Это судьба

Время в лагере проходило быстро и почти незаметно: вроде и оглянуться не успели — а уже половина срока прошла. Единственное, что радовало, так это то, что время не прошло даром. Ни в одном из возможных смыслов. Юкинори Матсумото — тренер Сейхо — своих ребят гонял и в хвост и в гриву. Алекс ничем от него не отличалась. И тренер Сенсенкана, смотря на коллег по роду деятельности, начинал выжимать из своих подопечных все соки. Так кому из баскетболистов вечерами было до ссор и пустых придирок, когда все мысли только о том, как после тренировки по дороге от душа до кровати не упасть где-нибудь в коридоре и не всхрапнуть прямо там до утра? Правильно — никому. Потому что слишком лень. Да и сил нет даже просто слово лишнее произнести, что уж тут говорить про лишнее телодвижение. Поэтому когда тренера на четвёртый день отпустили ребят уже около четырёх часов, те даже сначала растерялись. От шока они не сразу придумали, чем заняться. Но мысль устроить «разбор полётов» не пришла в голову никому — слишком много времени все мучились вместе. «Труд для совместной пользы объединяет», ага. В общем, коллективным разумом было принято решение устроить совместные «посиделки». Напитки и закуски были быстренько организованы, костёр на полянке разожжён, а покрывала расстелены. Мидорима смотрел на сокомандников, на противников. Сжимал в руках баночку с каким-то новым напитком — что-то среднее между любимой подростками колой и ягодным морсом. Любовался огнём. И не мог перестать вспоминать прошлый летний лагерь, который Сютоку провели вместе с Сейрин. Вспоминались и перепалки по утрам в общей «умывалке» с Кагами, и тренировочные матчи с Сейрин, когда раздражающий зеленоволосого неугомонный сейриновец вынужден был в гордом одиночестве бегать по пляжу туда-сюда. По нагретому песку и под палящим солнцем. Нет, Мидорима не злопамятный. Ни капли. И ни разу. Просто его раздражает Кагами и память у него хорошая. Вот и всё. Вспоминались вечные матчи, от которых даже после собственной победы оставался какой-то тяжёлый, неприятный осадок. И активно практикующая «очень ядовитую кухню» девчонка-тренер, и вечно орущий всем недовольный недокапитан-Хьюго, что пытался сравняться с ним, Шинтаро, в мастерстве. И мелющий сплошную чепуху невыразительный пятый номер, фамилию которого снайпер «чудиков» запоминать даже не посчитал нужным, и мало на что способные тогда-ещё-первогодки Сейрин. Единственные — кроме Куроко, естественно! — кто заслужил уважение Мидоримы, это Стальное Сердце Киёши, у которого Шинтаро выиграл ещё в средней школе, и вечный молчун. Митобе, кажется. Ну и был там ещё болтливый парень, похожий на кошака. Своё отношение к нему Мидорима так и не смог определить. Этот «кошак» вызывал двоякие чувства. С одной стороны, для человека, который занимается баскетболом только второй год, он был весьма неплох, а с другой… — Ностальгируешь? — голос Фурихаты заставил Шинтаро вынырнуть из собственных мыслей и потонул в чьём-то смехе. Никто его не услышал. Никто, кроме того, кому предназначался вопрос. — Просто сравниваю, — скосил взгляд снайпер и слегка улыбнулся. Разговаривать с любимым шатеном было куда приятнее, чем вспоминать о Сейрин. В частности, о Кагами. Хотя, о всех остальных тоже вспоминать было не особо интересно. Даже несколько противно, если честно. Потому что Сейрин — просто часть прошлого, которая там и осталась — в прошлом. Часть не самого приятного прошлого, которая осталась там, где и должна быть. Где ей самое место. Далеко позади. Коки, будто прочтя мысли возлюбленного, ответил мягкой улыбкой и ласковым, успокаивающим прикосновением. Благо, мест вокруг огня было не очень много, из-за чего все ребята были вынуждены сидеть практически вплотную друг к другу. Да и тьма надёжно скрыла непредназначенное для чужих глаз действие. Мидорима сжал чужие немного прохладные пальцы, касающиеся его ладони. Так было спокойнее. И даже привычнее. К хорошему вообще быстро привыкаешь. — Замёрз? — довольно тихо поинтересовался он. — А что, ты меня согреешь? — неверный свет костра скрыл покрасневшие щёки. — Если хочешь, — ласково поглаживает большим пальцем чужую, такую хрупкую по сравнению с собственной, руку. Парни сидят рядом, слегка касаясь плечами. Поэтому никто не видит, что отведённые назад руки находятся в довольно компрометирующем парней положении. Никто не видит их крепко переплетённых пальцев. А если бы и увидел, вряд ли бы Коки и Шинтаро отшатнулись друг от друга с воплями, что их неправильно поняли. Зачем искать глупые оправдания? Для чего придумывать лживые объяснения? Кому от этого станет легче? Кому станет хуже от их отношений?

***

Такао и Кисе делили комнату с Куроко и Ниджимурой. Странное распределение? Всё решала жеребьёвка. «Закадычные соперники» расположились рядом. А потом их вынужденные сожители ещё несколько часов после отбоя шикали, чтобы они тише болтали. — Как будто вам дня не хватило, чтоб языками почесать, — ворчал каждую ночь Шузо сквозь сон. Провинившиеся лишь кидали в ответ виноватые взгляды и неловко улыбались. Ни того, ни другого в темноте «пострадавшие» увидеть при всём желании не могли бы. Затем продолжали болтать тише. Болтать не потому, что спать не хотелось. Не потому, что не были уставшими. И даже не потому, что им на самом деле нужно было что-то обсудить. Просто так, в темноте, можно было представить, что они одни. В комнате, здании, мире. Что можно безнаказанно протянуть руку и провести по чужой щеке. Что можно поймать чужие пальцы и покрывать их поцелуями. Что можно не скрывать полных любви и нежности взглядов. А разговоры… Разговоры помогали не сорваться. Не соприкоснуться губами, не разделить одно дыхание на двоих, не сжать друг друга в крепких объятиях. А по утрам Куроко — как и Ниджимура — делал вид, что он не видел крепко сжатых рук. Что не видел придвинутых ближе, чем принято, футонов. И всё равно сползших с них парней, будто расстояние между футонами казалось им слишком большим. Тецуя и Шузо — обычные люди. Могут же они спросонья «нечаянно» ничего не увидеть? Ведь можно просто закатить глаза к потолку, мысленно пожаловаться на мешающих спать товарищей и пойти в душ. А там уже не сдержать добродушной ухмылки. Какие же они всё-таки наивные дети!..