phenomenon

Настя устраивает из этого всего дикий цирк. Она ищет в гугле список продуктов, которые способствуют излечению от рака, и заставляет Федорова весь день питаться сплошной брокколи и рыбой. Он, собственно, не особо протестует. Ему это все равно не поможет, а девушку порадует — ну и пусть. Она много щебечет и много выглядит виноватой, много смотрит на него со вселенским отчаянием в глазах. Они заходят в библиотеку и находят там «Коррозию» в мягкой обложке. Мирон зачитывает вслух все драматичные моменты, на что Хмельницкая глупо хихикает, а немолодая библиотекарша сначала недовольно шикает, но в итоге смягчается и даже замечает, как пара похожа на главных героев. Все это вполне себе такая идиллия, если не считать, что Федоров стабильно плюется кровью где-то раз в четыре часа. Ночью он просыпается от ударов по лицу, и обнаруживает сидящую на нем сверху девушку. — Ты опять говоришь, и я не могу уснуть, — недовольно поясняет она, ложась обратно на свою половину. — Кто убьет тебя? — Что? — Ты повторял «он убьет меня». Кто убьет тебя? — Не знаю, — врет мужчина, поворачиваясь к ней спиной. — Не помню. Время до дня Икс идет медленно и тягостно, но вот они ждут Марка неподалеку от места, где ему суждено умереть. Сам Мирон ни за что бы не узнал этот закоулок за гаражами, но Настя с восторженным лицом тыкает коротким ногтем в карту из туристической брошюрки. —  Марк с мэром сейчас тут. Когда его отпустят, он пойдет вот по той дороге и застрелят его оттуда. — Почему ты вдруг знаешь, откуда стреляли? — недовольно корчится Федоров. Он не выспавшийся и от того раздражительный. — Ну, он идет туда, а ему прилетело сбоку, так что… Ну, я думаю, что оттуда, — бормочет девушка, и Мирону становится ее жалко. Зря он на ней срывается. Но этот чертов город, этот горный воздух, эти дурацкие сны… Этот чертов Марк. Этот чертов рак. Эти чертовы легкие, которые он вот-вот, кажется, выплюнет в очередном порыве кашля. — Надо спрятаться, — говорит он и берет Хмельницкую за руку, сжимая ее пальцы в ладони. Ей сразу спокойнее — Мирон это чувствует. А ему — нет. И вот они, как в дурацких фильмах про шпионов, шкерятся в кустах. А из-за гаражей Мирону кажется, что он ждет стрелки за школой, как в детстве. Воспоминания о школьных годах довольно мерзкие. Федоров смотрит на часы, но время ни о чем ему не говорит, конечно. Настя шипит и хватает его за предплечье. Перед ними, метрах в тридцати, опасливо оглядывается… девушка? Мирон смотрит недоуменно. Алиса? Марка убила девочка-пиздец? Из-за капюшона ее лицо не разглядеть, но она стройная, и, кажется, сжимает в руке оружие. Но это ведь такая бессмыслица, это неправильно… — Все правильно, — тихо шепчет Настя, не отрывая от девушки взгляда. — Его убила Алиса? Хмельницкая дергает головой и смотрит на Мирона, задумчиво нахмурив брови. — Нет. Это Кира. Федоров совсем не понимает, что это должно значить, но Настя внезапно ломится из кустов, будто кто-то пнул ее в спину. — Эй! — выкрикивает она, да так обыденно, будто кто-то выгуливает собаку на ее клумбе или вроде того. «Господи, какая же идиотка,» — успевает подумать Мирон, но, к счастью, названная Кирой испуганно роняет пистолет на землю и скрывается в гаражах. Это вообще реально? А ведь она и выстрелить могла! Настя подходит к месту, где она стояла, поднимает пистолет, подзывает Федорова взглядом. — Объясни, — говорит он, подходя и забирая у нее из рук кольт Анаконда. Оружие для охоты. — Я не понимаю. — Все ведь легко, — восклицает девушка, взмахивая руками. Мирон смотрит недовольно. — Ей стало страшно, у нее ребенок, а Марк — ее единственный доход. Она живет… Жила за счет самого популярного писателя… И если бы его литературу запретили, она бы осталась ни с чем, понимаешь? Она просто перестраховалась, потому что Марк слишком много своевольничал в последнее время… — Перестраховалась?! Да она хотела продырявить ему башку! Хмельницкая разводит руками. — Думаю, она попытается еще раз. Мне кажется, мы ничего не изменили. Думаешь, мы не сможем уехать сегодня? Мирон думает, что об отъезде думается в последнюю очередь. Весь мир, созданный в его голове, перевернулся вверх дном. Кира. Голос с автоответчика. Голос убийцы. — Надо предупредить Марка, — продолжает щебетать девушка. Он сейчас появится, я это чувствую, смотри… И Марк действительно появляется, с руками в карманах и отпечатком подпитости на лице. Свистит какую-то мелодию. — Эй! — снова восклицает Настя. Она пытается очень быстро подобрать слова, но болтовня никогда не была особо сложной. Надо только сказать как-то так, чтобы он поверил. — Слушайте, Марк, — она подходит ближе, Мирон, вроде, тоже, если судить по звукам пары шагов за спиной. — О, бедняжка-писательница, — беззлобно восклицает он. — Чего тебе? Хмельницкая услужливо улыбается, но в следующую секунду подскакивает на месте от звука выстрела. Как в замедленной съемке брызгает кровь — Настя чувствует капли у себя на лице. Лицо у Марка страшное, как в фильмах ужасов, и губы кривятся, и он падает сначала на колени, а потом к ее ногам, лицом в низ. — О, господи, — шепчет Настя. Нужно обернуться, но она заранее боится, боится так, что от страха выворачивает на изнанку. — О, господи, — шепчет Настя, смотря куда-то мимо Федорова. Он крепче сжимает в руке ствол, губы дрожат. — Это было я или он, — голос дрожит тоже. — Пойдем, надо съебывать. Он думает, что Настя сейчас упадет рядом с Марком и начнет плакать или вроде того, и заранее ее проклинает, но она идет. Идет первая и не оборачивается. Мирон смотрит ей в след. Идея бесполезная, но какая разница — их либо не будет здесь через час, либо им конец, и он вкладывает кольт в ладонь Марка. Настя не говорит, сидя в машине, не говорит даже когда они выезжают за пределы Горгорода, как будто этой недели и не было, как будто не было всей этой необъяснимой хуйни. Мирон крепче сжимает руль и рассказывает ей все. О том вечере в отеле и о тех ночных кошмаров, которые, кажется, преследовали их вечность. Он что-то непрерывно говорит, пока они не оказываются снова в Питере, снова среди знакомых — настоящих — домов. — Я же не виноват, — говорит Федоров, вроде как пытаясь убедить в этом их обоих. — Я знаю, — говорит Настя. — Но мне нужно время. А полгода спустя «Город Гор» — официальная печатная версия «Горгорода», и Хмельницкая — одна из самых популярных современных писателей, и GQ называет ее «Открытием года», как Мирона в 2012, и они вместе смеются над этим на церемонии награждения, и у Насти платье с открытой спиной, худые плечи и россыпь родинок, и на многочисленных автограф-сессиях и интервью, на которые иногда приходит и сам Мирон, она много смеется и отвечает на все вопросы, кроме одного. «Кто убил Марка?»