В поисках свободы

Вейдер сидел в медицинской сфере, сняв шлем и пытаясь, в который раз, сделать пару вдохов без респиратора. Снова неудача! В часы долгих медитаций ему казалось, что он в состоянии повернуть время вспять и не только восстановить внутренние органы, но и отрастить руку. Возможно, даже с пальцами. В такие минуты, испытывая величайшую радость, он терял концентрацию, и его переполняла злоба. Горе тем, кто осмеливался принести Вейдеру дурные вести в такие дни. А так как попытки восстановить себя он делал ежедневно, попадаться ему на глаза было опасно всегда. Он злился на Сидиуса, скрывающего секрет вечной жизни, на его учителя Плэгаса, не оставившего описания техник самовосстановления. Впрочем, Вейдер подозревал, что Сидиус не обладает полным знанием о методах регенерации, иначе он сам давно бы уже щеголял в новом молодом теле. "Хорошо быть молодым", - подумал Вейдер, проведя кожаной перчаткой по обезображенному затылку. И его мысли устремились к Люку: "Зря он так рьяно выставляет себя последователем светлой стороны. Я чувствую в нем неустойчивое равновесие, которому достаточно легкого толчка. Его голова так забита важностью возложенной миссии, что он не позволяет себе сомневаться. С другой стороны - чего еще можно было ожидать от двадцатилетнего лидера повстанцев: мудрых рассуждений, взвешенных решений, сомнений в авторитетах магистров? Житель маленького провинциального мира, он не видел ничего кроме нищего захолустья". Вейдер с завистью подумал, что его повелитель и наставник Сидиус начинал свой путь в куда более благоприятных условиях. Он был наследником влиятельной семьи, получил блестящее образование, увлекался политикой и искусством. У него было время увлекаться искусством! Тогда как Скайуокеры выросли на задворках Империи и не продвинулись дальше основ всеобщей грамотности. Конечно, у них были феноменальные способности к починке и управлению электро-механическими устройствами. Но они развивались стихийно, без должного надзора со стороны опытного наставника. Наблюдая за Сидиусом, Вейдер перенимал его ненасытную жажду знаний, умение убеждать без насилия. Но дипломатичность отнюдь не говорила о кротком нраве повелителя Империи. На тысячу парсеков вокруг не было зверя более лютого, чем Сидиус. А искусство убеждения было для него лишь развлечением, средством блестяще проявить свое коварное мастерство обольщения. Однажды поддавшиеся на уговоры Сидиуса служили ему яростнее и ревностнее тех, кого держали на службе один только страх или жажда наживы. Вейдер и сам попал в сети Сидиуса благодаря умению последнего вовремя притвориться внимательным и сочувствующим другом. Юный джедай, мучимый тайной любовью и пожираемый стыдом перед своим мастером Оби-Ваном, легко поверил в мягкую отеческую поддержку со стороны могущественного канцлера. Если бы Сидиус попытался привлечь Вейдера на свою сторону силой, то, вероятно, был бы уже мертв. Но он избрал путь ненавязчивой ласки, потакания тщеславию, и Вейдер крепко увяз. Тот же прием Вейдер предполагал испытать и на Люке. У него в распоряжении было два дня, чтобы посеять в молодом человеке семена сомнения. Они, разумеется, взойдут не сразу. Но если взойдут - победа Вейдера предопределена. Если же попытки будут бесплодны, Император сам найдет способ укротить строптивца. По какой-то причине Сидиус хотел лично участвовать в обращении Люка на темную сторону. И Вейдер, как истинный ситх, обязан лишить его этого удовольствия. Он все сделает сам. И когда Император прибудет на "Звезду смерти", его встретят отец и сын - ситх и ученик ситха. Вейдер надеялся, что Люк, недолгое время бывший падаваном, еще помнит приятное чувство подчинения Мастеру - знающему, уверенному, цельному. Цельному. Может быть, ученик принесет Вейдеру недостающие силу и знание? Вейдер же, в свою очередь, должен призвать весь опыт и терпение, чтобы сыграть роль любящего родителя. Ему необходимо убедить Люка, что внутри юного лидера пустота, и заполнить ее может только опытный наставник. Никакого насилия. Во всяком случае, на первых порах. Только убеждение и упор на отцовские чувства. Вейдер - достойный ученик Сидиуса и ни в чем ему не уступит. Научился же он, благодаря наставнику, укрощать ледяного дракона в своей груди и обращать собственный гнев себе на пользу. Научится и искусству обольщения. - Я уже начал учиться, - сказал Вейдер сухими губами и нажал кнопку на панели медицинской камеры. Манипуляторы дроида аккуратно, почти нежно, опустили шлем на его голову и закрепили. Привычно призвав на помощь Силу, Вейдер поднялся с кресла. Когда-то Оби-Ван отругал его, увидев, как ученик сорвал плод с ветки дерева, даже не протянув руки. Что бы он сказал сейчас, если бы узнал, что Вейдер использует Силу даже для ходьбы. Нижняя часть тела пострадала сильнее всего, и до сих пор Вейдер переплавлял боль и ярость в энергию для передвижения. Шагая, он представлял языки холодного синего пламени, высекаемого тяжелыми ступнями и лижущего нижний край его плаща. Сейчас пламя побежало впереди Вейдера тонкой нитью, дотекло до камеры Люка, проникло под дверь и окружило узника ровным голубым кольцом. - Отец, - отозвался Люк. Это не было словом, только чистой идеей, переданной с помощью Силы. Трудно было бы вести осмысленный разговор на этом языке. "Нельзя ясно читать грядущее и чужие мысли, но можно угадывать направление", - вспомнил Вейдер и прислушался к Люку. Он не вторгался в его разум, разбивая заслоны, но вежливо прощупывал плотную стену в поисках трещин. И обнаружил одну. Из нее лучом света пробивалось восхищение Вейдером. Не завистливое признание его превосходства, но обожание Мастера юным учеником. Вейдеру захотелось прильнуть глазом к трещине и яснее разглядеть то, что скрыто за стеной. Но и стена, и луч света, и трещина были лишь иллюзией, порожденной сознанием в ответ на применение Силы. Понятными символами, но не реальными объектами. Настоящими были только Вейдер, Люк и нить Силы между ними. Открывая дверь в камеру, Вейдер уже знал, что Люк ждет. Терпеливо и воодушевленно. "Прекрасное начало", - подумал Вейдер, сказав: - Ты обдумал мое предложение, сын? - Да, отец. Вейдер сел рядом с Люком на топчан, чтобы не нависать над ним двухметровой черной фигурой. "Убеждение и обольщение", - напомнил он себе. - Ты пойдешь за мной? - спросил он. - Да, - начал Люк, и Вейдер даже разочаровался в столь легкой победе, - Но как я уже сказал тебе - не на темную сторону. "Как предсказуемо", - пронеслось в голове у Вейдера, но он усмирил злобное раздражение, сжав кулаки. - И не на светлую, - продолжил Люк. Кольцо голубого огня вокруг него разгорелось ярче. Почти так же ярко, как любопытство Вейдера. - Когда ты отнял у меня руку, и я висел в шахте, замерзающий и опустошенный, - начал Люк, - я чувствовал, как ты тянешься ко мне. Как хочешь вытащить меня оттуда. Я просил о помощи, используя Силу, и ты откликнулся. Но не ты один. Боль в руке была нестерпимой. И когда мне показалось, что я проваливаюсь в темноту, я увидел перед собой незнакомца в одежде джедая. Он стоял, опершись на пустоту, но его это нисколько не смущало. "Спаси нас", - сказал он. "От чего?", - удивился я. "От смерти", - ответил он. Я бы принял его за наваждение, вызванное потрясением и болью, если бы он не добавил еще кое-что: "Энакин, начатое должно быть завершено. И я, Квай-Гон, помогу тебе в этом. А ты поможешь нам". Я понял... даже не понял, а почувствовал, что больше не могу убегать от тебя. Что я должен встретиться с тобой лицом к лицу. И я сделал все что смог, убеждая тебя вернуться к истокам и следовать за мной. Ты, а не я, чья-то последняя надежда. Ты знал человека по имени Квай-Гон, отец? - Люк пристально посмотрел на Вейдера ясными голубыми глазами. Новоявленный "дипломат" молчал, обдумывая услышанное.