В метель на тропе

Охота. Эх, люблю я поохотиться зимой, выслеживать зверье по следам, ступая по ватному скрипящему снегу меж голых деревьев, вспоминая детство и все то, чему когда-то учил отец. Люблю охоту, но не в эту чертову метель, которая не позволяет даже уехать из этого чертового леса и заставляет уже вторую ночь оставаться в летнем, заметьте, именно летнем! домике, в котором я планировал провести не больше суток. Здание хлипкое с тонкими деревянными стенами, никакого утепления или толстых окон, типичная дача в лесу со всеми удобствами на улице. Хах, удобствами, как же, когда в минус двадцать два стоишь на морозе и отливаешь, понимаешь, что ну ни фига это не удобства, да и кто это так назвать-то додумался! Чертов прогноз погоды опять преуменьшил и температуру, и скорость ветра, и количество осадков, убил бы ту дикторшу, что утром еще говорила про ясный солнечный день, минус десять и тихий ветерок. Ворча и бранясь, я застегивал ширинку штанов и собирался идти к дому, пока не услышал хруст снега. — Кто там? — окликнул я, доставая ружье, ибо не очень верил, что в этой глухомани ночью в метель будет идти человек, таких идиотов как я, как мне казалось, уже не бывает. Ответа не было, но шаги участились, ко мне, кажется, кто-то бежал. Я нацелился в темноту, уже готовый выстрелить, но что-то меня остановило, я отвел ружье в сторону и тут же под ноги мне упал человек, если точнее подросток, видимо споткнувшись обо что-то в снегу.  — Вы с семьей застряли в лесу или с друзьями? Кому-нибудь еще нужна помощь? — Занося в дом замерзшего юношу, тут же начинаю стягивать с подростка куртку и штаны, на которых толстой коркой был лед.  — Они уж точно греть сейчас не будут, особенно когда все это начнет оттаивать. — По ходу дела объяснял я. Трясясь от холода и, видимо от страха, мой собеседник молча замотал головой, давая понять, что он один в этой глухомани. Судя по тому, что я сейчас перед собой видел, это был омега, лет 20, а может меньше (не удивлюсь если ему 17 лет, просто под всей этой коркой льда и снега на его лице и светлых вьющихся, а если точнее — то замерзших кучеряшками, волосах, я просто не смог разглядеть его истинный возраст, да и не до этого было).  — Удачно же на меня вышел, иди за мной, тебя сейчас от обморожения спасать нужно. — Дальше все мои действия были машинальны и производились несмотря на явное сопротивление трусливого омеги, с ресниц которого только начал сходить иней и по красным щекам с обветненной кожей и потрескавшимися губами было понятно, что он не один час провел на этом морозе пытаясь выбраться из лесу, чему очень мешала метель, полдня не выпускавшая и меня из дома на охоту.  — Сейчас такие дороги, что лучше не выезжать, завтра завезу тебя к твоим родителям, а сейчас снимай подштанники эти и кофту, они мокрые, около камина на диванчике есть плед, кутайся в него, сейчас растирать тебя будем. Видимо, я уже давно перерос то время, когда помнил, что омеги бывают очень неуверенными в себе и трусливыми, ибо, когда я вернулся к колотящемуся пареньку, он сидел с ногами на диванчике, прячась от меня под пледом, но при этом, совершенно не выполняя моих команд. – Так, это не дело, я понимаю твое нежелание оголяться передо мной, да и в комнате не жарко, чтобы в трусах одних ходить, но давай будем взрослыми людьми и не будем впадать в детство, особенно сейчас. — Я стянул с тощего юноши одежду и натер его водкой, просто спирта у меня не было, но, насколько помню, и это неплохо прогревает. В самом начале, юноша, не произнося ни слова, испуганно ловил мои руки, пытаясь не дать к себе прикоснуться, но, видимо, понимая, что я вредить не собираюсь, сдался, перестав вырываться и просто отвернув от меня свое милое личико. — Так-то лучше. — Кутая блондина в плед, после того, как все же растер его млеющие конечности, я притащил к камину кресло, в котором, когда я был мал, обожал вечерами сидеть у огня отец, в те редкие выходные, когда брал меня с собой в этот домик на охоту. Чаще мы, конечно, охотились не в зимний сезон, но я, как вырос, стал бывать здесь и тогда, когда выпадет снег, правда уже без отца, его уже пять лет как с нами нет.  — Перебирайся в кресло, отогрейся у камина. — Вручая пареньку в руки кружку горячего глинтвейна, что как раз таки сварил на электроплитке до того как вырубило электроэнергию из-за разрядившегося переносного генератора, я проследил за тем как он быстро пересаживается в кресло, опасливо на меня косясь своими голубыми глазками. — Прости, из еды ничего нет, я думал сегодня уже уезжать, на такую погоду не рассчитывал. — Я притащил еще несколько одеял, которые мне особо не нужны были, я редко мерз, а вот парнишке были просто необходимы ведь его нужно отогреть очень хорошо и, судя по его виду, это будет не просто ибо его до сих пор колотило и руки с кружкой, к которой он даже не притронулся, колотились, словно его знобит или он сидит в комнате, в которой минусовая температура. — Допивай, прогреет изнутри, ну, не строй из себя того, кто не пьет алкоголь, знаю я как вы, подростки, на вечеринках напиваетесь. — Разложив диван, а он был единственным спальным местом на этом этаже, я добыл вторую подушку, и постелил одеяла одно на одно — Ты совсем не разговариваешь, да? — Только сейчас до меня дошло, что за все это время он не издал ни звука, как и сейчас, мотнув головой, он ничего не сказал. — Немой? — И вновь кивок, после которого мне протянули опустевшую кружку. Кажется, его напрягал тот факт, что я заставил его выпить алкоголь. — Хоть немного прогреваться начал? Руки и ноги уже не жжет? — На эти вопросы толкового ответа не было, он просто не знал, как мне ответить, видимо, он даже не думал о языке жестов, который я все равно не пойму. Кивая, я присел у его ножек, доставая из-под пледа его ступню и отогревая пальцы ног в своих горячих ладонях. Юноша поджимал пальцы, но ноги не убирал, все же, как бы ни было неловко, он все равно тянулся к теплу, что сейчас было верным решением. — Что такое? — Я вздрогнул, когда омега неожиданно положил ладони на мои щеки и осторожно повернул мое лицо к себе, когда я, о чем-то задумавшись, засмотрелся на огонь. Жестами, он с трудом, но все же спросил, могу ли я дать ему телефон для связи, но я, понимая, что он разряжен и сейчас нет возможности его зарядить, покачал головой, объясняя это парню. Юноша тяжело вздохнул и кивнул, соглашаясь с тем, что завтра, когда будем ехать, подзаряжу телефон в машине и мы выйдем на связь с его родней, чтобы не беспокоились и знали, что возвращается. — Согрелся? Тут у камина тепло, но нужно ложиться спать, я вымотался за день, да и ты не самый бодрый сейчас… Диван только один, но не думаю, что это будет проблемой, так ведь? — Я кивнул парню на место, где ему предстояло спать. Тот недоверчиво покосился на одеяла и с мольбой в глазах посмотрел на меня, словно говоря «Не заставляй меня спать рядом с собой, прошу, ты же альфа!», но это не сработало. Натянув на его ножки носочки, дабы ноги точно были в тепле даже если малец по дурости высунет ногу из-под одеяла, я поднялся. Стряхнув с одежды паренька, лежащей на полу, кусочки оттаявшего льда, я развесил ее у камина на спинку кресла и пары стульев, принесенных с кухни, дабы одежда к утру высохла, ведь не мог же он ехать в мокрой. В одежде я спать не любил, даже если в комнате было холодно, я все равно раздевался, как сейчас, уповая на тепло одеял. Мой гость напрягался, вжимая голову в плечи каждый раз когда какая-либо моя вещь приземлялась на пол. — Пошли спать. — Поднимая на руки вцепившегося в кресло омежку, я уложил его под одеяла вместе с пледом, хорошо укрыв, и лег рядом, перелезая через паренька, дабы тот лежал ближе к камину, а не к холодной двери. Места было не много и я касался его дрожащего плеча, каждый раз, когда он пытался улечься поудобнее и, видимо, подальше от меня. Некоторое время омега лежал молча, но потом я почувствовал его дрожь и тихие всхлипы. Все же он не выдержал и эмоции прорвало наружу, видимо это был и страх всей сложившейся ситуации, и воспоминания о том, как он оказался в лесу, судя по синякам, которые я заметил, пока растирал его тело, парень был связан и его не слабо избивали, почему-то не трогая лицо. — Эй, тише… Иди сюда… — Поворачивая к себе всхлипывающего паренька, я хотел его обнять, утешающе, но не успел, юнец сам прижался ко мне и разревелся, цепляясь пальчиками за мое плечо. — Тише, завтра дома будешь, теперь все хорошо… — Бормотал я, но его тощее тело продолжало содрогаться, пока он, забывшись в своих слезах, не стих, тихо царапая ноготками мою грудь. — Расслабься, завтра уже будешь спать в своей родной кровати, в своей комнате, а сегодня, прошу уж, потерпи мое общество, хорошо? — Утешая паренька, я тихо гладил его по вьющимся волосам, пока не понял, что больше меня никто не царапает, ибо, наверное, этот царапальщик все же уснул. Когда кто-то есть рядом с тобой, даже в таком не совсем прогретом помещении, становится теплее, но вот спокойнее себя не чувствуешь. Омега спал, а я какое-то время боялся уснуть, впервые за вечер, задумавшись о том, что если его похитили и он сбежал, то, скорее всего, похитители будут его разыскивать и, вполне, могут наткнуться на эту хлипкую постройку, в коей мы находимся. Да, это им сделать будет нелегко, ведь на улице такая метель, что следы давным-давно замело, но это не значит, что найти это место не возможно. Я хотел встать и проверить точно ли закрыл на замок дверь, что делаю всегда, только зайдя в дом, но я просто не смог встать и даже на короткое время оставить одного этого омегу, так нуждающегося во мне. Пришлось поверить, что и сегодня я не забыл это сделать.