Дочь сладкоежки

      На следующее утро Бальтазар, сдержав обещание, прислал мне сообщение в Фейсбуке, в котором назначил время и место нашей встречи. И я, не мешкая, принялась собираться. Убеждения в том, что этот милашка мне не даст заскучать не покидали меня. С ним просто по-другому и быть не может. И я не ошибаюсь, говоря это!       В общем, начала я готовиться к первой встрече с ним: просто помыла голову, накрутила на плойку волосы и подкрасила ресницы. Какой-то там особый, выделяющийся или вульгарный макияж я не делала. Даже губы не накрасила — туши одной с головой хватило. Если я ему хоть немного понравилась, пускай принимает такой, какая я есть — без лишней штукатурки на лице.       Из одежды я выбрала бежевое вязаное платье и такого же цвета теплый шарф. Осенние черные сапоги, понятное дело без каблука (Я просто на каблуках мамонтом была), прекрасно дополнили образ эдакой простушки и подошли к этому самому платью.       За время, пока собиралась, я рассуждала и думала о событии минувшей ночи — поступок Габриэля выбил меня из колеи. Я не знала, как прощать его. Говорить с ним и слушать объяснения не было абсолютно никакого желания. Понимаю, архангел привык к такому фривольному, развратному образу жизни, и не мог удержаться, когда видел перед собой красивых барышень. Он не мог устоять перед борделями, потрахушками и девичьими ласками. Но блин, для меня это было неприятным, я бы даже сказала — омерзительным. Эти голые шалавы до сих пор стояли у меня перед глазами, и я ничего не могла поделать!.. И самое плохое, что папаша трахал их прям у нас в доме, на том мягком диванчике… А на столике журнальном стояла моя фотография. Ничего святого для него нет!       Ну да ладно. Быть может, я все же вечером с ним поговорю… Может Бальтазар успокоит, поднимет мне настроение, и я способна буду хотя бы выслушать отца? Я очень на это надеюсь…

***

      — Привет, дорогая Мириам! — поздоровался со мной Бальтазар, когда я приехала на место встречи.       Как всегда папаша куда-то слинял, и поэтому я смогла спокойно покинуть особняк. Хотя, после той ночи Габриэль бы не рискнул со мной заговорить и что-то мне сказать — он чувствовал свою вину, и я знала это.       — Бальтазар, добрый день. — Я старалась всеми силами скрывать истинное положение вещей и демонстрировать мужчине только хорошее настроение.       — Ты чем-то расстроена? — тревожно поинтересовался он, поправив свой черный пиджак и сложив руки на груди. — Расскажешь?       — Все хорошо. Просто плохо спала ночью, — солгала, добавив: — Пошли. Ты пригласил меня на прогулку, так давай же развлекаться.       — Если захочешь, дорогуша, то потом поделишься со мной своими переживаниями. Я ведь твой друг и всегда выслушаю. Ну, я надеюсь, что я им стал…       — Да, так и есть.       На лице Бальтазара расцвела триумфальная улыбка, и он торжественно сообщил:       — Я приглашаю тебя на… Правильно, карусели! Пойдем.       Мне ничего не оставалось, как кивнуть и отравиться вслед за ним. Пока мы шли по узеньким дорожкам парка, я держала его за руку и думала о том, насколько мне вдруг стало хорошо. Я осознала, что рядом с Бальтазаром как будто все беды уходили. Все те переживания, весь негатив, который царил с самого утра, как будто утекал водой, исчезал без следа. Тревоги, потрясения, смятения, грызущие меня изнутри не хуже тигра, враз сменялись необъяснимыми спокойствием, безмятежностью и легкостью. Да, вот легкость я ощущала, когда шла с ним рядом. Почему-то я была уверена, что он меня поддержит, чтобы там не случилось в моей непонятной даже мне самой жизни. Хотя я и не скажу, что Бальтазар был похож на психоаналитика или психолога. Скорее на эдакого жизнелюба, оптимиста или даже пофигиста.       — Вот и пришли. Ау, Мириам?       Из моих размышлений меня вывел голос Бальтазара. Оказалось, что пока я думала о влиянии его на моё поведение, мы и дошли до каруселей. Хотя, я бы не сказала, что там были только они. Местом, которое, ну по моим представлениям, должно быть романтичным, оказался парк аттракционов. Интересное, немного детское местечко — как раз для меня. Я уже когда-то упоминала о своем психологическом возрасте, да?       На моё удивление в парке было многолюдно. В основном это были мамочки с маленькими детьми, поэтому и не было удивительным, что детские вопли восторга доносились отовсюду и господствовали везде. Недалеко от центральной круглой карусели с движущимися сиденьями, располагались крытые полосатые палатки, в которых студентики, разодетые в костюмы мультяшных героев, продавали воздушные шары, разнообразные сладости и сладкую вату. Ясное дело — я сразу же налетела на эту бедную вату и упросила Бальтазара накупить мне её очень много. Он не удивился, а только засмеялся, потрепав меня по кудрявой голове и назвав «Сластёной от Бога». Недалеко от этих палаток располагались лавочки с сувенирами, а также с деревянными украшениями: бусами, браслетами и ожерельями, сделанными из кедрового дерева. Какой же аромат они издавали. М-м-м-м — кедр всегда мне нравился, поэтому я не удержалась и купила себе парочку. Оказалось, что браслеты эти именные. Кстати, тоже самое сделал и Бальтазар, который позже предложил идейку, чтобы мы обменялись украшениями. Ну, у него будет браслет с моим именем, а у меня с его. Это было мило, и я без раздумий согласилась.       А, ещё что меня поразило, это та самая центральная карусель, названная мною Королевской. Она была большой и красивой — мерцала и переливалась множеством ярких огней, напоминая знаменитую Эйфелеву башню ночью. Да, Габриэль мне показывал Париж и даже прикупил там нам квартирку. Узорчатые сиденья аттракциона были обширными, очень удобными и сказочными, и это не метафора. На них, действительно, изображались сказочные герои. Это было воистину удивительным — сидеть на Золушке и наслаждаться миром детства, ощущать его повсюду и везде.       — Тебе нравится, я так понимаю? — спросил мой друг, потягивая из бокала… Коньяк.       Бальтазар умудрился здесь найти палатку, в которой его продавали на разлив, и сейчас с наслаждением вкушал сей царский напиток.       — Мне очень нравится! Это самый лучший день! — без тени лукавства молвила я, обхватывая руками золотые кудри Золушки. — Я вообще обожаю такие места! Этим я вся в отца. Он просто не может обходиться без вкусняшек, да той же сладкой ваты или шоколадных конфет. Он любит развлекаться, сходит с ума по мармеладу, тортам и зефиру, а «Баунти» для него всё…       — Я знаю, дорогуша, — сам того не ожидая, ляпнул Бальтазар.       — Что? Откуда?       Бальтазар панически захлопал глазами и принялся лепетать:       — Ну, просто зачастую отцы ведут себя с дочерьми как дети. — Теперь он лихорадочно вспоминал психологию дочерей и отцов. — То есть с ними можно баловаться, веселиться там и знать, что любая шалость останется безнаказанной. Как говорит статистика, мамы гораздо строже пап. — Он входил во вкус. — В то время как матери склонны более опекать и заботиться о дочерях, отцы позволяют большую свободу в действиях и поступках. Можно залезть на дерево, испачкать платье, с увлечением заигравшись на прогулке или обкидать помидорами соседку… С ними весело, согласись?       — А ты точно не психолог? О, да, с моим отцом реально не заскучаешь, — согласилась с его словами я, уже и забыв о его странном поведении.       — Ты его очень любишь?       — Да, Бальтазар. Хотя зачастую его поступки оставляют желать лучшего. Например, сегодня. — Я вздохнула, на минуту прикрыв глаза, а потом произнесла: — Ладно, забудь. Это неважно. Не хочу портить такой день!       — А, кстати, прикольно оно получается. — Мужчина, слегка раскачав мою карусель, неожиданно поинтересовался: — Тебе нравится моя компания?       — Да, очень!       Я не могла скрывать, насколько и вправду мне было хорошо. Наверное, я с радостью назвала бы его лучшим из мужчин. Ни с одним мужчинчиком я не чувствовала себя настолько комфортно. О, он все больше и больше покорял меня. Я не могла противиться желанию — находиться с ним рядышком. Всегда.       — С тобой тоже проводить время одно сплошное удовольствие, — отсалютовал он, бросая взгляд на палатку с кремовыми пирожными в форме красных, желтых и даже синих розочек. — Я знаю, как тебя удивить и подарить незабываемые эмоции и впечатления. Я хочу, чтобы ты не забыла этот день, Мириам!       — Ты прям меня балуешь, Бальтазар.       — По-другому — никак. Знаешь, Мириам, я открою тебе секретик: я люблю баловать дам. Настоящий мужчина должен удивлять свою девушку и делать так, чтобы она ни в чем не нуждалась и ни в чём себе не отказывала, поэтому, жди здесь, — приказал он и, не теряя ни минутки, направился к той священно-волшебной палатке. Уж очень он хотел угостить меня чудом кулинарии.       Ах, если бы только мужчина знал, чем закончится наша с ним прогулка, не оставлял бы меня одну.       Катаясь на аттракционе и наслаждаясь осенним ветерком, я внезапно услышала детский плач, который доносился из-за бордовых, пышных кустов. Первые минуты я старалась не обращать на это внимание, ведь это нормально, что ребёнок плачет. Наверняка, мама не купила ему леденец или воздушный шарик, и поэтому дитё залилось слезами. Ведь именно таким способом дети и добиваются желаемого — детские слёзы удивительно действуют на родителей, и те против собственной воли подчиняются им.       В общем, я продолжала кататься, наивно полагая, что ребёнка всё же успокоят, но нет. С каждой минутой его плач усиливался, и мне стало казаться даже, что дитя там били. Любопытство захлестнуло с головой, и я, спрыгнув с карусели, пошла на крик. Вот спрашивается: нафига? Я никогда не проявляла чувство милосердия или сострадания. Но тем не менее. А вдруг ему нужна помощь? Я-то не потеряю ровным счётом ничего, а дитятко спасу — на крайний случай закидаю его конфетами. Сладости всегда успокаивают их, и любой ребёнок им рад. Да, я детский психолог хоть куда!       Чем ближе я подходила к зарослям, тем сильнее становился крик. Теперь я не сомневалась — матери и ребёнку нужна моя помощь! Решительно пройдя через кусты, я вышла на золотистую полянку, усыпанную сухой, мокрой листвой, а потом… Плач прекратился, мнимое чадо куда-то бесследно исчезло, и на смену ему пришелся сильный, а главное неожиданный удар по моей светлой голове. Что было дальше, я не помнила — отключилась мгновенно.       — Мириам! — прокричал Бальтазар, когда подошел с пирожным к карусели.       Ответа не последовало. Это был конец...