Дочь сладкоежки

      Из Ороры я вернулась под ночь. Заскочила в круглосуточный супермаркет, купила такой обожаемый мною шоколадно-ореховый торт, три коробки шоколадных конфет с ликёром и две упаковки клубничных пирожных, политых… Шоколадом. Какая тавтология. По дороге домой я придумывала, что теперь скажу отцу и как буду оправдываться, ведь я пропала на три дня, а его в известность не поставила. Меня мучила совесть, и невольно возник страх перед Габриэлем. Единственное, что могло спасти меня, это сладости. Подкуплю его именно ними — может и ругаться не будет. Но переживала я зря.       Когда я переступила порог особняка, то наткнулась на угнетающую и подозрительную тишину. Ясно — отца в доме не было. Но тогда возникал нескромный вопрос: где его носят черти?       Поняв, что коротать этот вечер мне придется скорее всего одной, я взяла свои покупки и понесла их на кухню. Открыв торт и взяв большую ложку, я принялась его есть, забывая обо всём. Моя любовь к сладостям, в конечном итоге, меня погубит. Ну или приведет к дерматологу.       — Лакомишься без меня, да, медовая? — Ехидный голос у меня за спиной, оповестил, что вернулся Габриэль.       Я обернулась, прожевала и с улыбкой посмотрела на отца, заметив:       — Ну, тебя ведь не было… И я даже не буду предполагать, где ты мог быть…       — В борделе! — честно признался архангел, проходя на кухню и садясь со мной за стол. Он, с улыбкой до ушей, взял такую же ложку и стал составлять мне компанию. — Каюсь, есть за мной такой грешок…       — Пап, а в чем прикол шляться по шлюхам?       От моего вопроса отец закашлялся, не зная, что отвечать. Я резкий задала вопрос — знаю. Но в этом была вся я. Сначала ляпаю своим языком, а потом думаю, забывая, с кем разговариваю.       — По шлюхам? — Габриэль попытался перевести всё в шутку. — Да какие там шлюхи? Так просто… Красивые телочки поразвлекали меня немного. Но, если тебе это не нравится, я больше так делать не буду, договорились?       — Да, мне это не нравится, — вымолвила я.       — А ты чем занималась, медовая?       — Я? Да ничем. Гуляла, трескала мармелад, зефирки, круассаны, эклеры…       О моей работе в полиции, поездке в Колорадо и встрече с Винчестерами я решила не говорить. Зачем ему знать лишнее? Тем более отец будет недоволен, если я скажу, что общалась с Дином и Сэмом.       — Ну, раз гуляла — хорошо, — ответил Габриэль, доставая клубничное пирожное. — Можно не бояться дерматологов! Сладко жить не запретишь! — задорно закончил он.       — Угу. Пап, — Я отложила торт и посмотрела на него, — а ты меня когда-то познакомишь с моими… Дядями что ли?.. Ты меня год как нашел, и за этот год скрывал ото всех, и никто не знает о том, что я вообще существую.       — Познакомлю, — Лучезарная улыбка с лица архангела не пропала, даже после моей внезапной просьбы, хотя я и видела, что тема для него не простая, и он не особо-то горел желанием об этом говорить, — только немного позже. Да, ты права. Я скрываю тебя и не говорю, что у меня есть дочь. Но делаю я это ради твоей безопасности. Не хочу, чтобы Михаил обо всём узнал, ну, или Люцифер. А если Рафаэль…       — Рафаэль?       — Самый вредный мой брат, — рассмеялся сладкоежка, запихивая в рот пирожное. — Обещаю тебе, что познакомлю.       — Я поверю твоему обещанию!       — Славно. Кстати, — Габриэль сверкнул медовыми глазами, — я же совсем забыл тебе сказать. Я здесь похлопотал немного… В общем, я устроил тебя в один университет. Помнится, ты же хотела учить международное право и стать судьей там или прокурором? У меня знакомая Сидани Лаборд — ректор Канзасского государственного университета. И она с радостью мне помогла, как только о тебе узнала.       — Знакомая или любовница? — хитро, немного с издевкой, спросила я, на что отец ответил:       — Раскусила. Браво! Бывшая любовница, с которой мы расстались пару лет назад. И, признаюсь, Бальтазар был прав, говоря, что она стерва ещё та. Ладно, то другая история. В общем, она ждет тебя завтра.       Я тогда не предала значение имени «Бальтазар», а зря. Да, тогда я ещё даже не предполагала, какую роль это имя сыграет в моей жизни.       — Пап, а зачем мне учиться? Мне ведь и так неплохо. Я люблю наслаждаться жизнью, кутить и тусить… А учеба это скучно!       — Скучно? — Архангел расцвел в улыбке. — Ошибаешься, дочка. Это очень даже весело. В учебе тоже можно найти огромные плюсы. Например, красивые парни, бухло, вечеринки… Знаешь, студенчество — особенный период в жизни. Это время, когда проявляется как раз твоя молодость, желание жить, отрываться и ни о чем не думать. Многие люди именно студенческие годы вспоминают, как самые лучшие в жизни. Запомни, дочка, как говорят: кто не был студентом — тому не понять, как можно без денег неделю бухать.       — Ага, — слегка задумчиво проговорила я, ковыряя ложкой в торте, который снова принялась есть, — или кто не был студентом — тому не понять, как можно за вечер курсач написать!       — Вот именно! — согласился Габриэль. — Понимаешь ведь о чём я…       — Или у студентов две приметы: выпал снег — скоро сессия, снег растаял — скоро сессия.       — Ты готова к учёбе в универе, — радостно огласил сладкоежка.       — А как же фокусы? Ты мне когда-то обещал… — Я была чересчур шумной, энергичной и быстрой.       И от меня было гвалта больше, чем от маленького ребёнка. Шило в одном месте, к слову.       — Я помню, — ответил сладкоежка. — И покажу тебе их, но с условием, что ты пойдешь в университет и будешь учиться! Тебе даже понравится. Каждая девушка должна быть образованна, даже если она дочь архангела!       — Ну хорошо. Я завтра схожу в ректорат. А ты мне покажешь то, что умеешь! Ты великий, сильный, прославленный в боях могущественный архангел, и я буду с радостью смотреть, как ты будешь сотворять иллюзии. Я хочу зрелищ, ярких и по-архангельски неповторимых, таких, которые умеешь создавать только ты! — затараторила я и захлопала в ладоши от переполняющих меня эмоций.       — Уже защебетала, — произнес отец, доедая второе пирожное. — Неугомонная ты у меня, карамельная. Да будут тебе фокусы, я же пообещал. Устрою для тебя представление, но только после пар.       И вдруг его зоркий глазик заприметил, что я потянулась к самой вкусной, большой и заметной конфете, лежащей около торта.       — Ах, ты дочь сладкоежки! — весело закричал Габриэль, пытаясь дотянуться до меня и отобрать её. — Это же моя была!       — Кто не успел… — еле сдерживая смех, изрекла я и выбежала из-за стола, направляясь на веранду.       — Тот сейчас отберет конфету, — дополнил сладкоежка и, сорвавшись с места, побежал за мной. — Ну Мириа-а-а-ам, ну сладенькая-я-я-я-я-я… И это после всего, что я для тебя сделал? Ты у отца драгоценности забираешь?       — Папа, а драгоценность медовая, — начала я дразнить архангела, убегая от него.       Сластена захохотал и погнался за мной, прибавляя скорость. Со стороны выглядело это очень странно, ведь я была совсем не ребёнком, а Габриэль — Небесным воином, лидером, гоняющимся за мной по дому. Но ведь в психологии есть два понятия — психологический возраст и биологический. Биологически мне было двадцать один, а психологически — максимум пятнадцать. И это было неоспоримым фактом.

In my field of paper flowers [1] Ad candy clouds of lullaby I lie inside myself for hours And watch my purple sky over me

***

      — Дин, я же говорил, что у нас нет доказательств, что Мириам — необычная. — Сэм как всегда сидел за ноутбуком и сосредоточенно что-то изучал.       Его брат, развалившись в кресле, блаженно ел вишневый пирог, наслаждаясь редкими моментами отдыха в дешевом мотеле Лоуренса.       — В смысле, нет? — переспросил он, прожевав пирог.       — В прямом. Я нашел её аккаунт в Фейсбуке и в Инстаграм. Смотри — Мириам Габриэлла Монморанси, двадцать один год. Увлекается живописью, музыкой и греческой культурой. Мечтает обучиться игре на арфе или кифаре. А вот и её фотографии. Вполне обычные и привычные. Судя по ним — она та ещё оторва и душа компании.       Винчестер-младший развернул ноутбук брату, видя, что тот не горит желанием вставать со своего старого, но мягкого трона. кресла.       — Ого сколько фотографий, — присвистнул Дин, а потом пошловато облизнул пересохщие губы. — А подружки у неё ничего такие… Сама Мириам подкачала, но её барышни… Особенно вот эта длинноногая блондиночка. А какие у блондиночки пышные и красивые… Губы. Я бы с ней… Интересно, как её зовут. Ану-ка, Сэмми, свали отсюда, а лучше пойди и позаплетай себе косички. А я полюбуюсь на прекрасных дам. Ради такого даже свой пирог отложу.       Сэм закатил глаза, но промолчал. Спорить с братом у него желания не было.