Игра "Наоборот"

Близился рассвет. Настойка кончилась. Эстония расплылся по стулу как кисель и не подавал признаков жизни. Россия же наоборот проявлял активность, а именно совершал тщательный обыск своей кухни на наличие спиртных напитков. Эдуард свалился со стула. Надо признать, что это его несколько взбодрило. Он прислушался к причитаниям Ивана, который никак не мог найти спрятанных когда-то давно «сокровищ». — Россия, почему ты пьёшь? — вставая на четвереньки, спросил Эстония. — Потому что жидкое! Было бы твёрдое, грыз бы! — ответил Россия, как будто это было чем-то само собой разумеющимся. Эстония какое-то время ещё постоял на четвереньках, анализируя ответ, но потом снова лёг на пол. Как же хорошо было лежать, на прохладном полу. Мир больше не кружился и не ускользал. А Россия, похоже, нашел огненную воду, судя по его радостному  "УРА!" — Вставай, давай! — скомандовал Иван, перешагивая через Эдуарда. — Нее, — лениво протянул Эстония. — Кому говорят, вставай! — для ускорения процесса Россия потыкал прибалта ногой в бок. Эстония помотал головой, улыбаясь. Так ему было хорошо. — Эстония! Кого ты больше боишься меня или Америку?! — возмутился Иван. — Я?! — Эстония удивлённо выпучил глаза. — Я никого не боюсь!!! ПОШЛИ ВЫ ВСЕ НА Х….!!!!! Теперь пришла пора России удивляться. Он что-то возмущенно сказал на вродe «Ну и хрен с тобой» и лёг рядом. Иван открутил крышку у фляги, которую нашёл за холодильником и, не поморщившись, сделал несколько жадных глотков. — А ведь я когда-то говорил точно такие же слова…- вспомнил Иван. – Ох, Орда тогда злился. Ты бы его видел. — Ну и правильно! — Эстония свёл брови, глядя в потолок, — Командуют все кому не лень. Пусть засохнут там… КИЛЬКИ! — Да… Я любил его … позлить, — сказал Россия, утопая в воспоминаниях. Брагинский лежал, прикрыв глаза, и как ни странно улыбался. Эстония вдруг поменялся в лице. — Россия… — начал Эстония, не зная, как подобрать слова, — А у тебя бывало такое, что тебе кто-то нравился, даже если этот кто-то сделал тебе что-то плохое? — Да постоянно, — будничным тоном ответил Иван. — Как ты думаешь, это нормально? — Для меня да, а для тебя не знаю. На несколько минут на кухне повисла тишина, нарушаемая только гудением холодильника. — Ну, если подумать, я ни к кому никогда не испытывал абсолютной ненависти, — тихо сказал Эстония. — Я тоже. — Даже к … — Эстония осёкся, думая продолжать фразу или нет. — Даже к Орде? Россия медлил с ответом. Он снова отпил из фляги. — Думаешь, те двести сорок лет, которые мы прожили вместе, я хранил в себе только ненависть? — Россия пристально посмотрел в глаза Эстонии. - Нет. Не знаю, из какой стали нужно быть сделанным, чтобы так долго ненавидеть. — Но ведь он был таким жестоким! Я не понимаю… — Ну, во-первых, он не был таким жестоким, как о нём говорят. Во-вторых, представь, что бы от меня осталось в таком случае. Я рос медленно, но верно. Орда запретил мне вести междоусобные войны, и сам не заметил, как помог мне объединиться себе на погибель. — Россия помолчал, дивясь, как история столетий умещается в несколько строк, вспоминая, как враги заставляли одуматься, а затем продолжил — Но жизнь, она не в борьбе, а в счастье. Да, в счастье. И даже в темных глубинах души своей мы ищем счастье. Счастье как великой согласованности между тем, что мы желаем и тем, что требует от нас действительность. Вдруг где-то сверху раздался неприятный тонкий звук и свет погас. — Кажется, лампочка перегорела, — констатировал факт Эстония. — Не может этого быть! — Россия картинно всплеснул руками. — Мне лень искать новую лампочку. — Не ищи. Скоро рассветёт. — А ну раз ты разрешаешь, то ладно. Так они и остались лежать, не дождавшись рассвета, потому что заснули.

На память.

Проснувшись, прибалт обнаружил себя лежащим на диване. Всё тело болело, словно ночью его долго били. Полуденный солнечный луч светил прямо в глаз, поэтому Эстония сначала даже подумал, что его сейчас будут допрашивать. Придя в себя, Эдуард поплёлся на кухню в поисках чего-нибудь минерального, желательно воды. На кухне минералки не оказалось, зато там был Россия, который подозрительно улыбался от уха до уха. «Уж не рассказал ли я ему какую-нибудь государственную тайну?» призадумался Эстония. — Что-то не так? — ожидая худшего, спросил он. — Нет! Всё в порядке, — слишком быстро сказал Россия, косясь куда-то на макушку прибалта. Подбежав к плите, Эстония наклонился к блестящему металлическому чайнику. В отражении прибалт с ужасом увидел, что на его лбу красуется пятиконечная звезда нарисованная черным маркером. В панике Эстония подбежал к раковине, и начал отчаянно пытаться смыть черную метку. Но перманентный маркер был сильнее. — Кошмар! Как я домой пойду. Россия так хохотал, что на глазах выступили слёзы. — Что ты смеёшься? Что ты всё время смеёшься надо мной?! — Эстония покраснел как рак. — Ахах… Ахахаха!!! — Россия никак не мог перестать смеяться. — Ты ещё …АХАХА…Ты ещё не видел, что я тебе на спине нарисовал…П-ХАХАХАХА!!!!!!!!!!!! — РОССИЯ!!! — вскипел Эстония. — Тихо! Тихо! Мне президент звонит! Ивану и, правда, звонил президент. И судя по лицу Брагинского, он был чем-то очень не доволен. — Здравствуйте, Владимир Владимирович! — сдерживая смех, ответил Россия, - Что?! Никого я не удерживаю!… Да всё с ним нормально… Я же не садист какой-нибудь… Передайте президенту Эстонии… — Брагинский, я убью тебя!!! — заорал Эстония, когда, наконец, сумел изловчиться и увидеть, что во всю спину у него нарисована карта СССР. Тут Иван не выдержал и заржал как конь, даже не прикрываясь от тщетных попыток Эстонии нанести ему ущерб.