В поисках свободы

- У тебя с собой должна быть веревка, - сказал Вейдер Люку. - Да, я видел, когда разбирал комплект брони, - ответил тот, протягивая Вейдеру туго стянутый моток. - Еще я обнаружил в карманах нож и фонарик. Обвязав конец веревки вокруг ближайшего дерева, Вейдер начал осторожно спускаться в провал. "Следуй за мной", - бросил он Люку. Яма оказалась не слишком глубокой. Оглядевшись по сторонам, Повелитель тьмы заметил несколько туннелей, уходящих вглубь. Похоже, Вейдер и Люк провалились в один из ходов подземного лабиринта. Люк, спустившись, достал фонарик и осветил стены земляного коридора. - Отец, посмотри, - сказал он. В ярком свете фонарика Вейдер разглядел короткие надписи на стенах. Он почувствовал волну смущения, исходящую от Люка, и спокойно сказал: - Пойдем, сын, ничего особенного. Здесь были люди. И написали то, что обычно пишут на стенах своих домов "Мальчишка смутился. Занятно! Когда-то и я вспыхивал от одного слова, - усмехнулся Вейдер. - И за горячность молодости заплатил двадцатью годами аскетизма". Им сейчас же овладело смутное воспоминание о сладости, но это был не тот вкус, что волновал его когда-то. Увы, он не помнил вкуса набуанских фруктов. В первые годы служения Императору, Вейдер время от времени посылал за ними солдат из личного отряда. Фрукты, сорванные всего час или два назад, привозили Повелителю тьмы в герметичных контейнерах, чтобы свежие плоды не потеряли своего аромата. Вейдер надкусывал один за другим и не чувствовал прежнего наслаждения. В гневе он давил их, позволяя соку течь по его перчаткам и капать на пол. Немало солдат заплатило жизнью за его разочарование. В личном отряде Вейдера в то время ходила поговорка "послать на Набу", означавшая - отправить за смертью. Впрочем, это забылось вскоре после того, как Вейдер отказался от своих гастрономических пристрастий. С годами чувство горечи притупилось, и Вейдер забыл вкус набуанских фруктов. Он похоронил в памяти все, что было с ними связано. Если он чему и остался верен, то одной только Силе. "Откуда в тебе, лорд Вейдер, эта благосклонность, эта верность старым колдовским трюкам? - спрашивал его время от времени Таркин, - Время джедаев давно прошло". Вейдер предпочитал отмалчиваться. Он знал, откуда тянется эта застарелая любовь, эта очаровательная, почти болезненная привязанность. Тот, чья ладонь все чудилась Вейдеру на собственном плече, посеял в нем восхищение перед Силой. Он открыл перед девятилетним ребенком мир волшебного могущества. Плененный спокойной уверенностью и таинственным мастерством Квай-Гона, Энакин навсегда полюбил это, почти неведомое ему тогда, искусство владения Силой. И понял, что не откажется от своей любви. Она стала частью его самого. Так же, как и боль, и страх потери, испытанный им в день похорон несостоявшегося Мастера. Корни этих чувств уходили так глубоко, что их нельзя было вырвать. Отказ от страха потери означал и отречение от любви. Как же это злило и вместе с тем веселило Вейдера. Повелитель тьмы, имперский палач, не могущий отказаться от своей любви! Что может быть глупее. Размышления Вейдера были прерваны голосом Люка: - Ты говорил, что я вижу в джедаях непорочных, идеальных рыцарей. Нет. Это ты видел их такими. Ты не в силах простить их несовершенство. И ты сам такой же. И тебя это злит. Ты все еще Энакин Скайуокер. - Ты не прав, сын, - устало проговорил Вейдер. - Тот, умерший ныне Энакин готов был сражаться за свободу, равенство и справедливость - за все эти лишенные смысла слова. Это придавало смысл его собственной жизни. Увы, в Галактике нет места для всеобщих свободы, равенства и справедливости. И я, Дарт Вейдер, знаю это лучше, чем кто-либо. - Ты говоришь это только потому, что привык видеть вокруг себя тех, кто боится или ненавидит тебя. Разумеется, никто из них не станет претендовать на равенство с тобой. - Неправда. В их мыслях я чаще читаю не ужас, а экстатическое почитание. Да они обожают меня больше, чем самих себя! Люк недоверчиво покачал головой. - Почему ты так легко принял меня? - спросил он после недолгого молчания. - Я знаю, в твоем сердце ни для кого нет места. - И снова ты не прав, - ответил Вейдер. Идти лорду ситхов становилось все труднее. Он тяжело шагал вдоль земляных стен, ощущая присутствие следующего за ним сына. Безошибочно определяя направление, Вейдер выбирал нужные коридоры там, где туннель разветвлялся. Пройдя еще несколько десятков шагов, он оперся о сырую стену туннеля и застыл. Мысли Люка прозвучали в его голове, как оглушающий крик: "Мой дорогой отец! Что с тобой?!". Люк, подбежав, подхватил лорда ситхов, не давая ему сползти на пол. - Просто минутная слабость, - отозвался Вейдер. Сейчас броня казалась ему невыносимо тяжелой. Его донимала фантомная боль в отсутствующих ногах. Но Вейдер не зря носил звание темного лорда. Он заставил себя выпрямиться и пойти дальше, несмотря на мучительный ужас, тянущийся из глубины лабиринта. - Мы уже близко, - сказал он сыну. Люк на удивление легко шагал, будто сила артефакта не пригибала его к земле, подобно Вейдеру. Непростительно сильный и бодрый он шел позади Повелителя тьмы, готовый в любой момент подхватить его и вынести из подземелья. И Вейдер снова ощутил его, да он ощутил его снова - это прекрасное и тревожное чувство неодиночества. "Я выслушаю все, что ты скажешь. Ты никогда снова не будешь один", - вспомнил он слова сына. "О, ситхи, он прекрасен, как моя смерть", - подумал Вейдер и ему захотелось истерически расхохотаться над этой нелепой мыслью. Но, разумеется, он не стал смеяться, лишь ускорил шаг. Теперь помимо тяжелого запаха земли и темного ужаса он улавливал в лабиринте присутствие мягкого света любви, разлитой вокруг Люка. И этот свет был сильнее таинственной маски, сильнее Вейдера, сильнее чего бы то ни было. И темный лорд, и Дагоба, и Люк - все было лишь частью этого света. - Люк, контролируй себя, - напомнил ему Вейдер. - Твои мысли меня оглушают. "Если бы я только мог", - получил он в ответ. - Сила течет сквозь тебя, как вода. Ты даже не пытаешься задержать ее, - бросил Вейдер, не останавливаясь. Люк пожал плечами в ответ, а Вейдер продолжил: - Ты чувствуешь присутствие темного сокровища? - Да, но оно не лишает меня сил, как тебя. - Очень любопытно, - пробормотал лорд ситхов. Но он не был удивлен. Странные видения, неожиданная сопротивляемость Люка - все это было следствиями одной причины. Но какой? Вейдер пока не знал. Он даже было подумал, что, может быть, стоит с помощью Люка воспользоваться могуществом смертоносной маски. Переплавить зло, заключенное в ней, себе на пользу. Ведь, если разобраться - неважно, что служит источником Силы. Важно, как ее используют. "Соблазн так велик, что мне трудно его побороть, - раздумывал Вейдер, сворачивая на очередной развилке лабиринта. - Я так хочу поддаться искушению! Ведь если бы я только и делал, что подавлял свои желания, мой сын не был бы рожден. Может быть, сокровище даст мне то, что я ищу - власть и бессмертие". Но в глубине души лорд ситхов знал, что не воспользуется силой артефакта. Он уже сделал выбор, а все размышления на эту тему - лишь попытка утешить себя в дороге, убедить, что выбранный путь - правильный и единственно возможный. За очередным поворотом скрывался тупик - туннель заканчивался невысокой подземной пещерой с глухой стеной впереди. Пол был гладким, будто отполированным, а в углу лежала куча тряпья. Сердце Вейдера замерло от предвкушения: судя по его ощущениям, где-то внутри было спрятано искомое сокровище. Он попытался приподнять находку Силой, но не смог даже сдвинуть ее с места. - Тебе помочь, отец? - спросил Люк. - Ну, помоги, - усмехнулся Вейдер. Люк, пошевелив пальцами, заставил ворох тряпок взлететь почти к самому своду пещеры. - Только не притрагивайся к этой ситхской куче руками, - предупредил Вейдер. - Если там несколько предметов, разбери их по одному и скинь на пол. Едва он успел договорить, как из-под тряпок выплыл голокрон и остановился на уровне его маски. - Мне кажется это то, что ты ищешь, - сказал Люк. Вейдер протянул руку и взял голокрон. Он не показался ему тяжелым, но приподнять его Силой он не мог. "Значит, я ошибся и здесь не то сокровище, которого ждет от меня Император. А я был уверен, что здесь спрятано именно оно. Эта мучительная тяжесть, упадок сил и ощущение ледяного ужаса нельзя спутать ни с чем другим. Я прочел об этом в одном из документов Ордена и запомнил прочитанное почти дословно", - думал Вейдер, разглядывая темную призму на своей ладони. - Люк, похоже, здесь больше ничего нет и мы возвращаемся на корабль, - сказал он сыну. - Нет, отец, я чувствую еще кое-что, - и Люк указал на потолок Вейдер вынул из-за пазухи посох Йоды и острым концом палки пробил небольшое отверстие в том месте, на которое указывал Люк. Из тайника в потолке выпал круглый камешек, исписанный рунами. Едва Вейдер поднес его к голокрону, как тот разгорелся изнутри глубоким, синим цветом. Увы, этот голокрон содержал только голос своего создателя. Тот, кто его сотворил, торопился и не успел встроить ни своей трехмерной проекции ни даже плоского статичного изображения. Низкий глубокий баритон заговорил с Люком и Вейдером на общегалактическом языке: "У меня мало времени, и жизненные силы почти на исходе. Если ты пришел сюда, чтобы завладеть могуществом Дарта Нихилуса, отступись. Я сумел уничтожить маску великого Голода. - Здесь говорящий замолчал, будто переводил дыхание и собирался с силами. - Ты здесь потому, что чувствуешь ее остаточное влияние. На этой планете оно будет заметно еще долгие тысячи лет. Все вокруг отравлено. Этот лабиринт буквально светится в Силе ужасом и болью, будто ситхский артефакт все еще лежит здесь. Когда я растворил маску Нихилуса в Силе, она обернулась чистым светом, высвобождая колоссальное количество энергии. И я ослеп. И мне было видение, как на отдаленной планете, освещенной двумя звездами родится воин, равного которому не будет на свете. И он победит смерть. Но я уже слишком слаб, чтобы добраться туда, силы покидают меня. Я все истратил. Иди за звездами в сектор Арканис и найди рожденного Силой. Он есть жизнь и он есть любовь. Если ты следуешь за Тьмой, он направит тебя на верный путь. Если ты пришел со Светлой стороны, обрети в его лице союзника". Голокрон погас, и Вейдер машинально сунул его в карман под складками плаща. Туда же он поместил и камешек, найденный в тайнике. Он испытывал одновременно разочарование и радость - артефакт был уничтожен. Но это также означало, что Вейдеру не придется распутывать этот узел. Кто-то неизвестный позаботился обо всем до него. Множество вопросов теснилось у него в голове. Он был заинтригован и ошеломлен. Голос был ему незнаком, и он даже не представлял, кто из живших до него мог обладать такой невероятной мощью, чтобы уничтожить маску Нихилуса. "Значит, Йода тоже нашел этот тайник. И поселился здесь, чтобы скрывать его местонахождение, - подумал Вейдер. - И умер, истощив все свои силы. Какая глупая смерть. И ради чего?" - Отец, он назвал сектор Арканис! - произнес Люк, глядя на маску Повелителя тьмы. - Да, - кивнул Вейдер. - Это сектор, в котором находится Татуин. Сын, ты помнишь одновременный восход наших солнц над пустыней? - Когда я был ребенком, то думал, что это два глаза, следящие за мной, - прошептал Люк.