В поисках свободы

Борт "Звезды смерти" заполняла обманчивая тишина. Патрули не бродили по коридорам, а штурмовики стояли у стен как гипсовые статуи, боясь пошевельнуться. Дарт Вейдер не любил излишнего шума и суеты. Люк шел рядом с Вейдером, внимательно разглядывая внутренности колоссального супероружия. Но он добровольно сдался в плен имперцам не ради шпионажа, и Вейдер знал об этом. Он вел за собой Люка бесконечными переходами, которые были длинными настолько, что Люк даже засомневался - не водят ли его кругами. - Ты не зря вернулся ко мне, сын. Я ждал тебя, - сказал Дарт Вейдер "пленнику". - У нас есть немного времени, чтобы обсудить наши планы на будущее. - Наши? - Наши. Но начинать нужно издалека. Оби-Ван не рассказывал тебе, как обстояли дела до становления Империи? Вижу, что не успел, - разговор явно забавлял лорда ситхов. - До победы Империи была кучка захудалых планет, чьи правители годами не могли придти к соглашению по самым насущным проблемам. Теперь же, благодаря единому центру управления, решения не только быстро принимаются, но и эффективно воплощаются в жизнь. У каждого - ты слышишь? - у каждого жителя Империи есть возможность проявить себя. В имперской армии, в торговле, в борьбе с преступностью - да мало ли занятий на просторах объединенной галактики? А что было при Ордене джедаев? Думаешь, Орден пополняли взрослые добровольцы? Рекрутеры разъезжали по селениям и уговаривали родителей отдать им сыновей, надежду и радость рода, с условием, что они никогда больше не увидятся. Так джедаи боролись с "привязанностями". Какая мать легко согласится отдать сына даже под предлогом возможной блестящей будущности, а, Люк? В Империи же все добровольно. Любой может вступить в ряды прославленной армии. - Ты ловко играешь словами, отец, но не договариваешь, что вся Империя построена на насилии и угнетении, на грабеже и чужих смертях, - сказал Люк так, словно речь шла о чем-то обыденном. - "Нет смерти, есть только Сила", - процитировал Вейдер. - Или трехпалый мастер-недоросток забыл научить тебя этому заклинанию? Пользуясь собственным выражением так любимых тобой джедаев, мои солдаты не убивают, а только освобождают, возвращают заблудших обратно Силе. Или ты думал, что это выражение справедливо только для избранных? Ты полагал, что право на мифическое бессмертие имеют только джедаи и их ученики? Продолжай укрепляться в своем тщеславии, сын. Это мне нравится. - Ты знаешь, что я не приму твою сторону, отец, - парировал Люк. - Твоя сторона предполагает использование низменных, животных чувств. И это отвратительно. - Низменных? Что из этого ты назовешь низменным: приязнь родителей к детям, целомудренную привязанность учителя к ученику, почитание женщины мужчиной? Я перечислил все то, что находилось под запретом для входящих в Орден джедаев. - Ты понимаешь, что я хочу сказать, - ответил Люк, смотря в глазницы вейдеровской маски. Громкое дыхание Вейдера заполняло коридор, создавая фон, похожий на шум разъяренного моря. Но Вейдер не был раздражен. Он без гнева смотрел на Люка и думал, что тот еще слишком молод и горяч, чтобы понять суть его идей. Слишком доверчив, беден и честен - как раз подходящая кандидатура на роль последней надежды джедаев. Все они были такими - мальчишками, играющими в справедливость. И он. Впрочем, полно! Был ли он таким? Этого юнца с самого начала пестовали, как единственное сокровище, а к нему, Избранному, относились, как к неприятной обузе. Если бы не Квай-Гон, он и вовсе никогда не выбрался с Татуина и, наверное, рано или поздно погиб на одном из гоночных турниров. И Империя - великолепная, мощная, развитая Империя - его утешение и любимая игрушка - не была бы построена. Вейдер был горд делом своих искусственных рук. Всего за двадцать лет удалось объединить большую часть известных планет в мощную стройную систему с развитыми торговыми путями. Он сумел убедить немыслимое количество разумных форм жизни в необходимости подчинения верховному правителю. Это было архисложной задачей, и Вейдер с ней справился. По большей части. Были и несогласные, но они никогда не выступали единым фронтом, пока не появились Повстанцы. Само движение инакомыслящих мало трогало Вейдера. Но в последнее время он чувствовал возмущение в Силе, и этот знак нельзя было игнорировать. Сейчас он, пожалуй, сравнялся или даже превзошел гранд-мастера джедаев - старика Йоду - в искусстве ощущать возможное будущее. Сила не давала конкретных ответов о грядущих событиях, но прозрачно намекала на них. И, когда Вейдер узнал о том, что лидер повстанцев - Люк Скайуокер, он окончательно укрепился в решении переманить его на свою сторону, сместить Сидиуса и править Империей самому. Вейдер двадцать лет жил для себя и ради себя. Ради своей идеи сильной, объединенной Империи. Приумножение богатств не было его целью, да и что он мог бы пожелать? Вся Империя с ее ресурсами была перед ним. Когда-то, в туманном прошлом, он попросил у сенатора Палпатина дорогой, как ему тогда казалось, скутер, а тот предложил ему взять в подарок целую планету. Или сектор. И это казалось немыслимым. "Я Дарт Вейдер, - сказал он себе и добавил: - И у меня есть сын". Сын и ученик. Вейдер уже не в первый раз задумывался о последователе, который принял бы его идеи, как свои собственные и развил бы их. Вопреки первому правилу - "путь ситха есть предательство" - Вейдер не использовал учеников подобно Сидиусу. И не потому, что это было подлым или отвратительным - таких слов не существовало в словаре темного лорда. Он просто не успевал: ученики погибали раньше, чем могли принести хоть какую-то пользу. И, странное дело, они сами не успевали, не хотели или не могли выполнить еще одно важное правило последователей темной стороны - "ученик обязан убить своего учителя". Никто из них не пытался лишить его жизни. Вейдер отнюдь не был любезным или добросердечным учителем. Он безжалостно расправлялся с подопечными, если те допускали промахи. Все вокруг знали о чудовище в железной маске. Но все новые и новые ученики продолжали искать его покровительства. И находили смерть. Но с Люком все должно быть по-другому. Вейдер чувствовал, что нашел продолжателя. Или создал? Лорду ситхов захотелось рассмеяться, но он ни за что не стал бы этого делать. Он не мог заставить себя даже ухмыльнуться - губы давно отвыкли от этой гримасы. Он смотрел на Люка, лихорадочно ищущего способ увлечь за собой отца. Его мысли были скрыты от Вейдера, но недосточно надежно. Недомастер, толком не бывший ни юнлингом, ни падаваном - Люк имел великую восприимчивость к Силе. И не был толком обучен. Обучить его мог только сам Вейдер. А пока придется следить за непокорным отпрыском. - Я никогда не присоединюсь к тебе, отец, - повторил Люк. - Лучше ты иди со мной. Я чувствую, что в тебе сохранилось добро. - Для меня слишком поздно, сын, - ответил Вейдер. Он знал, что не вернется к тому, от чего ушел. И вовсе не из-за малохольных рассуждений о свете и тьме, но из-за того, что светлая сторона не принесла ему ответов на волнующие вопросы. Напротив - продолжала подкидывать еще и еще. Смерть Оби-Вана и последующее исчезновение его тела озадачили Вейдера. Он было подумал, что старый плут освоил очередной трюк и вскоре снова объявится с мечом наперевес. Но Оби-Ван, похоже, и вправду умер. Умер, оставив Вейдера наедине со своими вопросами. Вейдер крепко сомневался, что произошедшее - дело рук самого Оби-Вана. Здесь чувствовалось вмешательство другого мастера - импульсивного, с легким флером тяги к темной стороне. Самого настоящего и самого живого джедая среди пресных мумий Ордена. Что-то такое знал Квай-Гон, до чего еще не дошел Вейдер. Но что? В любом случае Квай-Гон был мертв и унес свои знания с собой. Так же унесет их и Вейдер, если не подготовит ученика или не раскроет, наконец, тайну бессмертия, которой соблазнил его Сидиус. "Бессмертие" Сидиуса было не слишком приятным на вид - старческая немочь изношенного тела, компенсируемая чудовищной мощью Силы. Но Вейдер не пожаловался бы и на такой вариант. Ведь он сам далеко не молодой человек, не красавец-рыцарь которого когда-то приветствовали восторженные толпы. Но и не Гривус - давно почивший мешок синтеплоти, закованной в механическую броню. По сравнению с ним от Вейдера осталось очень много, даже чрезмерно много. Он был обезображен, но его сердце все еще оставалось живым, а железы внутренней секреции вырабатывали гормоны. Благодаря сохранившимся нервным окончаниям, он мог испытывать боль. Он не стал дроидом в совершенном и окончательном смысле. После дуэли на Мустафаре, он утратил многие из своих способностей. Например, умение быстро обучаться незнакомым техникам боя. Но возросла его духовная мощь, подпитываемая ненавистью и болью. Воспоминания о том, как ему пришлось заново учиться ходить, неизменно вызывали в нем ярость, почти бешенство. Джедай, практикующий "неагрессивный" стиль боя, не смог даже добить Вейдера, оставив его мучительно умирать. "Где твое сострадание, Оби-Ван, - не раз мысленно кричал ему Вейдер вдогонку: - Ты трус! Где вся твоя хваленая любовь к живым существам? Ведь я еще не умер". - Любовь, - произнес вслух Вейдер, перекатывая слово во рту, пробуя на вкус. У слова был вкус синтетической ваты. - Что ты сказал, отец? - переспросил Люк, не поверив услышанному. - Я сказал "любовь", - без тени смущения повторил Вейдер, и искусственный бас модулятора сделал слово бархатнее и тяжелее. - Что мог Оби-Ван, этот пересушенный девственник, рассказать тебе о любви? Он видел ее только на картинках. "Мои ученики никогда не придерживались глупых табу на проявления страсти, - не без гордости подумал Вейдер. - Они познавали себя с разных сторон". - Ты почему-то считаешь джедаев идеальными непорочными рыцарями, - продолжил он, - но многие из них были не милосерднее ситхов. Они легко жертвовали друг другом, если им казалось, что это приближает их к победе. С легким сердцем они и тебя отправили на смерть, Последняя Надежда, - два этих слова Вейдер произнес с расстановкой, стараясь показать сыну, что он прекрасно осведомлен о планах павших магистров. - Не на смерть, отец. Я чувствую, что ты не смог бы убить меня, - Люк улыбнулся. - А ты слушал то, что я тебе сейчас говорил? Если слушал и услышал, то зря так думаешь, - в голосе Вейдера почти не было интонаций, а его разум был надежно закрыт. - Я - лорд ситхов, если ты не забыл. - Лорд ситхов, использующий милосердный прием "Чо май", - задумчиво сказал Люк, сжимая и разжимая пальцы правой руки. - Юный джедай, использующий агрессивный стиль "Джем Со", - пророкотал Вейдер. Разговаривая, они сами не заметили, как остановились. И теперь, когда они стояли друг напротив друга, Вейдер, извлекая из памяти увиденный однажды в детстве жест, провел перед Люком ладонью со словами: - Не останавливайся, иди за мной. - Ты такой смешной, - сказал Люк, моргнув. Когда они удалились, штурмовики, стоящие у стен, переглянулись - еще никто и никогда не называл это исчадие зла смешным. Некоторое время они шли в молчании, затем Люк нарушил тишину: - Ты много сказал. Но ни слова о том, с чего началось твое падение. - Это не падение, а шаг в сторону, - ответил Вейдер, подумав: "Мальчишка ни за что не догадается". Помедлив, он продолжил: - Ты так зашорен своими представлениями о добре и зле, что не можешь вырваться из этой плоскости и посмотреть в ином направлении. - Зло всегда остается злом, как его ни называй. - Не утешай себя иллюзиями, сын. Посмотри правде в глаза: твое место - рядом со мной. Загляни в свое сердце, что оно говорит тебе? - И правда, отец - рядом с тобой. Но не на темной стороне. Приглашающим жестом Вейдер указал Люку на тесную камеру, предназначенную для узников "Звезды смерти". - Мы пришли. На твое счастье Император временно отсутствует и прибудет сюда только через пару стандартных дней. А пока ты можешь хорошенько обдумать мое предложение. - И ты подумай над моим, - громко сказал Люк в закрывающуюся дверь. Вскоре он перестал слышать шумное дыхание Вейдера, но не избавился от чувства его присутствия.