Беспокойная любовь Пунна

Улавливаю громкий, раздражающий звон в ушах, возвращающий меня к действительности. Тянусь и звучно хлопаю по будильнику, но он не затыкается, лишь усугубляя мою головную боль. Несколько раз моргнув, ухитряюсь его схватить и грубо кинуть через всю комнату, там он ударяется о стену и падает на пол, надеюсь, дохлый. К несчастью, теперь я проснулся, сам того не желая. Я почти не смыкал глаз в последние две ночи и совсем не готов посмотреть в лицо этому дню. Сегодня понедельник, день, которого я страшился все выходные. День, которого я жаждал и ненавидел себя за это. Воскресенье было долгим, ужасно долгим и одиноким. Ещё хуже ночь, я лежал на кровати и не мог уснуть. Как бы ни поворачивался, как бы ни регулировал температуру, мне было неудобно. Я до сих пор не включил ни телефон, ни компьютер. Слишком рано, слишком скоро. Я ещё не готов с ними встретиться, ни с кем из них. У меня нет слов, чтобы улучшить ситуацию. Я не смогу обратить всё в шутку, не смогу оправдаться и, чертовски уверен, не смогу притвориться, что ничего не было… потому что было. Это случилось, и я помню всё, каждая грёбаная деталь будто выжжена в моём мозгу и поставлена на повтор. — Пи Пунн! — Пэн настойчиво стучит в дверь, к счастью, выводя меня из самокопания. — Пи Пунн! Мама сказала, завтрак скоро будет готов. Ты идёшь? Пи Пунн? — Я скоро спущусь. Как закончу собираться в школу, — да, это ложь. Я всё ещё в кровати, провонявший застарелым потом, изо рта ужасно смердит. Даже близко не готов. — Хорошо. Увидимся внизу, — она тотчас уходит, её живот, наверняка, уже урчит в предвкушении завтрака. С тяжёлым вздохом скатываюсь с кровати и плетусь в ванную, чтобы привести себя в порядок. После надеваю свои свежевыглаженные голубые шорты и белую рубашку, убеждаюсь, что школьный значок надёжно закреплён на своём месте. Последний взгляд в зеркало, и я за дверью со школьной сумкой под мышкой… по-прежнему не готовый к этому дню. Едва коснувшись завтрака, я, в основном, размазываю его по тарелке, пока мама и Пэн беседуют. Ощущаю на себе их встревоженные взгляды, ведь обычно у меня вполне здоровый аппетит, но я не голоден. Встаю из-за стола, объясняю, что сегодня мне нужно попасть в школу раньше и, попрощавшись, быстро ухожу, боясь, что они начнут задавать вопросы, на которые я не смогу ответить. В школе пытаюсь заняться своими обязанностями в студсовете, скрываясь там почти до начала занятий. Я думал, что так буду в безопасности, не увижу его. Он уже должен сидеть в классе… но, увы. Он как раз проходит через ворота, когда я выхожу из студсовета. Его лицо порозовело от какого-то наказания, полученного им за опоздание, его рубашка наспех заправлена в шорты, и даже с такого расстояния мне видно, какие уставшие у него глаза. Наши взгляды пересекаются, и моё сердце бьётся впервые за эти два дня. Когда он поднимает руку в неуверенном приветствии, я чувствую, как всё моё тело изнывает от желания устремиться к нему, но я сдерживаюсь. Противлюсь соблазну подбежать и поздороваться с ним, обернуть вокруг него свои руки и раствориться в объятиях. Ухожу, пока искушение не перебороло меня, даже не помахав ему. Краем глаза вижу его смятение, то, как сползает улыбка с его губ, когда он медленно опускает руку. Понурив голову и ссутулившись, он бредёт по направлению к своему классу. Мне совестно, но столкнуться с ним лицом к лицу пока немыслимо. Пролетает утро, полное проблесков Но. Каждый раз они рвут меня изнутри, приходится отводить взгляд, избегать его пытливых глаз. Я знаю, о чём он хочет поговорить. О том же, чем я мучился с субботы, но у меня нет ответов. Позднее утром я вижу толпу друзей Но, идущих по коридору, и с улыбкой приветствую их. Они кажутся группой таких неразлучных приятелей, всегда отпускающих шуточки и поддразнивающих друг друга. Невольно смеюсь над их кривляньем, когда они проходят мимо. Тогда в хвосте группы я замечаю Но, его внимательный взгляд прикован ко мне. Мой смех угасает, и я отворачиваюсь, неспособный встретиться с ним глазами. Когда я пытаюсь проскользнуть мимо, он решительно хватает меня за запястье, вынуждая остановиться. Он держит, и я чувствую тепло его ладони, текущее вверх по моей руке, сквозь всё моё тело, оно прогоняет холод, охвативший меня с его отъезда той ночью. На мгновение я застываю. Не хочу, чтобы он отпускал. — Привет, — говорит он тихо. Лишь одно слово, простое слово наносит мне сильный удар. — Привет, — мне удаётся пробормотать в ответ, не смотря ему в лицо. С сожалением избавляюсь от его тёплых пальцев и ощущаю, как лёд возвращается, пока удаляюсь от него. Я не могу оглянуться. Посмотреть на него – значит, напомнить себе, как безумно не хочется отводить взгляд. На обеде я лицезрею, как он дурачится с толпой своих друзей. Впервые за сегодня я вижу его искреннюю, полную радости улыбку и понимаю, как сильно по ней соскучился. Когда он замечает меня, эта прекрасная улыбка исчезает, и я чувствую боль от её утраты. Он что-то бормочет Ому и уходит прочь от обеденных столов, отказавшись вновь взглянуть в мою сторону. Удручённо сажусь, наблюдая, как он убирается от меня восвояси, и это ранит. Ранит, и я знаю, что это — моя вина. Я тот, кто пытался его поцеловать. Я тот, кто теряет над собой контроль, когда он неподалёку. Чем ближе мы становимся, чем больше времени проводим вместе, тем сильнее я хочу быть рядом с ним. Поэтому я держусь подальше, надеясь, что всё вернётся на круги своя… надеясь, что он простит меня, когда настанет тот день… если тот день настанет. Я знаю, мне нужно думать о своей девушке, Эм. Мы столь долго были вместе, я считал, так будет всегда. Красивее девушки я в жизни не видел и всегда гордился, когда она шла рядом со мной. Именно по ней мне бы следовало скучать больше всего, но нет. Вместо этого, когда я закрываю глаза, мне представляются круглые глазищи, бритая башка и улыбка с брекетами, что может развеять мрак самых тёмных уголков. Я вижу только Но, не Эм, и вина сжирает меня заживо. Я отталкиваю свой нетронутый обед, мне недостаёт воли даже притвориться жующим. После обеда обнаруживаю, что вода у учительской почти закончилась, потому решаю сменить её. Взяв остатки старой воды, я выплёскиваю их за перила, где, как я думал, была лишь трава, пока не услышал громкий визг. Посмотрев вниз, замечаю очень мокрого Но, свирепо таращившегося на меня, явно мысленно проклинающего ублюдка, чуть его не утопившего. — Но… — Пунн? …………… — Блин, не могу поверить, что это сделал ты. Всё ещё злишься из-за того, что я вытворял, пока мы мыли мотоцикл, да? — Но ворчит на меня, пока мы торчим в студсовете, ожидая, когда высохнет его рубашка. Он дрожит от кондиционера, обдувающего влажную кожу, поэтому ищу полотенце, чтобы он смог вытереться. Несмотря на его жалобы, я чувствую прилив счастья, ведь он здесь и болтает со мной. — Да ёлки-палки, кто тебя просил в том месте спать? Откуда мне было знать, что там устроится какой-то болван? — в одном из шкафчиков нахожу маленькое полотенце для рук и протягиваю ему. — Вода после помывки пола была? — с подозрением спрашивает Но, пытаясь обтереться. — Что? Нет! Дистиллированная. Я менял воду, на дне вот осталось, решил вылить, — быстро оправдываюсь, благодаря бога, что вода была чистая. На грязную, кто знает, как бы отреагировал Но. Наблюдаю, как он пытается вытереть своё обнажённое по пояс тело маленьким куском ткани, и это гипнотизирует меня. Игра мускулов под его светлой кожей, изгиб его шеи, то, как чуть надуваются его губы, пока он сконцентрирован на задаче. Это притягивает меня, и я ловлю себя на том, что начинаю поднимать руку, желая коснуться привлекательного участка гладкой кожи на его животе. Нервно сглатываю и отворачиваюсь к шкафчикам, где обнаруживаю полотенце намного больше. Наугад бросаю его по направлению к Но, стараясь не глазеть на оголённое пространство его кожи. — Накройся им, — прошу, стремясь не звучать отчаянно. — Хватит и того, что есть, — ничего не замечая, говорит мне этот засранец и продолжает обтираться маленьким полотенцем. — Второе тоже бери. Бери и… накройся, — Но смотрит на меня озадаченно, и я не виню его, но не могу признаться, что его соблазнительный вид возбуждает аппетит, поэтому выбираю другую причину. — Ты можешь замёрзнуть. К счастью, похоже, он соглашается и накидывает большое полотенце себе на плечи, затем продолжает высушивать волосы. Несколько минут проходят в молчании. Это кажется неловким, но я не знаю, что ему сказать. — Разве тебе не нужно в класс? – внезапно спрашивает Но. — Сначала дождусь, когда обсохнешь, — честно говоря, мне просто хочется провести с ним ещё немного времени, даже если это странно. Я соскучился по нему. Несколько дней назад я бы даже не подумал, что можно так по нему скучать. Несколько дней назад мы были лишь приятелями. Так было до наших фальшивых отношений, до того, как я почувствовал его в своих руках и до того, как я заглянул в его глаза и понял, что мой мир перевернулся вверх тормашками. — Тебя опять лихорадило? – слышу беспокойство в его голосе. — Нет, — даже если наоборот, я бы, наверное, не заметил, так мне было паршиво. — Тогда почему меня сегодня игнорировал? — тихо спрашивает Но, заглядывая в мои глаза. — …………………………… — он задал этот вопрос. Я подозревал, что он спросит о моём сегодняшнем поведении. Я этого боялся; но не знаю, как ему ответить. Не знаю, как рассказать ему о том, что от его близости моё сердце пускается вскачь. Как объяснить, что скучаю по нему, даже когда он прямо передо мной?.. что не мог уснуть две прошлые ночи, потому что его не было рядом?.. что, когда мне следовало бы думать об Эм, я думал лишь о нём? Разве я могу обо всём этом рассказать? Не могу. Нам придёт конец, а мне невыносимо думать о жизни без Но. Я не могу потерять своего друга, поэтому молчу, надеясь выиграть время. — …как закончишь, можешь закрыть дверь? Я должен вернуться в класс, — я мельком гляжу в его разочарованные глаза, хватаю свой блокнот и быстро выхожу за дверь. Прости, что я такой трус, Но.