, длинный полосатый шарф и вполне сносную куртку. Стоит ли придираться к прожженной на кармане дырочке, если я по сей день шляюсь в чужих обносках? — Перчатки бесплатно, — просипел лавочник и протянул мне простую вязаную пару. — Спасибо, мистер Хунгариан. Большое спасибо. Вы спасли меня,— еще раз искренне поблагодарил я. — Пяти галлеонов достаточно? — Легко спасти того, кому не суждено умереть, — прошелестел он в ответ и ловко сунул монеты куда-то вглубь клубка мантий. — Могу я попросить у вас совета, мистер? — спросил я осторожно. — До полнолуния мои советы бесплатны,— то ли захихикал, то ли закашлялся старик. — Я не хотел бы останавливаться в «Дырявом котле». Может быть, порекомендуете мне спокойное место? — Ноктюрн аллея принимает всех без разбора, молодой человек, — проговорил он важно и скрылся с моих глаз. В лавке воцарилась тишина. Я выскользнул на улицу, не потревожив дверной колокольчик. «Ноктюрн аллея принимает всех без разбора». Так когда-то сказал мне Рон, выслушивая мой рассказ о том, как я в детстве заплутал в темных закоулках. Почему бы и нет? Я добрел до хорошо знакомой лавки письменных принадлежностей и свернул в темную арку. Ноктюрн аллея принимает всех, примет и меня.

***

Сейчас, когда я согрелся, а лицо было надежно скрыто капюшоном и толстым шарфом, мысли, напрочь вынесенные из головы морозным ветром, вернулись и зашипели наперебой, словно клубок трехголовых змей. … Тоже мне подруга! А он-то… А еще смотрел так… А в прошлую пятницу он вернулся заполночь, не притронулся к остывшему ужину. И долго молчаливо тянул скотч у камина. А мне даже не предложил. А она… ну она же не могла знать… не могла не знать… Я и сам не знал. Ну и пусть. Конечно, она умная, а я… Мистер Поттер, вы не способны. Мистер Поттер, вы неуклюжи. Вы не понимаете, мистер Поттер. А сам дрочил мне, и целовал, и он хотел меня, хотел, я уверен. Потому что, когда не хотят, так не целуют. Снейп, блядь, Северус, ну какого хрена ты оказался жив?! Я бы пострадал немного и тихо сдох, никого не напрягая. Но сейчас, нет, правда, для чего все это? Почему ты всегда усложняешь мне жизнь? Я не умею, как ты играть в игры за обе команды сразу. Ну зачем, зачем, почему? Почему ты позволил мне уйти, бессердечная сволочь? Я был так счастлив. И если я тебе не нужен, то мог бы так и сказать, а не кормить задушевными разговорами и обещаниями. «Не сегодня, мистер Поттер», — это ты сказал. «Не сегодня» — сказал я Гермионе. И моё «не сегодня» значило «никогда». А твоё, что значило твоё? Твоё привело меня сюда. Я застонал, стиснув зубы, и прислонился к холодной кирпичной стене, осознавая, что я ни на шаг не продвинулся вдоль аллеи, а так и стою возле арки, размахивая руками и разговаривая сам с собой. — Скучаешь, красавчик? — раздался над ухом хрипловатый женский голос. Я вздрогнул, выхватил палочку, и голос отозвался заливистым смехом. Я обернулся и уставился на невысокую черноволосую ведьму в сползающей с одного плеча теплой мантии. Круглое лицо обрамляли мелкие кудряшки, она улыбалась призывно и хищно, словно уже прикидывала, какое блюдо приготовит из меня на ужин. Одной рукой она придерживала край юбки и нетерпеливо пристукивала обутой в шнурованный сапожок ногой. Оборка на юбке была кружевной и грязно-белой. — Ищешь кого-то? — спросила она, хихикнув. — Да, мадам, — вежливо отозвался я. — Ищу какую-нибудь гостиницу. — И комнату, и компанию, — подмигнула мне ведьма и покачала бедрами, — ты уже нашел. И, вцепившись в мою руку, настойчиво потащила вперед по полутемной улице. — Боюсь, мадам, вы неверно меня поняли, — прошипел я, стараясь вырвать руку. Но мелкая дамочка держала меня цепко словно дьявольские силки. — Только гостиницу. — Туда я тебя и веду. — Только гостиницу. Без компании. Она остановилась как вкопанная, я почти врезался в нее на ходу. —Пф-ф-ф, — фыркнула она, критично оглядев меня, — так бы и сказал сразу. — Так я и говорю. Мне нужно место, где меня никто не побеспокоит. Никто. Это понятно? — Лучшие номера в «Ведьмином башмачке», — равнодушно процедила она, потеряв ко мне всякий интерес, отвернулась и поплыла, покачивая бедрами, обратно к арке. — Если у тебя, конечно, есть деньги. Я счел за благо промолчать, благодарно кивнув ей вслед. «Ведьмин башмачок», что-то знакомое… Морганову мать, опять Северус! Я вспомнил наш самый первый, самый замечательный вечер, и чуть не завыл. Именно тогда он упомянул это название. Что ж, пусть будет «Башмачок». Уверен, искать меня там никто не будет. Я поднял глаза, пытаясь в сумерках разглядеть нужную вывеску. Интересно, на Ноктюрн аллее всегда сумерки или это какая-то специальная магия? Как у Снейпа под куполом всегда то ли поздняя весна, то ли раннее лето. Снова он! Пошел к дракклам! Тут есть кое-что поинтересней, чем воспоминания и сожаления. Я с любопытством оглядывался вокруг. Мое третье посещение Ноктюрн аллеи вовсе не казалось мне чем-то ужасным. В отличие от предыдущих раз, я пришел сюда по своей воле. И сегодня узкая, мощенная неровным булыжником улица почему-то напомнила мне старые глуповатые фильмы о ковбоях и золотоискателях, которые так любил смотреть дядя Вернон. Полустершиеся вывески на деревянных фасадах, низкие двери лавок и шатающиеся между ними странные персонажи, одетые то в обноски, то в дорогущие мантии. Старухи, сидящие кучкой над дымящимся котлом прямо посреди мостовой. Одна из них, с шевелящейся фиолетовой прической, смачно плюнула в котел, и тут же все разом затянули заунывную мелодию. Снующие по аллее книзлы всех мастей. Дама под маской выскользнула из грубой деревянной двери, плотно запахиваясь в меховую мантию. Болтающийся в петле висельник в лохмотьях над входом в одну из лавок. «Чего бы ты ни хотел — тебе не сюда», — прочел я на двери, и висельник подмигнул мне единственным глазом. Я благоразумно обошел подальше букмекерскую контору «Гнилой квоффл», опасаясь наткнуться на Рона. Хотя, наверняка, он сейчас набирается крепким пойлом в первом попавшемся пабе. Пару минут я топтался на пороге магазинчика «Говард Гейман и сыновья Нила», наблюдая как скелет крокодила гоняет по витрине орущую мандрагору, а затем решительно пересек мостовую и влетел в дверь с незатейливой надписью «У Элоиза. Зелья и прочее». Облегчив кошелек еще на три галлеона, я стал обладателем мутного фиала, на этикетке которого значилось «Спи спокойно, незнакомец!» Пока я держал его в руках, последнее слово помутнело, расплылось и на его месте проявились четкие буквы «Гарри». Сонное зелье, «сон-без-сновидений», то, что нужно мне именно сейчас! Осталось только найти подходящую кровать. «Ведьмин башмачок» оказался высоким трехэтажным домом в самом центре улицы. У входной двери высился тот самый башмачок. Судя по всему, ведьма была великаншей. На верхушке каменного ботинка сидел непонятно откуда взявшийся гном и с гневным видом сплевывал вниз косточки гнилягод. Я с трудом распахнул двустворчатую дверь и ввалился внутрь. Самое то, что надо! Именно так я представлял пиратскую таверну на острове со сладким названием Тортуга. Совсем недавно читал. Что-то о благородных пиратах и прекрасных девах. Здесь было жарко, шумно, весело, и никому не было дела до новоприбывшего. Продравшись к стойке сквозь толпу, танцующую странный танец — женщины высоко задирали юбки, а кавалеры, кто в одних подштанниках, кто в джинсах, а кто и в бархатных полумасках, смешно подпрыгивали вокруг, словно стая клаббертов. Я грохнул на стойку пять галлеонов и проорал в лицо бледному зеленоволосому типу: — Комнату! Ни под каким видом не беспокоить. Срочно! — Мансарда, — флегматично отозвался он. Сгреб деньги рукой, затянутой в серебряную перчатку, и добавил: — Это за пять дней. Со стенки вспорхнул ключ и нахально завис прямо перед моим носом. Определенно, мне нравилась Ноктюрн аллея. Здесь никто не задавал лишних вопросов. Я вдохнул жаркий, наполненный запахами пота, алкоголя и гари, несущейся с кухни воздух, и в животе неожиданно заурчало. — Еда для постоянных жильцов бесплатна, — все так же равнодушно заметил бармен. — Мясо, овощи, эль. — В номер, — скомандовал я и, следуя за ключом, взлетел по деревянной лестнице на верхний этаж. Ключ ткнулся в замочную скважину единственной двери и замер. Мерлиновы уши, душ и постель! Большего мне сейчас и не нужно. Спустя несколько минут нагруженный поднос уже стучал в мою дверь. Прислуги, судя по всему, здесь не водилось. А и хорошо. Видеть мне сейчас никого не хотелось. Наложив на дверь все возможные чары — защитные, сигнальные, заглушающие, я поел, откупорил фиал и отпил три глотка. На глоток больше, чем рекомендовала этикетка. Кажется, я заснул сидя.