orange.

Юнги с уверенностью мог назвать свою жизнь бесцветной. Как листы бумаги, которых никогда не касалась кисть или даже рука человека. Хотя нет, рука все-таки касалась. Мин тронул большим пальцем ссадину на подбородке и недобро усмехнулся. Тот ублюдок был готов снять с него кожу, благо подоспел Чимин. Пак всегда говорил что Мин родился под счастливой звездой, а потом называл этой звездой себя, светя своей широкой улыбкой. Юнги всегда цеплялся взглядом за улыбку своего друга, с раздражением отмечая, что у него никогда не получалось так красиво улыбаться. Школьные альбомы переполнены фотографиями, где Мин косит губы в упрямой усмешке, не желая обнажать белые зубы. «Нет причины скалиться, я же не собака». Чимин всегда сравнивал своего лучшего друга с котом. Рыжим, несмотря на то, что сейчас тот был пепельным блондином, худым и всегда гуляющим там, где ему взбредет. Как-то раз они должны были ехать на день рождения своего друга Намджуна, так Мин решил, что подарок отдаст как-нибудь потом, а сам уселся в автобус и уехал черт знает куда. Если бы это был не Юнги, Намджун бы обиделся, но, к счастью самого блондина, именно он оказался «самой ленивой и ничем не думающей задницей». Если бы Мин мог, то давно угнал бы из этого города, страны, материка, планеты и даже галактики. Куда бы он не шел всюду вокруг казалось ему таким безжизненным, что иногда ему приходилось щипать свое бедро сквозь ткань тонкого пальто и джинсы, чтобы убедиться, что все это реально. Хотя Чимин, всюду семенящий за хеном, искренне удивлялся, как он может не замечать дальше своего носа. Юнги действительно не замечал дальше своего носа, полностью закрывшись в своем сером мире. Порой, смотря на вещи, он не мог вспомнить то, какого она цвета, что вызывало у него дичайшую панику. В такие моменты он запирался в своей квартирке, пропитанную сыростью и холодом, и перебирал свои воспоминания. Рисунки. Да, когда-то Мин действительно окунался в мир цвета с головой, но сейчас ему казалось, что это была другая жизнь. Не его жизнь. Не в этом мире. Чимин никогда не отличался терпеливостью, поэтому как только хен пропадал в своем крохотном сером мире, он звонил ему ровно два раза. Совсем редко когда Мин отвечал ему и хриплым голосом объяснял, что Чимин настоящий засранец, и что он ненавидит, когда Пак трезвонит ему. Младший бы потом долго обижался на слова Юнги, если бы тот не звонил ему с утра и не просил бы принести ему апельсинов. Именно апельсины всегда являлись выражением благодарности у этих двоих, и никого не волновало, что покупал их только Пак, хотя как-то Намджун что-то ворчал, когда Чимину пришлось бежать с их встречи в кафе. Мин Юнги не ответил после двух звонков. Пак Чимин пришел ровно в половину шестого утра. К тому времени хен уже успел растормошить всю маленькую гостиную. Стены как всегда блестели от еще не высохшей краски, которую Пак дарил ему в каждый второй четверг месяца. Просто договоренность. Юнги ненавидел, когда Чимин заявлялся в шесть или в двадцать восемь минут шестого. Ровно половина шестого, либо не появляется на пороге вообще. Именно в половину шестого Мин доставал из кармана пальто сигарету и закуривал, оставляя на ней следы от краски и шумные выдохи, чувствуя себя несчастнее, чем когда-либо. Потому что он не мог уехать из города. Потому что он становился безжизненнее всего вокруг. Потому что его мать любила этот город, а он рвался уехать. Потому что когда он уехал, матери никто не помог взять себя в руки. Потому что улыбчивый и солнечный Чимин потерялся бы без своего опустошенного хена. Они непременно поедут покупать новые обои, хотя в этом не будет никакого смысла, ведь в следующий раз все случится вновь. А еще Пак наверняка возмутится по поводу запачканного дивана, ведь они договорились в прошлый раз. Мин поморщился. Пожалуй, начиная с половины шестого утра, он чувствовал краски. Рыжего Чимина, серый город и убитый пурпурной гуашью диван. С половины шестого и до следующего раза он будет вспоминать, как рыжий Чимин помогал ему менять обои со следами краски, которой Мин нещадно обливал все вокруг. И так будет каждый раз, ведь у него есть серость, краски и рыжий Чимин, который, пожалуй, никогда не оставлял его жизнь бесцветной. Хоть он и сам этого не знает.