Дочь сладкоежки

      Студенческая столовая — особое и священное место, потому что именно сюда слетаются все голодные студенты, чтобы подкрепиться перед тяжелым учебным днем. Вечный запах жареного, вареного, печеного манит и привлекает студентов, а также преподавателей, и сбегаются они сюда словно пчелы на мёд. Я всегда была мастером сравнений, я знаю.       И я не была исключением. Сразу после истории Востока и препода-нахала я прибежала в столовую. Кстати, препод-нахал там тоже был и мило общался с какой-то студенткой. Интересно, меня одну он теперь ненавидит лютой ненавистью? Ну да ладно. В общем, пришла я туда и очумела: все столики заняты, на кассе очередь, как в советский магазин за рыбой. Везде шум, гам и злые буфетчицы, которые не правильно дают сдачу студенту-бюджетнику. Парниша громко высказывает недовольство и требует Книгу жалоб и предложений. Ревизор недоделанный.       — Мириам! — Меня кто-то позвал, и я обернулась, посмотрев в конец помещения.       Там, за дальним столиком сидел Бальтазар и вальяжно потягивал ромашковый чай. Ну да. Алкоголь-то не продают в столовке, что очень плохо.       Я улыбнулась и быстро пошла к новому знакомому, расталкивая студентов, спотыкаясь за их сумки и пакеты и слушая ругательства в свой адрес. Забавно, некоторые меня даже хамкой называли. Как мило.       — Привет, Бальтазар! Снова, — проговорила я, присаживаясь за столик и убирая свою сумку к стене.       — Как прошла пара? Ты… То есть Вы получили от неё удовольствие?       — Бальтазар, — Я его внезапно прервала, так как мне пришла в голову замечательная идейка: — а может на «ты»? Зачем глупый официоз?       Лицо красавчика озарила удивительная и очаровательная улыбка, которая свела меня с ума.       — Я не против, — ответил он. — Ну, как прошла пара? Познакомилась с философом? Мерзкий мужчина. Я ему философию только с пятого раза сдал, и то мы договорились…       — Ещё как. Ты даже не представляешь, как мы познакомились, — рассмеялась я.       — Кстати, — Бальтазар протянул мне тарелку, на которой красовалось четыре шоколадных кекса, наполненных клубникой и малиной, а также чашку чая с корицей. Откуда он узнал, что я обожаю чай с корицей и без ума от шоколадных кексов? Удивительный вообще, — вот, угощайся — всё для тебя.       Я взяла один кекс и вдохнула его аромат. Он манил к себе, сводил с ума, будоражил разум своим ароматом и стекающим вниз шоколадом. Я попыталась вести себя как леди и при Бальтазаре не показывать, как я могу уплетать сладкое, поэтому, еле сдерживаясь, откусывала это чудо медленно и интеллигентно. Ну, знаете, как благородная девица, панночка, мадам и им подобные. Хотя желание запихнуть его целиком в рот и испачкаться клубникой прям выпирало из меня. Но я сдержалась.       — Очень вкусно, — одобрила. — Они просто божественны.       — Я знал, что тебе понравится, — как-то загадочно молвил Бальтазар, смотря на меня. Ах, его улыбка. Она очаровательна также, как и мои лакомства. — М-м-м, раз мы поговорили о преподе по философии то, быть может, о себе расскажешь немного? Не мешало бы поближе познакомиться…       От предложения этого симпатюли я закашлялась, едва ли не подавившись сладостями, а потом выдала:       — Ну, нечего особо рассказывать. Я живу здесь с отцом, которого обрела год назад. Матери у меня нет. Я её с самого детства не видела, и папа не очень-то горит желанием рассказывать о ней. Наверное, он и сам её не помнит. Скорее всего, она обычная потаскуха, отдающаяся мужчинам за рубль. Почему рубль? Потому что моя опекунша говорила, что мать была русской. Это был её случайный залет, когда папа был в России, если можно так говорить. Отец меня очень любит, старается оберегать от всего и всех. Здесь вот поступила на международное право, хочу стать прокурором. Мне мой хороший знакомый — Дориан, помог устроиться на работу в полицию, и мне это нравится. Если у меня есть свободное время — могу порисовать. — Я не понимала, почему выложила Бальтазару всё и сразу. Но он внушал мне доверие, и я это отчетливо осознавала. — Ну, теперь твоя очередь.       — Моя? — Бальтазар внимательно на меня посмотрел, а потом заявил: — Вряд ли тебе интересна моя биография. — Улыбка с его лица не пропадала, и в этом он был очень похож на Габриэля. — Но если тебе интересно… Я здесь снимаю дом, большой дом. Очень большой. Как ты догадалась — средств у меня хватает. Учусь на заочном отделении на… Ну физико-математический факультет. В этом году получаю диплом и отчаливаю отсюда.       — То есть ты будущий Ньютон?       — Или Пифагор, — рассмеялся мой собеседник. — На самом деле это не менее интересно, чем работа в полиции. Угощайся. Бери ещё, а то у тебя три пары, и это много.       — Да, три пары, — подтвердила я, удивляясь, откуда он всё знает. Даже мое расписание.       — Кстати, — Бальтазар взглянул на наручные золотые часы, — скоро будет звонок на занятие и поэтому, если ты хочешь… Точнее, я тебя приглашаю завтра в парк погулять. Если можешь — приходи. Я буду тебя ждать.       — Завтра у нас суббота?       — Именно она.       — Ну, тогда я согласна.       Бальтазар удивленно вскинул бровь, но улыбка на его лице стала ещё шире. Всё, я очарована одним только его взглядом.       — Ты со всеми соглашаешься на прогулку? Вот так вот сразу? Не боишься?       — В смысле?       — А вдруг я тебя приглашу в парк, а потом там изнасилую? Вдруг я маньяк с большой дороги?       — Маньяк? — захохотала я. — Это исключено. Не всем я даю своё согласие, но ты исключение из правил.       — Я рад, — сообщил он. — Тогда может телефончик оставишь? Я тебе вечером в смс напишу место и время.       Я покачала головой, а потом, достав ручку и листок бумаги, написала ему свой номер телефона, а также аккаунт в социальной сети.       — Отличненько, — радостно огласил Бальтазар, допивая свой чай. — Жалко у них виски нет, ну или коньяка…       — И не говори! — поддержала его. — Какая жалость. Только ромашковый чай.       И прозвенел звонок, чему я была не рада. Общение с красавчиком-старшекурсником стало для меня незабываемым. И почему этот дурной колокольчик всё испортил?       — Вечером позвоню даже, — на прощание произнес Бальтазар, помогая мне подняться.       — В режиме Хатико, — отшутилась я. POV Бальтазар       На кой чёрт я вообще ляпнул о прогулке? Зачем я её пригласил завтра в парк? Да, я согласился исполнить просьбу Гейба и оберегать её от Винчестеров, от демонов, оборотней и вампиров, например, и не жалею об этом. А вообще, я бы и не ввязывался в это дело, если бы не долг Габриэлю. Он слишком много для меня сделал, и слишком многое мы пережили вместе. Наша дружба была и есть сильная и крепкая, проверенная веками, в буквальном смысле этого слова.       Он столько раз прикрывал мне спину, что и не сосчитать. И было бы глупо, несправедливо или даже омерзительно с моей стороны отказать ему в такой важной просьбе. Да и если бы я это сделал, вряд ли мы бы сохранили дружбу.       Но всё пошло не по моему рассчитанному и продуманному плану, когда я её увидел. Конечно в те минуты я даже не думал о каком-то там романе, или о том, чтобы дать ей хоть маленький шанс и надежду. Нет, дело было даже не в самой Мириам, которая на деле оказалась шутливой, позитивной и жизнерадостной девушкой, копией Габриэля, такой же любительницей сладостей и веселья… Дело было во мне.       Я не хотел обременять себя отношениями с одной-единственной девушкой. Я не был однолюбом и для меня был чужд долгий и крепкий роман. Если мне нужен будет секс — пойду в бордель и сниму там какую-то телку, не больше. Я никогда не имел длительных отношений и не любил по-настоящему, и сейчас не буду этого делать, даже после знакомства и общения с Мириам. Может это несправедливо по отношению к ней, ведь я же видел, насколько покорил её сердечко и как очаровал… Или это жестко, и я буду жалеть о содеянном, но я это я… Пока что своих принципов менять не буду.       Но сказанного не вернешь, и в парк ее пригласил. Придется развлекать эту девушку и доставить ей удовольствие — так смогу искупить вину. POV Мириам       Мои пары закончились в пять часов вечера. Уже темнело, поэтому садиться за руль я не захотела, а решила пройтись пешком по освещенным улицам, тем более, что не так уж было и далеко. В отличие от дорог, улицы Лоуренса освещались фонарями. Да и мне просто нужно было подумать о Бальтазаре и о нашей встрече, а также прокрутить в мозгу сегодняшний день.       Так я и поступила.       Бальтазар…       Он потрясающий. Его поведение, голос, манеры, офигенное чувство юмора, всё меня покорило и пленило. Нет, я не могла сказать, что это была любовь с первого взгляда, и прыгать к нему в постель после первой встречи я не собиралась, но то, что подчинил он меня, это безусловно. Я шла по просторным улочкам города, и видела его образ везде: в каждом дереве, в каждой луже… Его улыбка меня манила, притягивала и очаровывала.       Я ни разу в жизни не встречала такого парня. В нём было что-то такое, что отличало его от других. Да даже мои кумиры — Джек Воробей и Микки-Маус с ним не могли сравниться.       О, нет, неужели он заставит меня чувствовать себя влюбленной дурочкой, девчонкой-подростком, которая впервые в жизни влюбилась?! Только не это. У меня были влюбленности, были романы, парни, но ни один из них и близко не стоял с Бальтазаром, который с каждой минутой для меня становился всё желаннее и желаннее. О, Мириам, прекращай, ты же его знаешь всего один день, а уже рисуешь в своем подсознании пышную свадьбу в итальянском стиле. Идиотка.       Пардон — влюбленная идиотка…       За своими мыслями я даже не заметила, как пришла домой. В гостиной горел свет, а это значило, что Габриэль в доме. Это даже хорошо. Хоть вернулся и то радостно.       — Папа, я дома! — с порога крикнула я, проходя в гостиную.       Но лучше бы я этого не делала. Только прошла в гостиную — оху… Офигела.       Мой папаша развалился на диване. Около него стояла большая подставка, на которой величественно возвышался пломбирный торт, а по бокам отца были неизвестные обнаженные, длинноногие девицы, с пятым размером сисек, которые ласкали его и целовали.       — Кхм… Папа, это что за потаскушки?! Что вообще тут происходит?! Откуда в нашем доме шлюхи? Или ты перепутал дом с борделем? — вскричала я.       От моего громкого голоса Габриэль вздрогнул и быстро оттолкнул своих любовниц.       — Мириам, а разве ты учишься не до семи? — невинно спросил папаша.       — До пяти, — прошипела, внутри закипая от злости.       Я готова была собственноручно расчленить и этих девиц, и его.       — Чёрт. — Габриэль посмотрел на красоток, а потом рявкнул: — Пошли вон отсюда, мармеладки!.. Дочка пришла.       Потаскухи переглянулись, но не стали спорить. Они быстро захватили свои лохмотья и свалили из гостиной. Фу, теперь никогда не сяду на этот диван — мерзко. Этот диван мне будет напоминать всю жизнь, что здесь трахался папаша с проститутками у меня на глазах.       — Габриэлька, — Меня так ласково называл папа, когда извинялся, чувствовал свою вину или ругался на меня (что было о-о-о-очень редко, я о ругани), — я тебе сейчас всё объясню, — начал оправдываться сладкоежка, понимая, что ситуация вышла глупой, и он был виноват.       — Оставь при себе объяснения, — фыркнула я, не желая слушать оправдания архангела. — И убери с дивана после своих шалав! — бросила напоследок, направляясь по лестнице на второй этаж. — Мы же договаривались! Ты же мне обещал — никаких шмар!       — Дочь… — Габриэль не терял надежды со мной помириться и побежал меня догонять.       Но я не желала слушать его. Не сейчас. Мне нужно было отойти от того ужаса, который я увидела. Ну спасибо, архангел Габриэль — ты испортил мне мой сегодняшний день! Так все хорошо начиналось, и так отвратительно закончилось.       Но тогда я даже не догадывалась, что это было только началом моих испытаний.