Дурные привычки и прочие неприятности

      Засыпать, свернувшись клубком в теплых объятиях Северуса, было не менее приятно. Просто спать, а не то, что обычно подразумевают под этим словом. Я сомкнул веки и тут же окунулся в вязкую муть очередного сна. Том, изящно облокотившись на дверной косяк, стоял у входа в дом. Я узнал Годрикову Лощину и старый дом родителей, целый и даже свежевыкрашенный. — Милости прошу, — радостно прокричал он. Железная калитка беззвучно распахнулась мне навстречу. Я остановился посреди двора, чувствуя свинцовую тяжесть в ногах. — Проходи, не стесняйся, — подбодрил Том, отодвигаясь от двери. — Что-то мне здесь не слишком уютно, — засомневался я. — Пустяки, — махнул рукой он и стряхнул невидимую пылинку с рукава. — Привыкнешь. Здесь может быть очень мило. При определенных обстоятельствах. — Не пойду, — уперся я. — Званым или незваным, не хочу быть твоим гостем. У меня, знаешь ли, воспоминания разные неприятные. — Раньше ты был более сговорчив. Впрочем, как хочешь. Твое согласие мне не слишком-то нужно. Его руки, похожие на щупальца гигантского кальмара, потянулись ко мне и плотно обвили, превращая наши тела в единое целое. Дверь дома, увеличиваясь в размерах, нависла над нами, как пасть неведомого чудовища. Чудовище сглотнуло. Сплетенные друг с другом, мы полетели в ледяную мрачную пустоту. — Что? — Северус дернулся, словно от удара. Я тут же открыл глаза: — Что случилось? — Ты кричал во сне. — Да как обычно, снится чушь всякая, — ответил я, прижимаясь покрепче. — В любом случае, очень вовремя. Давно пора вставать. — Северус, ну пожалуйста, давай поваляемся еще немного, — полусонным голосом взмолился я. — Так хорошо… И вот так хорошо, — я вытянулся на нем сверху. Он не стал сопротивляться.

***

— Мне потребуется твоя помощь. Я с готовностью вскочил из-за кухонного стола. — В лаборатории, — уточнил Северус, и мой энтузиазм слегка поугас. Не то, чтобы я до сих пор терпеть не мог зельеварение. Просто рядом с котлами, ретортами и забитыми всякой разностью полками я всегда чувствовал себя не в своей тарелке. И Северус там начинал казаться мне далеким и чужим школьным профессором, а не тем, чьи губы я все еще чувствовал на своей коже. Может быть, именно так и бывает, когда человек занят своим любимым делом. Не знаю. Ведь у меня никогда не было такого. Ну разве что полеты на метле. Северус, похоже, углядел мое смятение. — Ты же понимаешь, что я даже огонь под котлом разжечь не в состоянии? — спросил он чуточку раздраженно. — Хвала Мерлину, от тебя не понадобится запредельных усилий. Кое-что я смогу сделать сам. Но тянуть дальше невозможно. Эффект поддерживающего зелья ослабевает. Завтра ты должен принять антидот, иначе будет поздно. — Завтра? — удивился я. — Но завтра же у нас небольшая проблемка с Драко и Волдемортом. Может, я смогу принять его сегодня? Или послезавтра, в крайнем случае? — Нет, — отрезал Северус, и я потащился за ним в лабораторию, по пути заглотнув зелье из флакона. Предпоследнего. — Чувствую себя весьма странно, — заявил Северус, облачившись в рабочую мантию. — Не страннее, чем я, — поддержал его я, разглядывая свои руки в маггловских хирургических перчатках. На них настоял Северус, превратившись в профессора Снейпа, возражать которому было себе дороже. Выслушав небольшую лекцию о неожиданных, но весьма небезопасных для опытов составляющих, которые могут содержаться на коже и под ногтями, я без колебаний, хотя и с трудом, натянул на себя латексную пару. — Как жаль, — печально сказал он, — что все сложилось именно так. — Я ни капли не жалею, Северус, — горячо уверил я. — Я не смог бы разделить с тобой радость от приобретения новой модели сверхскоростной метлы. Поэтому понимаю, что тебе недоступно понимание наслаждения ученого, перед которым открываются новые горизонты. Наверное, выражение моего лица заставило его несколько смягчить тон. — Это так, — поспешил он успокоить меня, — мы разные, Гарри, и, может быть, именно это подарило нам несколько прекрасных дней. Когда все закончится… — Я не хочу, чтобы заканчивалось, — перебил я. — Отойди от стола. Думаю, стоит сделать кое-что. Он осторожно пригладил мои волосы, аккуратно заправив их за уши. Я подавил в себе желание замурчать и потерся носом о его щеку. — Не отвлекаемся, — скомандовал профессор Снейп. — Сними защитные чары с котла и погаси под ним огонь. Я повиновался, а он тут же кинулся к котлу, принюхиваясь к странному удушливому запаху, напомнившему дешевое перебродившее пиво. — Приступим, мистер Поттер, — скомандовал Снейп, радостно потирая руки и зачерпывая миниатюрным, похожим на наперсток черпачком, ярко-сиреневую жидкость. — Икотное зелье, — догадался я, глядя, как он добавляет к растолченному лирному корню цветы валерианы. — Проверим, — сказал Снейп, протягивая мне мерный стаканчик. Он глядел так, словно ничего более восхитительного, чем я, содрогающийся в судорогах икотного приступа, в жизни не видел. — Замечательно, — пробормотал он, вливая в меня противоикотное. — Мне не очень-то понравилось, — заметил я, но он не услышал, сосредоточенно выуживая из банки живую саламандру. Я не успел вскрикнуть, когда Северус поднес к своей руке раскаленную медную ложку. Запахло паленой кожей. На его предплечье, аккурат посреди Метки, возник овальный ожог. Я заторопился и едва не пролил половину оранжевой мази из котелка. Снейп удовлетворенно улыбнулся, глядя, как алое пятно бледнеет прямо на глазах. — Третья полка сверху, — скомандовал он. — Длинный металлический ларец. Пароль: терция. Пока я возился с ящиком, он что-то добавил в котел. Замок со скрипом раскрылся, и моим глазам предстала внушительная коллекция волос и ногтей, рассортированная по узким углублениям. — Оборотное, — догадался я. — Ага! — совсем не по-профессорски откликнулся Снейп. — Получится оно — получится что угодно. Тебе придется завершить процесс. Отвернувшись от моего любопытного взора, он выбрал что-то из шкатулки и добавил в нагретую жидкость. Я повторил показанное мне движение палочкой. Жидкость окрасилась в темно-синий, почти черный цвет и резко запахла чем-то спиртным. — Пей, чего ждешь! — прикрикнул Снейп. Я глотнул, язык обожгло смесью горечи и кислятины. Жжение было невыносимым. Закашлявшись, я сложившись пополам от боли и рухнул к ногам Снейпа. Он нагнулся и с силой развел мои руки в стороны. На его лице блуждала странная смесь брезгливости и триумфа. — Я хоть кто? — низким голосом спросил я, непривычно напрягая связки. — Потерпи две минуты. Доза минимальна, сейчас все кончится. — Кто я? — смутно знакомый голос напоминал рычание. — Долохов. Похож, скотина, — необычно зло ответил Снейп. Я потер давно небритое лицо и почувствовал, как щетина исчезает под пальцами. — Уже нормальный? — уточнил я, спустя некоторое время. — Положим, нормальным ты не был никогда, — откликнулся он. В голосе послышалась привычная смесь ехидства и нежности, превращавшая профессора зельеварения в Северуса. Чтобы удостовериться, я подошел поближе и коснулся губами его шеи, прямо там, где чувствовался плотный узелок края шрама. — Гарри, — спокойно, но твердо сказал он, слегка уклоняясь, — сейчас как никогда мне требуется уверенность движений и недрожащие пальцы. — А это заставляет твои руки дрожать? — невинно поинтересовался я, задевая губами мочку уха. — Тебе следует сменить очки, раз ты не замечаешь. В левом углу аквариум, принеси сюда. Конечно, нужно иметь твердую руку, чтобы так безжалостно разделывать двух замечательно ярких и смешных рыбок, вынимая какие-то железы. — Амфиприон, — объяснил, не отрываясь от дела, Северус. Как будто это делало отвратительные манипуляции более приятными. — Одно из немногих живых существ, способных менять пол на протяжении жизни в зависимости от сложившихся условий. Иногда самец становится самкой, иногда — наоборот. Необходимый ингредиент для подобных зелий. Иди сюда. Он добавил склизкие кусочки в медленно кипящую жидкость и, схватив меня за запястье, помог их перемешать. — При определенной доле везения можно случайно сварить Напиток Живой Смерти на собственной кухне, — говорил он, дыша мне в шею. — Но в нашем случае лучше не рисковать. Гаси огонь! Я быстро дернул рукой, огонь погас, и варево в котле начало светлеть на глазах. — Прекрасно, Гарри! Мне все больше начинало нравиться зельеварение. Особенно когда успехи закрепляются легким поцелуем и едва заметной улыбкой. Северус осторожно вынул флакон с кровью Нарциссы и добавил в котел. Поверхность жидкости заискрилась, жадно впитывая ингредиент. Когда бурление стихло, а цвет зелья стал напоминать настоящую кровь, Северус перелил его в небольшой, по виду хрустальный, сосуд и устало вздохнул: — Вот так незаметно и прошел день. — Да ты что? — удивился я. По моим ощущениям мы провели в подвале немногим больше часа. — А как же мое противоядие? Будем варить завтра? — Зажги огонь. Остальное я сделаю завтра сам. Всего лишь добавить финальный ингредиент. Казалось, Северусу не очень приятно говорить на эту тему. Поэтому я просто сделал то, что меня просили и вышел из подвала, то и дело оборачиваясь на синий огонек горелки. За окном и вправду уже темнело. Северус грохотал посудой, готовя ужин, а я вышел на террасу, подставляя лицо теплому ветру. В вышине загорелась первая звезда. — Я счастлив, Сириус, — прошептал я, глядя в небо. Пусть это был не Сириус, неважно. — Никто не поймет, но я счастлив здесь. Из комнаты послышалось приглушенное ругательство и вслед за ним громкий вопрос: — Как это сюда попало, Гарри? Я влетел в дом и увидел Северуса, с удивлением рассматривающего потертую тетрадь алхимистки. Он вопросительно поднял на меня глаза. — П-подарок, — промямлил я, предчувствуя вспышку гнева. Его лицо побелело до мертвенности. — Я подумал… пусть будет у тебя… Тем более, у нас все так отлично получилось сегодня в лаборатории. Больше ведь никто не знает… И не узнает теперь. — Ты… ты прочел? — странно заикаясь, спросил Северус. — Как? — удивился я. — Даже Гермиона не знает греческого. Думаешь, я выучил его как парселтанг? Северус криво улыбнулся, но, кажется, ему стало легче от моего ответа. — Так ты ухитрился обворовать библиотеку Гильдии? — поинтересовался он. — Не то, чтобы я один и не совсем обворовать, — заоправдывался я. — Мисс Грейнджер, я полагаю, приняла непосредственное участие. А как же чердак? — Чердак в порядке, — поспешил успокоить его я. — Если хочешь, я верну книгу на место. — Ну уж нет, — запротестовал Северус. — Не так уж часто мне преподносят подарки. — А за подарки принято благодарить, — поняв, что обойдется без скандала, заявил я. И он поблагодарил. А потом я поблагодарил его за благодарность. И так до тех пор, пока с кухни не донесся запах подгоревшей еды. Лучшего ужина, чем пересохшее и покрытое сгоревшей корочкой мясо со сладким пачкающим губы соусом и ароматным вином, я не мог себе даже вообразить. А все потому, что рядом был Северус и корчил свою привычно-недовольную мину, сцарапывая пригоревший слой со своего куска. И потом касался сладко-горькими губами моих губ. А камин отбрасывал на его лицо и тело теплые золотистые блики. — Я должен предупредить тебя, — шепнул он мне, уже засыпающему на его плече, — завтра с утра действие поддерживающего зелья закончится. Тебе может быть нехорошо. — Плевать, переживу. Ты же будешь рядом, — ответил я, сплетая его пальцы со своими. Он тяжело вздохнул и зарылся лицом в мои волосы, касаясь губами макушки. Я чмокнул воздух около его соска и соскользнул в сон.