Дурные привычки и прочие неприятности

— Это же просто неприлично! — воскликнула Гермиона, стоя на пороге. — Прости, что в такую рань, — пробормотал я, — хотел застать тебя дома. — Нужно законодательно запретить шляться по улицам с таким неприлично счастливым лицом, — рассмеялась подруга и потащила меня в комнату. — Слишком заметно? — смущенно спросил я. — Ты просто не представляешь, насколько. Можешь хоть чуточку меньше светиться? Мне аж не по себе. — Я постараюсь. Она посмотрела с сомнением и ткнула мне под нос листок бумаги. — Начинаем с камина в «Дырявом котле». Всего два транзитных пункта: Портсмут, Реймс и сразу Флоренция. Я во все глаза смотрел на подругу. Давненько я не видел ее такой оживленной и деятельной, а ведь речь шла всего лишь о небольшом путешествии. — Может тебе и вправду уехать куда-нибудь, попутешествовать по миру? Мне кажется, это пойдет тебе на пользу. Не все же зависать по аудиториям и библиотекам. — Дорога без цели всегда ведет в тупик, — сказала она. — А вот что приведет нас прямо к цели. И помахала передо мной украшенным завитушками пергаментом. Снизу красовалась витиеватая подпись профессора Слагхорна. — Магический пропуск на двоих, — гордо сказала она. — Или ты надеялся пролезть туда через дымоход? — Все планы у нас строишь ты. — Ну и прекрасненько! Кстати, я видела Джинни. — Как она? — Великолепно, судя по колдографии в кабинете Слагхорна. Наверное, подает большие надежды. — Пойдем уже, Герм, — поторопил я. — Я обещал к вечеру быть дома. Подруга хихикнула и накинула легкий плащ. Взявшись за руки, мы аппарировали в «Дырявый котел». Как в старые добрые времена. «Котел» ничуть не изменился с тех пор, как мы проскакивали через него в последний раз. Кажется, один из столов поменяли, а бармен прикупил себе новую мантию, не такую облезлую. Мы без слов прошмыгнули к камину и быстро отправились в «У Бессонного Джека», шумный большой паб в Портсмуте. — Ты что-то ел? — заботливо спросила Гермиона. — Меня до сих пор немного мутит при любых перемещениях, — честно признался я. — Тогда давай без остановок. Но учти, чашка итальянского кофе — это то, от чего ты не сможешь отвертеться. Я был на все согласен, лишь бы череда полетов по каминной сети закончилась поскорее. «Локон вейлы» оказался ничем не примечательной миниатюрной кофейней на три столика. Мы, покачиваясь, вылезли из камина. Дремлющая за стойкой древняя ведьма с неопрятными космами подняла на нас тусклые покрасневшие глаза. — Скузи, сеньора, — пролепетала Гермиона, и мы выскочили на мощенную бурым кирпичом улочку. — А говорят, что вейлы в любом возрасте прекрасны, — удивился я. — Они не прекрасны, они умеют очаровывать, — серьезно ответила подруга. — Если ты хорошо подумаешь, то поймешь, что это разные вещи. — Думать — это то, чего мне сейчас хочется меньше всего. Так, болтая ни о чем, мы свернули за угол и оказались у неприметного дома. С фасада на нас пялилась голова толстощекого тритона, грызущая птичье крыло. Гермиона сверилась со своими записями. — Должно быть здесь, — растерянно сказала она. — Не понимаю… Во Флоренции столько величественных зданий и, между прочим, прекрасная старинная библиотека — Лауренциана. Зачем размещать книги в таком убогом месте? — Да кто ж их, зельеваров, поймет, — улыбнулся я. — Написано здесь — значит здесь. Я решительно распахнул низкую дверь, не обращая внимания на хищно щерящегося тритона. Конечно, здесь. Где ж еще может вонять как в классе после взрыва котла с антирвотным зельем? — Сеньорита? Из темноты к Гермионе подлетел невысокий пухлый волшебник в странной мантии грязно-малинового цвета, украшенной пожухлыми листьями. Спереди она была короче, чем сзади. Гермиона вежливо поздоровалась и протянула приглашение. Толстяк вынул пенсне, внимательно изучил бумагу и провел над ней палочкой, удостоверяясь в подлинности. Удовлетворенно кивнув, он хлопнул в ладоши, и помещение осветилось неярким светом свечей. Впереди виднелись резные ворота, размером побольше хогвартских дверей. — Добро пожьальовать, — произнес толстяк, тщательно выговаривая слова. — Пьригльашение действиттельно ровно двенадцать часов. Створка ворот подозрительно легко открылась, пропуская нас внутрь. — Ведитте себя приличчно, мольодые льюди, — вслед нам весело завопил швейцар. — Все личчные отношения только в предельах пристойности. Знаю я вас, мольодых вольшебников. — Не очень-то он похож на зельевара, — проворчал я. Гермиона молчала, как вкопанная остановившись у порога. Видал я в жизни пару библиотек. Но эта… Библиотека Гильдии зельеваров была большой. Нет, не так. Она была огромной. В ней с успехом мог разместиться весь Хогвартс и кусочек Запретного леса в придачу. Тесные ряды полок уходили вверх и в глубину, сколько хватало глаза. Потолок, если и существовал, то терялся в глубокой черноте, вместе с верхушками узких витражных окон, бросающих на мрамор пола цветные блики. Места для читателей были отгорожены, каждое за своей высокой стенкой, снабженной пюпитром и откидным рабочим столиком. Я представил Северуса, склонившегося здесь над бумагами, и понял, о чем предупреждал нас странный швейцар. Место для «непристойных отношений» было самое что ни на есть идеальное. — Давай искать книгу, — поторопил я Гермиону, пока мысли не завели меня слишком далеко. — Должна быть где-то на видном месте. Так Северус говорил. — Клеопатра Алхимистка, — сказала Гермиона, всматриваясь в зал. — Там, — указал я на замерцавший вдали зеленый огонек. Добирались мы до него довольно долго. Я даже был бы не против остановиться и что-нибудь перекусить по пути. Издали казавшееся зеленым огоньком, оказалось здоровенным книжным шкафом. Гермиона тихо выругалась. — Рабочие дневники Клеопатры Алхимистки, — припомнив очень давний разговор с Северусом, скомандовал я. Три полки погасли. — Кажется, мы застряли надолго, — с отчаянием сказала Гермиона. — Тётка жила почти тысячу лет, — ничуть не успокоил я подругу. — Ты не знаешь, что ли, какой именно дневник нам нужен? — Понятия не имею, — пожала плечами она. — Я даже не знала, где он находится. Просто предложила тебе почитать. Для общего развития и чтобы прекратил изводить меня дурацкими вопросами. Я вспоминал наш с Северусом самый первый внезапный поцелуй. Мог до мельчайших подробностей восстановить в памяти, как его пальцы скользили по моей щеке, как горели мои губы и как где-то внутри оборвался и ухнул в гулкую пустоту ледяной комок, когда он оттолкнул меня. До этого он что-то говорил. Про забытые рецепты, кажется. — Там был морщерогий жалохвост. Или вислоногий брюховоз… Да ну, Герм, не так уж и хочется мне читать эту рукопись. Северус точно знает, что делает. — И тебе ни капли не интересно? — удивилась она. — Как говоришь, слепоухий рогопёс? — Нет… какая-то хрень, живущая исключительно в непроветриваемых домах. В Африке, — зачем-то уточнил я. — Может быть, клешнеус? — неуверенно спросила Гермиона. — Точно! Какой-то клешнеус и способ его выведения! Шкаф погас. Зеленые огоньки цепочкой забегали по одному потертому корешку. — Оно! — подпрыгнул я, дотягиваясь до полки. Раскрыл, заглянул и понял, что ничего не понял. Рукопись была на совершенно незнакомом языке. — Ты знаешь что это, Герм? — Греческий, — уверенно сказала подруга. — Читай вслух! — скомандовал я, подсовывая пухлую пачку бумаг ей под нос. — Э-э-э… я не знаю греческого… Планирую, конечно, выучить, но всё времени не хватает. — Всё ясно, — резко сказал я. — Нам пора возвращаться. Взгляд у подруги стал таким растерянным и печальным, словно я внезапно отвесил ей пару пощечин. Она медленно отступала назад, пока не оказалась за одной из перегородок, прятавших читателей от зала. Могу поклясться, в ее глазах стояли слезы. — Гарри, — проговорила она вполголоса. — Мы в уникальном месте. Сюда непросто попасть даже студентам Университета. И мы во Флоренции. В другой стране, Гарри! Дай мне хотя бы полчаса. Я набросала небольшой список книг, которые хотела просмотреть. Покопавшись в сумке, она достала блокнот, по виду напоминавший увесистый кирпич. Мне стало стыдно. Кто я такой, чтобы лишать подругу невинного удовольствия? Тем более, что ради нее все и затевалось. Не мог же я предполагать, в самом деле, что к этому моменту у меня появится множество интересных и неотложных дел дома. — Послушай, Гермиона, — твердо сказал я, присаживаясь на скамью. — Послушай и не вздумай возражать или отказываться. Она как-то странно дернула левым глазом. — Вот, — я порылся в карманах и высыпал на откидной столик кучку монет и купюр, — возьми их и останься. На несколько дней тебе должно хватить. Сними номер в отеле, погуляй по городу, развейся. Я слышал, здесь красиво и музеи всякие. Делай то, что тебе нужно. А мне, правда, нужно возвращаться. Мне хочется туда. Ты понимаешь? Она кивнула, посмотрела на деньги и пролепетала: — Спасибо, Гарри. Я… Я успел накрыть ее губы ладонью. — Ты забыл вернуть книгу на место, — напомнила она, когда я уже было собрался уходить. Действительно, дневник Клеопатры в потертой обложке до сих пор был крепко зажат у меня подмышкой. — И это говорит мне та, которая все еще таскает в сумке половину хогвартской библиотеки? Есть у меня одна идея, — подмигнул я ей. Мне вдруг показалось, что записи древней алхимистки могут стать вполне приличным подарком Северусу. Ведь где-то в них должен быть рецепт Универсальной основы, мимо которого все ходили столетьями, не удосужившись прочитать. А раз так, то пусть Северусу и принадлежит честь его открытия. Вот только бы трюк удался. — Дай мне какую-нибудь ненужную книгу. Подруга посмотрела на меня странно. Согласен, просьба дурацкая. Ненужных книг с точки зрения Гермионы не существует. — Ну хоть блокнот, тетрадь… что-нибудь. Она порылась в сумке и протянула тонкий блокнот, предварительно вырвав несколько исписанных листов. Я положил его на столик и постарался расслабиться, возвращая телу ощущения томной усталости после работы в саду. Получилось довольно легко. Наверное, потому, что я сегодня с утра едва стащил сам себя с кровати в таком же сладком полузабытьи. Только приобретенном более приятным способом. Чертовски, сумасшедше приятным, надо сказать. Я услышал, как Гермиона удивленно ахнула. — Получилось? — не открывая глаз, спросил я. — Это не трансфигурация, — уверенно сказала подруга и подхватила блокнот. — Что это такое? — Да так, фокус один. Северус научил. — Похоже, — одобрительно кивнула она. — Только внутри чистая. — Вряд ли кому-то в ближайшие пятьсот лет придет в голову искать способ выведения мелколапых ухозубов из непроветриваемых жилищ, — улыбнулся я и, помахав на прощание рукой, направился к книжной полке. Гермиона тут же уткнулась носом в свой список книг. Кажется, все получилось правильно.

***

      Дома что-то неуловимо изменилось. Бывает так: вроде все по-прежнему, но иначе. То ли новый запах, то ли стул не на том же месте. Или книги на полках стоят в непривычном порядке. А, может, это оттого, что Северус разобрал заваленный бумагами стол, превратив милый моему сердцу живой и теплый беспорядок в стерильную пустоту. В любом случае, мне стало как-то не по себе. Если что и не изменилось, так это золотистые искорки, вспыхнувшие в глазах Северуса при моем появлении. И поцелуй. Да, поцелуй был по-прежнему захватывающим дух. А значит, всё остальное — пустяки и моя больная фантазия. — Ты быстро вернулся. — Чердак Гермионы оказался не таким уж захламленным. А ты не ждал меня? — Принес? — На террасе. Там я оставил клетку с арендованной совой, которую он попросил захватить на обратном пути. Я слышал, как он возится снаружи, выпуская птицу в сад, и соображал, куда бы спрятать принесенную рукопись до подходящего случая. Просто так, без повода, Северус наверняка не примет подарок. Пометавшись по комнате, я поглубже сунул книжицу между подлокотником и подушкой дивана. Позже найду более надежное место. Над садом уже сгущались сумерки, когда Северус оторвался от книги и направился в спальню. Я увязался за ним, но нарвался на выразительный взгляд, указывающий на флаконы посреди стола. — Я же говорил, лучше положи в постель, — проворчал я. — Вынимать раздавленное стекло из твоей задницы — не самое приятное, чем можно заняться там. Я засмеялся и отправился вливать в себя лекарство. Так вот что не так! — А календарь где, Северус? — Досадная оплошность, — быстро ответил он, сбегая по ступенькам, уже одетый в привычный костюм и плащ. — Сигарету уронил. Бумага вспыхнула моментально. Такая жалость. Что-то в его голосе заставило меня усомниться в искренности слов. Он подошел ко мне близко-близко, осторожно приподнял мой подбородок пальцами и сделал единственное, что могло напрочь выбить все сомнения из моей головы. — Если бы я мог аппарировать сам, — сказал Северус, глубоко вздохнув после поцелуя, — ни под каким видом не взял бы тебя с собой. Мешаешь сосредоточиться. — И ты думаешь, что я отпустил бы тебя к Малфою одного? — Драко не причинит мне вреда. Я дернул губами и головой. Это должно было означать: от Малфоев всего можно ожидать. — Давай-ка поторопимся, Драко уже ждет. «Ждет он, понимаешь ли», — проворчал я про себя, выходя за Северусом из дома.

***

      Он действительно ждал. По крайней мере, на столике стоял второй чистый бокал и какая-то хитрая закуска. Северус разумно отказался от угощения, осторожно подхватил из рук Драко тонкий фиал, рассмотрел на свет и бережно упаковал в извлеченную из кармана узкую шкатулку. — Все прошло без проблем? — поинтересовался Северус. — Отлично, — отсалютовал бокалом Драко. — Проснувшись, маман наверняка почувствует легкое недомогание, но спишет его на свою обычную нервозность. — Я рад, что ты умеешь следовать инструкциям безукоризненно. — Мне казалось, что именно это тебе никогда не нравилось. Северус предпочел промолчать. — Ты готов? — спустя несколько минут взаимного сверления глазами, спросил он. — Не сомневайся. Но вот готов ли ты? — Безусловно, — отчеканил Северус. — В таком случае позволь откланяться. У меня еще слишком много дел. По лицу Драко скользнула ядовитая усмешечка. — Да, вот еще что, — проговорил Северус, вставая. — С домом на Гримаулд меня связывают весьма сложные отношения. Светлой памяти покойный директор давным-давно насовал там всяческих сюрпризов лично для меня, а мисс Уизли вряд ли смогла уничтожить хотя бы половину. Хорек-младший извлек из глотки задушенно-хрюкающий смешок. — Дом попросту может не впустить меня, — продолжил Северус. — Лучшим вариантом мне представляется портключ. Скажем, прямо к двери библиотеки в десять вечера. — Нет проблем, — кивнул Драко. — Сделай портключ. — Ты хозяин дома, — едва заметно склонил голову Северус. — Дом должен опознать твою магию. Это словно личное приглашение. Драко едва заметно порозовел от удовольствия, как будто Слизерин только что получил решающие пятдесят баллов. Он пошарил глазами по комнате, подхватил с каминной полки изящный портсигар и, отвернувшись к Северусу спиной, достал палочку. «Ну ни фига ж себе! Многовато я пропустил в школьной программе», — подумал я, глядя, как хорек уверенно колдует над вещицей. Но противный голосок изнутри вовремя подсказал, что создание портключа без разрешения министерства не входит в курс седьмого года обучения. — Он выдернет тебя на Гримаулд, даже если ты сам этого не захочешь. В десять вечера послезавтра. — Похвально, Драко, — кивнул Северус, принимая черный украшенный камнями портсигар. — Твое одобрение заставляет меня испытывать несказанную радость, — ответил он с ледяным сарказмом. — Браво, мистер Малфой. Кажется, вы усвоили мой самый главный урок, — улыбнулся Северус. — Вам только кажется, профессор. Впрочем, есть тема, по которой я задал бы вам пару вопросов. Они стояли на расстоянии вытянутой руки, и белобрысый сделал всего один шаг. Шага было достаточно, чтобы их лица оказались в опасной близости друг от друга. — Я не страдаю потерей памяти, — спокойно сказал Северус, не отклоняясь в сторону. — При прошлой нашей встрече ты афишировал несколько другие предпочтения. — Ты исключаешь чисто исследовательский интерес? — шепнул Драко и облизал губы так, словно готов был проглотить Северуса целиком. Его рука легла Северусу на бедро и медленно поползла вверх под полу пиджака. Вот сейчас я готов был его убить. Прямо здесь. Мне положить на то, что будет дальше. Как он вообще посмел касаться Северуса, бесстыжий облезлый зверёныш?! В глазах и голове запрыгали черные пятна. Я сел на обе руки и в отчаянье кусал губы, до взрыва оставались считанные секунды. Северус стоял неестественно ровно и даже глазом не повел в мою сторону. Потом он протянул руку и аккуратно взял истекающего слюной хорька за подбородок, приподнимая его голову и заглядывая в глаза. «Сейчас он его поцелует», — мелькнуло у меня в голове. Конечно, поцелует, ведь точно так же он поцеловал меня совсем недавно. Там, у стола. Может быть, и часа еще не прошло. — Драко, — из голоса и вовсе можно было шить перчатки для изящных дамских ручек. Видал я одни такие, бархат на шелковой подкладке, словно нежная кошачья лапка — Я твой учитель. — Мы давно уже не в школе, профессор, — Драко едва справлялся с прерывистым дыханием, а я потихоньку начал перемещаться к двери. Наблюдать дальше за разыгрывающейся сценой у меня не хватало сил. Хорька я успею кастрировать завтра. — Но если бы и были в школе, — продолжил Драко, — за подобным уроком я пошел бы именно к вам. — Что не меняет положения вещей. Я навсегда останусь вашим профессором, мистер Малфой. Стальная нотка в голосе Северуса заставила меня обернуться. Он все так же держал мерзавца за подбородок и не отводил от него взгляда. — Я не сплю со своими учениками — бывшими, нынешними и будущими. Поищите для просветительских целей другой источник знаний. Северус резко убрал руку, и голова белобрысой скотины безвольно свесилась. — Слышал, ты предпочитаешь не блондинов, — сквозь зубы пробормотал он. — И я не джентльмен. Вряд ли ты поймешь эту шутку, не трудись улыбаться. Доброй ночи, Драко, до встречи послезавтра. Северус пошире распахнул дверь. На лице скользкого гаденыша промелькнула триумфальная улыбка в тот миг, когда Северус повернулся к нему спиной. А, может быть, он все же понял странную шутку Северуса. Мне никогда не было дела до его эмоций. — Что это было, Северус? — прошипел я, пока мы быстро отдалялись от крыльца. — То, что ты так любишь, Гарри. Обычная провокация. И Северус притянул меня к себе для аппарации.