Дурные привычки и прочие неприятности

      Я рванулся прочь из комнаты, изо всех сил пнув ни в чем неповинную дверь. Гребаный садист. Если ты и дальше намерен мучить меня, Северус, после всего, что мне обещал, то к гоблиновым предкам такую помощь! Я не хочу больше видеть тебя, слышать твой гипнотизирующий голос, принимать из твоих рук еду. Мне ничего от тебя не нужно! Пусть ты хоть сгниешь в своей лаборатории у вонючих котлов. Не хочу больше знать тебя, слышать о тебе! Выпусти меня, выпусти отсюда!!! Точно так же, как книжную полку, я долбил защитный барьер, осознавая, что я ловушке, точно редкий жабокролик. — Выпусти меня! Немедленно! — заорал я, оборачиваясь к дому. Дверь открылась и из нее, покачиваясь, выплыл небольшой сверток, накрытый куском ткани. При ближайшем рассмотрении ткань оказалась зимней курткой. В тот же момент невидимая петля захлестнула мое запястье, намертво приковав к свертку. — Потрудись принимать зелье в надлежащее время, — зазвучал у меня в голове холодный и равнодушный голос Снейпа. — Следующую порцию я отправлю совой на имя мисс Грейнджер через три дня. — Обойдусь как-нибудь, — проворчал я, лихорадочно отряхиваясь, словно на руку мне заползла смертельно ядовитая тварь. Едкий сухой смешок Снейпа раздался в моей голове, и одновременно с этим часть невидимой стены рассыпалась цветными искрами, освобождая проход. Я кинулся наружу, на ходу представляя хаотически заросший кустами двор Гермионы.

***

Я стучал, стучал, стучал в запертую дверь, чувствуя, как ледяной ветер пробирает меня до костей. Январь, мать его, отвратительный месяц. Куртка, рванувшись, словно птица, попыталась умоститься мне на плечи, но затихла, припечатанная к крыльцу ногой. Не очень-то мне нужна твоя забота, Снейп! Я стучал, должно быть, целую вечность, пока не послышались торопливые шаги, и дверь не распахнулась, пропуская меня в полутемный коридор. — Это ты? — удивленно вытаращила глаза Гермиона, и ее лучезарная улыбка мигом исчезла. — Нет, три тролля и шлюха-инфернал, — клацая зубами, огрызнулся я. Она смутилась и торопливо простучала каблуками в гостиную, зажигая по дороге свет. Простучала каблуками? Гермиона? Я сдернул с носа и протер запотевшие очки. Надел их вновь и с удивлением присвистнул. На Гермионе красовалось синее вечернее платье, тщательно расчесанные волосы падали на открытые плечи. И, кажется, она что-то сделала с лицом, потому что еще ни разу я не видел у нее таких длинных ресниц и таких ярких, припухших, будто после жалящего заклинания, губ. Подруга смутилась так, словно я поймал ее за самым непристойным занятием. Например, за списыванием чужой работы, о чем даже подумать было смешно и неприлично. — Как тебе? — непривычно робко спросила она. — Выглядишь лет на двадцать старше, — отвесил я неуклюжий комплимент. — Это мамино, — сказала она так, словно это должно было все объяснить, и нервно провела руками по бедрам, расправляя складки длинной юбки. — Должно быть, ты не меня ждала сегодняшним вечером, — констатировал я, водружая пакет с зельем на стол. Петля соскользнула с моей руки и растворилась в воздухе. — Поразительно верная догадка, — процедила она, критически меня оглядывая. — А ты выглядишь неплохо. — Ты тоже, — примирительно улыбнулся я, не желая ссоры. — Просто… непривычно слишком. — Я собираюсь в оперу, — пояснила она, и я почувствовал, как напряжение между нами исчезло. В конце концов, она не могла предполагать, что я вернусь именно сегодня. Я и сам не предполагал. — А-а-а… — протянул я и тут же потерял интерес к ее словам. Опера, что может быть скучнее? Разве что уроки по истории магии. — Вторая спальня по-прежнему в твоем распоряжении, — сказала Гермиона, беспокойно оглядываясь на часы. — Поговорим завтра, ладно? — Конечно,— кивнул я. И в этот момент раздался стук в дверь. Гермиона подскочила, словно от выстрела. — Пока-пока, Гарри, — заспешила она, когда стук повторился. Одной рукой она взлохматила мои волосы, другой потянулась за грудой меха, валявшейся на столе. — Тоже мамина, — быстро сказала она, накидывая шубку на плечи. — Дождись меня обязательно. И пулей вылетела за дверь, с треском ее захлопнув. Я кинулся к окну, но успел увидеть только обтянутое черным плечо ее спутника прежде, чем Гермиона, цепляясь за выставленный им локоть, легким движением наложила дезиллюминационные чары. В том, что это был не Рон, я не сомневался. Рон и опера? Это несовместимые вещи. — Ну-ну, подруга, ты точно зря времени не теряешь, — ухмыльнулся я и потопал на кухню в поисках чего-то согревающего. Не найдя в пустой кухне Гермионы ничего подходящего, кроме сомнительно выглядящего пакета молока, я вскипятил его в кастрюльке и с обжигающим пальцы стаканом поднялся в знакомую третью комнату по коридору. У кровати валялся запыленный томик детективных рассказов, недочитанный мною две недели назад. «Всего лишь две недели? Четырнадцать гребаных дней, а так все изменилось» — удивился я, заворачиваясь в одеяло и прихлебывая теплое молоко. Понемногу я согрелся и вялотекущие события с участием умного, но занудного служителя церкви, погрузили меня в глубокий сон.

***

— Смешные создания люди, — сказал Том, сидя в любимом снейповском кресле лицом к камину. Из-за спинки виднелся только затылок с жесткой короткой прядью, торчащей из прилизанной прически. — Тысячу лет наступают на те же грабли, оценивая окружающих только по собственным меркам. Так просто, что даже скучно. Мне показалось, что он сладко зевнул. — Помнишь легенду про крысолова, Гарри? Каждый, каждый, Гарри, — его голос был ровен и спокоен, даже чуточку зануден, — идет на свою дудочку. И лишь от умения музыканта зависит, сможет ли он подобрать нужный мотив. Я опытный крысолов, Гарри. Ты еще услышишь мою мелодию. И он плеснул в горящий камин из стакана, который держал в руке. Волшебный огонь Северуса погас, выплюнув в комнату густые клубы черного удушливого дыма. Не в силах сопротивляться, я вдыхал это темное липкое облако, пока где-то далеко не завыла пожарная сирена. Звук исходил с первого этажа дома. Мерзкий, бьющий по барабанным перепонкам вой, нарастал и становился невыносимо громким. Путаясь в одеяле, я скатился с лестницы, застав посреди гостиной растрепанную Гермиону, так и не снявшую вечернее платье, с недоумением взирающую на пакет на столе. Мантикора тебя дери в ста позах, Северус Снейп! Я проспал утренний прием зелья.

***

      Мы старательно делали вид, что нас ничего не интересует. Ее — что за зелья я влил в себя, привычно поморщившись, меня — с кем таким, показавшимся мне смутно знакомым, она провела вчерашний вечер и, судя по всему, ночь и утро. Ну вот совсем-совсем не интересует. По крайней мере, пока один из нас не начнет разговор. Из кухни я наблюдал, как Гермиона нарезает круги вокруг стола и, вытянув шею, старается заглянуть в пакет с флаконами, не прикасаясь к нему. — Кофе будешь? — крикнул я, когда нос подруги оказался в опасной близости от свертка. Даже Мерлину неизвестно, чего можно ожидать от Снейпа. Может, обертка ядовита или пакет зачарован только на меня. — Уже пила, — отозвалась подруга, с трудом отрывая взгляд от свертка и отправляясь в душ. — Надеюсь, ты позавтракала там же, — под нос проворчал я. Раскопал в ее холодильнике упаковку с какой-то замороженной едой, вскрыл и тяжело вздохнул, глядя на неоднородные, криво слепленные куски мясного фарша. Вспомнил спокойные уверенные движения Снейпа, монотонный стук ножа о деревянную доску, аккуратные квадратики пахучего свежего хлеба, и есть почему-то расхотелось окончательно. Подхватив чашку, я вернулся в комнату, где устроившаяся с ногами на диване Гермиона тут же вперила в меня вопросительный взгляд. — И? — наконец нарушила она молчание. С кончиков ее волос капала вода, оставляя на розовом махровом халате темные разводы. Я пошарил по столу, и протянул ей резинку. Она удивленно пожала плечами, но подобрала волосы в узел и вновь уставилась на меня. — Ну… — протянул я и снова замолчал. Очень отчетливо я понял, что не могу (не хочу!) рассказать ей даже трети того, что случилось со мной за это время. Поэтому я внимательно изучал маслянистую, с легкой рябью, жидкость в чашке. Слева пена прилипла к краю и уже начинала подсыхать неаппетитной корочкой. Десяток крупинок выступил на поверхности, образуя узор, в котором я без труда различил букву С. На ободке намечалась микроскопическая трещинка. Ручка была ядовито-зеленого цвета. Взгляд Гермионы вполне мог оставить мне очередной шрам прямо между глаз. — Я не знаю, что сказать, Герм, — промямлил я, глядя в чашку. — И не понимаю, почему чувствую себя при этом виноватым. Гермиона вздохнула, отобрала у меня чашку и придвинулась поближе. Мы так и сидели молча рядом, ощущая тепло тел друг друга, и ее влажные волосы пахли осенними листьями и почти неуловимо чем-то сладким. — А почему ты не на занятиях? — наконец спросил я. Она вскинула голову и посмотрела так испуганно, словно я замахнулся, чтобы отвесить ей пощечину. — Учеба еще не всё, что есть у меня в жизни, Гарри, — торопливо, словно оправдываясь, проговорила она. — Да ты что? — шутливо поразился я. — Невиданное чудо. Срочно известите «Ежедневный пророк». Мисс Гермиона «Заучка» Грейнджер прогуляла лекции после бурной ночи с неизвестным мужчиной. — Клоун, — презрительно сморщила нос Гермиона и передразнила меня. — Воскресный выпуск. Жирный красный шрифт. Первая страница. «Бывшая знаменитость магического мира, Гарри «Мальчик-Который-Выжил» Поттер провел две недели в гостях у бывшего Пожирателя Смерти, известного своей сомнительной репутацией, Северуса Снейпа. Принуждение или тайный роман? Подробности на третьей странице». — Ладно, считай, что поймала снитч, — улыбнулся я, и Гермиона вскинула руку вверх в победном жесте. — Послушай, Герм, все, правда, не слишком просто… — Можно подумать, у тебя когда-то было просто, — фыркнула она, но по лицу было ясно — злиться подруга перестала. — Есть вещи, о которых мне сложно рассказать. А есть те, которые Северус, — тут брови подруги взмыли прямо к центру лба, — Северус, — повторил я, — не хотел рассказывать даже мне. Я не могу тебе всего рассказать. Не сегодня. Прости. — Но ты его любишь, да? — неожиданный вопрос Гермионы выбил из легких воздух похлеще невидимого кнута. Я отдышался и ответил: — Он утверждает, что да. А он никогда не ошибается. — Я так и думала, — улыбнулась Гермиона. — Иначе все было бы неправильно. Кому же должно было наконец-то повезти в любви, как не тебе? — Всем остальным, например, — печально сказал я, и подруга так же печально усмехнулась в ответ. — Намного легче сражаться с врагом, чем с самим собой, — проговорила она. — Да, вот о врагах… Кое-что я должен тебе рассказать. Я потянулся за чашкой, отхлебнул и выложил ей все, что мог. О Малфое, о Регулусе и Гриндевальде, о Бузинной палочке и об особенностях магических библиотек. — Так что, как бы ты ни желала, вход в библиотеку Блэков для тебя все равно закрыт, — завершил я свой рассказ. — Я знала, Гарри, — неожиданно откликнулась она. — Но знаю еще кое-что. Библиотека Блэков построена не просто в центре Силы дома. Ее сердце — один из самых мощных в мире артефактов. Может быть, именно поэтому Малфои так хотят до него добраться. — Ты что-то выяснила? — оживился я. — Тебя послушать, так я только и делаю, что трахаюсь, как Макгонагалл в марте. В отличие от тебя, мне интересны разные вещи. Я выбрала специализацию на древних заклятиях и артефактах. Удивительно, сколько великих вещей прекратили принимать во внимание со временем. Просто потому, что прошло слишком много лет, и каждому новому поколению кажется, что старые истории — всего лишь красивые и бесполезные сказки. — Северус тоже так говорит. Знаешь, а ведь он считает, что мое проклятие стало основой для опытов Экриздиса. — И он совершенно прав, — серьезно кивнула Гермиона. — Если сейчас кто-то захочет создать собственную армию дементоров, то начинать ему придется как раз с этого начала. — Ты Малфоя имеешь в виду, что ли? — ахнул я. — Без понятия, — пожала плечами Гермиона. — Просто гипотеза. — Так, может, стоит наведаться в Нурменгард? — предложил я.— Что-то я соскучился по скользкой любезности мистера Малфоя. — Я пас, — быстро сказала Гермиона. — Нет, правда, Гарри, — затараторила она в ответ на мой недоуменный взгляд, — мне, знаешь ли, очень не хочется вновь начинать войну. Я от прошлой еще не отошла. Готова собственноручно придушить Волдеморта, если он воскреснет и объявится на моей кухне, но снова ввязываться в многолетние приключения... — Ты опять говоришь как Снейп. — Может быть, именно поэтому ты со мной все еще разговариваешь? — лукаво скосила глаза она. — Блин, Герм, мы поругались, поэтому я вернулся. Вовсе незачем напоминать мне о нем каждый раз. — Я? Я напоминаю тебе о нем?! — вскричала она, вскакивая. — Да ты сам поминаешь его через слово! Северус сказал то, Северус говорил это, даже Северус научился связывать свои волосы в хвост! — Я этого не говорил! Она захлебнулась словами и испуганно посмотрела на меня. — Я не говорил, Герм! — повторил я, вглядываясь в ее лицо. Внезапная догадка пронзила меня, словно луч Люмоса в ночном лесу. — Ты виделась с ним! Он виделся с тобой! — закричал я, хватая ее за плечи. — Это с ним ты была вчера? Я почти не контролировал себя. Гостиная наполнилась низким гулом, экран монитора на столе зазвенел от напряжения, резонируя с чашкой рядом. Я готов был растерзать Гермиону на клочки! Она, она была со Снейпом прошлой ночью! С Северусом, который только вчера целовал меня так, что сердце забывало биться. Она! Боггарт тебя забери, подруга! — Иногда хочется поговорить с человеком, который отличает Вагнера от воблера, а гортензию от горгонзоллы, — спокойно заявила она. — И, в отличие от моих нынешних и бывших сокурсников, знает, что для леди нужно отодвинуть стул в ресторане и подать руку на крутых ступеньках. — Что ж, будь уверена, свои манеры Снейп оттачивал на лучших. Только тебе никогда не дотянуться до идеальной леди Малфой. — Я и не пыта… — и вдруг Гермиона, замерев на мгновение, сделала то, чего я от нее никак не ожидал. Она резко толкнула меня на диван и молниеносным движением оседлала мои бедра, подобрав повыше полы халата. Пока я хватал ртом воздух, она уложила мои руки себе на талию и начала медленно двигаться, выписывая бедрами замысловатые фигуры. С ее губ слетел чувственный стон. Оторвав голову от подушки, я успел краем глаза заметить посеревшее лицо Рона, отступающего назад в пламя камина. Когда шум пламени утих, Гермиона моментально отстранилась от меня. — Гермиона Джин Грейнджер, да что ты… — вскричал я, вскакивая на ноги. — Теперь он точно зароется в «Норе» и отстанет от меня со своими глупыми предложениями, — криво улыбнулась Гермиона. — Ты абсолютная идиотка, — выдохнул я. — Да, наверно да, — пробормотала она. — Но ведь сработало же! Я не нашел ничего лучшего, чем со стоном удариться головой о край стола.

***

Мы сидели в разных концах дивана, пялясь друг на друга. Я механически выдвигал и задвигал ящик стола. Он скрипом и стуком поддерживал напряжение, повисшее между нами. — Неужели ночь со Снейпом стоила того, чтобы разрушить все, что было у вас с Роном? — мрачно нарушил я молчание. — А ты как считаешь? — на удивление весело отозвалась Гермиона. — Знал бы — не задавал таких вопросов, — зло отозвался я. Ее лицо отразило крайнее удивление, но она не проронила ни слова. Ящик под моими пальцами издал чавкающий звук и отказался задвигаться. Я пошарил рукой внутри и извлек на свет клочок бумаги, застрявший в деревянном пазе. Я бы выбросил его сразу, не покажись мне знакомым узкий четкий почерк. «Мисс Грейнджер! Мне необходимо видеть вас. В ближайшую пятницу в 5:00 пополудни. «Мэйджор и Стилл». Отказ не принимается». В конце записки летящим штрихом сплелись две четких буквы. CC. — Найду какой-нибудь отель, — выдавил я и кинулся прочь из дома.