Гадости жизни

      — Добрый вечер, сэр. Я ждал Вас. Как добрались?       — Вас это не волнует, правда? Давайте к делу.       Новый курьер пугает Макдонаха. Он бы, конечно, с радостью высказал всё мистеру Айо, которому хватило подлости отправить за тайным отчётом белобрысого, которого знает в лицо если не всё Содружество, то Даймонд-Сити так точно, но прав на то, чтобы заявиться в Институт как к себе домой, у мэра-синта нет. Знать бы ещё, где этот дом.       — Вот, прошу, — Макдонах протягивает стопку листов в бумажном конверте выходцу из Убежища. — Передайте нашему общему... другу. Имейте в виду, что читать это не должен никто, кроме адресата. И, если не возражаете, у меня к Вам небольшая просьба.       — Какая просьба? — говорит Дерек таким тоном, что мэр тут же жалеет, что вообще решился о чём-то просить этого страшного человека. Тот тем временем листает документы в папке, прямо игнорируя только что сказанное мэром, но он вспоминает, что себе дороже, и решает не обращать на это внимания:       — Вы, кажется, в ладах с Пайпер, да? В последнее время её клевета приобретает всё более провокационный характер в отношении моей политики и Института.       — Не сомневаюсь, — заверяют в ответ.       — Вы бы не могли, я не знаю, поговорить с ней? Переубедить; может, подсказать более... Оптимистичные темы для статей?       — Я не понял, — Дерек кашляет, — Вы в окно давно выглядывали?       Слабо сопротивляющегося мэра бесцеремонно хватают за плечо и выводят в его же кабинет, где подводят к окну и указывают развёрнутой ладонью на ночной город, после чего продолжают:       — Вот это, прямо над редакцией «Общественных событий» — флаг Института. Вот это, — Дерек ведёт руку дальше, на слабо копошащийся ночной рынок, — синты первого поколения, которые расхаживают по городу как ни в чём не бывало. Напомню, неделю назад всё Содружество боялось Института и считало своим врагом номер один, а теперь... Посмотрите вокруг. Всё это, не в последнюю очередь — благодаря мне. Как Вы думаете, если бы я дружил с Пайпер, мы бы видели то, что видим?       Макдонах сглатывает, и Дерек отпускает его, заталкивает в сумку-почтальонку папку и достаёт нож. Неторопливо вертит в руке, не глядя, и показывает вроде как самому себе какие-то трюки. Мэр находит эти движения подозрительно знакомыми, и что-то неумолимо человечное прожигает его изнутри, что-то вроде чувства вины.       — Я понимаю, — говорит он, — что ж, если Вам совсем нечем мне помочь...       — Слушайте, — фыркает Дерек, — Я что, должен рассказывать Вам про информационную войну? Я всё понимаю, конечно, про это понятие тут уже лет двести как забыли, но всё же. Вам бюджет на что?       — Вы предлагаете купить Пайпер?       — Да нет, такие люди не покупаются. Найдите кого-нибудь, кто умеет сносно складывать слова в предложения и профессионально лижет задницы, дайте ему крышек, скажите, что написать. Дальше смотрите, что получится. Это все проблемы?       Макдонах медленно переваривает идею, не отрывая взгляда от ножа:       — Ещё кое-что. Не могли бы Вы перестать появляться в городе, как бы это сказать...       — Прямо скажите.       — В сопровождении... гуля.       — У гуля столько же права быть в этом городе, сколько у Вас, — огрызается выходец из Убежища. — И столько же права стоять на этом месте, сколько у Вас.       — Ясно, ясно, но, хм, мой избирательный лозунг — «никаких гулей в городе».       Тут Макдонах замолкает, потому что Дерек бросает на него настолько злобный взгляд, словно вот-вот ударит пару раз ножом в печень и скинет с балкона. Но он просто играется. И всё же мэр решает не продолжать.       — В этом городе есть над чем работать, — в конце концов констатирует институтский курьер. — Ладно, бывайте.       Дерек выходит за дверь и закрывает её за собой. Макдонах слышит, как он хлопает себя по бедру и присвистывает, подзывая свою собаку, как нажимает кнопку лифта и медленно спускается в город. Макдонах облегчённо вздыхает. По крайней мере, есть надежда, что теперь он не увидит этого парня ещё хотя бы месяц.