Малыш и Карлос

      Когда Карлосу удалось поднять тяжелые веки, перед ним открылась странная картина. Не успевший сфокусироваться взгляд выхватывал из красного тумана отдельные фрагменты: плечи, шириной с кузов среднего грузовика, руки - стволы деревьев, колонна мощной шеи. Картину дополняли серо-синие глаза, блеском напоминавшие ствол любимого Спрингфилда, и военный ежик пегих волос. Все это было понятно. Сбивал с толку запах, аромат свежеиспеченной сдобы, ванили и корицы, чуть приправленной горьковатым каминным дымком морозным зимним вечером, хороший и уютный запах, сладкий запах, домашний, омежий...       - Бля, - крякнул лучший боевик западного Окланда, - как я башку вынес... Кто ты, глюк?..       - Говнюк, - пророкотал близкий раскат грома, - не успел зенки продрать, а уже хамит.       Пластмассовая соломинка коснулась сухих губ и Карлос присосался к ней, как младенец к материнской груди. Ни на что другое сил просто не осталось.       Второе пробуждение вышло не менее странным. Давешний глюк пел. Бархатный глубокий баритон старательно выводил:       - Twinkle, twinkle, little star,       How I wonder...       О, смотри ты, проснулся. Какие гости у нас. Ну что, как дела на том свете? - Иди ты на хер, - ответил Карлос на всякий случай. - Кто ты и где я? - Нихера, - ответил человек-гора. - Мой дом, вопросы задаю я. Перед глазами Карлоса показались длинные неожиданно изящные пальцы. - Сколько пальцев, лишенец? Карлос посчитал и огласил результат. Потом он послушно следил глазами за этими же пальцами, шевелил ступнями, сжимал чужие ладони и считал от десяти в обратном порядке. На вопрос о нынешнем президенте он ответить не смог, но это, вроде бы, не входило в обязательную программу. - Ладно, - ответил странный великан, - значит, расклад такой. У тебя сломано два ребра, может, три. Сотряс, само собой, перелом правой руки и огнестрел, сквозной, повезло. Возможно, задета верхушка правого легкого. Так что не орать, не ржать и не кашлять. Моторика в порядке, рефлексы тоже. Жить будешь, если не утомишь меня. - Где я? - отозвался Карлос на автомате, осмысливая размер ущерба. - У меня дома. - Гигант улыбнулся, блеснули белые зубы и разбежались у глаз милые морщинки. - Меня зовут Эл. Я тебя подобрал вчера вечером на заднем дворе "Маки Дак". - Зачем? - удивился Карлос. Его спаситель взглянул на него растерянно. Явно, ответа он не знал. - Подожди, - маленький острый уголек разгорался под правым плечом и Карлос немного испугался. - Почему ты просто не вызвал копов? Зачем притаранил меня домой? Нафига я тебе, Эл? - Ну, смотри... У тебя огнестрел - это раз. За поясом Спрингфилд, серийный номер затерт - это два. Мне показалось, что тебе встреча с законом не катит. Я не прав? Он был прав, конечно. Отношения с законом у Карлоса тянули примерно лет на пятнадцать без права на пароль. Огонек разгорался. Пожалуй, он уже тянул на огонь. Горячие щупальца протягивались от плеча в грудь, в живот, в горло. В глазах потемнело, воздуха становилось все меньше. - Эл, я у тебя тут не сдохну случайно? Как-то мне хреново... - Не бзди, рану я перевязал, антибиотик вколол, руку зафиксировал. С ребрами ничего не сделаешь, сами заживут. Морфин я тебе вколол полтора часа назад, так что пару часов придется потерпеть. Чаще нельзя. - Откуда ты знаешь? - Профессия, братишка. Я медбрат. - В психушке? - прохрипел Карлос. Огонь под плечом уже охватил грудь и шею, и живот. - В центре экстренной хирургии, - фыркнул Эл. - Хотя мне иногда тоже кажется, что в психушке. - Слушай, откуда ты такой? Ошибка природы, бля... Пауза оказалась крошечной, на пару ударов сердца. За ней последовало осторожное: - Тебе что, правда интересно?.. Карлосу удалось кивнуть, а может и нет, но баритон снова зазвучал так же спокойно и уютно: - Ну, ладно. Знаешь, я самый младший в семье. Родители и старшие братья все поперек себя шире, колобки, короче. Когда я родился, мой старший брат ослеп от диабета, а с папой случился инфаркт. Вот отец и взялся за меня. Я плавать научился раньше, чем ходить. В тренажерный зал ходил, сколько себя помню. Штанга, гантели, скакалка, эспандеры, все что хочешь – все было. В первом классе всех альф строил. Подтягивался больше раз, чем физрук, стометровку бегал быстрее альф-старшеклассников. Ну и ростом тоже отличался, само собой. Вот, дальше больше. С пятого класса в футбол стал играть. Там впервые и столкнулся с этим - омега. Какого хрена? Какой я омега, если могу любому в команде мурло начистить? В старших классах тяжелее пришлось, конечно. Стали ко мне мои товарищи по команде буквально доёбываться. Сколько я зубов повыбивал, сколько фингалов наставил, не сосчитать... Карлос плавал в облаках черно-красной боли, злой по краям, глубокой в середине. Голос великана рокотал в низких тучах. - Только потому меня в команде держали, что я действительно классно играл. Вообще на другом уровне, полное доминирование, понимаешь? - На какой позиции? - встрял Карлос. - В защите - центральный лайнбэкер, в нападении - левый такл. Серьезно, хорошо играл. Так я и был вдвое больше любого в команде. Даром что омега.       Карлос вдруг понял, что его медбрат просто заговаривает ему зубы, отвлекает от пожара в груди. Он вцепился в густой баритон, как в спасательный круг. - В колледж попал на футбольную стипендию. Там тоже был единственным омегой в команде, 53 зверя, альфа-волки, и я, да двое бет в обслуживающем персонале. Там пришлось тяжелее, чем в школе, во всех смыслах. Драться пришлось по-настоящему, во всю силу. Дошло до того, что покалечил одного, меня тогда из команды и поперли. Хотя я был лучшим лайнбэкером в штате, так-то. Так и накрылась моя футбольная карьера. Да я к тому времени и сам понял, что в лигу меня не возьмут. Кому нужна такая проблема в команде? А мне каково, когда на поле все - одна семья, все заодно, друг за друга горой, а через полчаса после игры четверо моих "братьев" заломали меня в раздевалке? Ну вот, я и не выдержал. Чуть убийцей не стал, повезло просто. Во так, стипендию потерял, колледж, вроде, тоже ни к чему, а тут как раз вербовщик подвернулся. Говорит, такие, как ты, нужны в морской пехоте, там тебя просто заждались, на руках носить будут... Ну, я и пошел.       Карлос немного отвлекся от рассказа. Попытался вспомнить, как оказался на задворках знакомого кабака, восстановить события прошлого вечера с того момента, когда пришел за грузом к старому Чену. Он никогда не любил иметь дела с этими азиатами, нихрена у них не поймешь, и честны они только со своими, но иногда братве приходится делать, что велят. Ему еще предстояло понять, подставили его свои или же старая китайская крыса сыграла на свой страх и риск. Он даже не знал, завалил ли кого из его команды, когда, расстреляв всю обойму, ломанулся в закрытое окно, прокатился по заплеванной мостовой двумя этажами ниже и бросился в подворотню за мусорными баками. Дальше он помнил лишь выстрелы, боль и асфальт в бензиновых разводах... Голос Эла стал единственной реальностью. - В армии было так себе, хуже, чем в школе, но лучше, чем в колледже. Там я сразу со своим сержантом сдружился, а потом и не только сдружился... Ну, ты понимаешь. Особенно когда нас на передовую отправили. Сначала в Бост, потом в Адинапур... - Ты что, в двух кампаниях был? - В трех. А мне даже все равно было, где быть, что делать, лишь бы рядом с Крейгом. Думал, вот как повезло, найти своего альфу. Оказалось, кому-то еще раньше повезло. Оказалось, супруг у него имеется, и двое сыновей. Я как узнал, сразу уволился в запас, тем более и контракт мой вышел давно. Тогда я уже знал, что хочу делать дальше, да и денег за службу скопил сколько-то. Восстановился в колледж, выучился на медбрата. Хорошая работа, и там уж всем точно пофиг, что я омега, раз я самого тяжелого пациента с каталки на кровать могу один переложить. - Переложи меня куда-нибудь... С этого света на тот. Сил нет. - Слушай, я за тобой наблюдаю. Если станет тебе действительно хреново, отвезу в госпиталь, помереть не дам. Прохладное коснулось сгиба локтя, потом острое. А потом Карлоса как будто укрыли теплым и мягким одеялом, да не только тело, но и рассудок, и душу. Боль никуда не делась, просто стала неважной, существующей отдельно от изломанного тела. Боевик поплыл. - Хорошее у тебя дерьмишко, медбрат... - усмехнулся он нетрезво. - На работе напиздил?.. - От брата осталось, - пробормотал Эл неохотно. Странные звуки привлекли внимание Карлоса, будто падали на паркет маленькие твёрдые бусинки. За звуками появилась картинка - трехмастный лохматый пес, глядящий на мир угрюмо и настороженно. Карлос поморгал: у пса было три лапы. Короткий обрубок четвертой двигался сам по себе, будто повторяя шаги животного. Это было неприятно и жутковато. - Я все понял! - ахнул Карлос, - Ты просто подбираешь на улице всякую падаль! Это было очень смешно, так смешно, что перехватило дыхание, и липкая теплая волна захлестнула его с головой, и Карлос утонул бы, но чьи-то сильные руки поддерживали его на плаву, а бархатный голос рокотал мирно и спокойно: - Тихи-тихо, дыши носом... Вот так вот, потихоньку. Дурила ты, говорил же, не ржать. Тихонько теперь, тихонько...