К Серым Гаваням

      В течение лета 1914 года, когда Толкин провёл часть своих каникул в Ноттингемшире, он написал стихотворение, которое стало началом его мифологии. Уже тогда Профессор заинтересовался древнеанглийским и прочитал различные произведения на этом языке, в том числе поэму Кюневульфа «Христос». Толкин обратил внимание на две строки из этого произведения: Eálá Earendel engla beorhtast ofer middangeard monnum sended. Радуйся, Эарендел, ярчайший из ангелов, светить над средиземьем к людям посланный! Они и послужат эпиграфом к первой части новой истории, которой я хочу поделиться со своими читателями.

Eálá Earendel engla beorhtast ofer middangeard monnum sended. Строки из поэмы Кюневульфа «Христос»

Саунд: «Craig Armstrong ft. The xx — Green Light»

      Сумерки разрисовали заснеженный Тукборо сиренево-синими тенями. Пушистые белые хлопья медленно кружились в морозном воздухе. Вечер лениво вступал в свои права, зажигая масляные фонари над круглыми дверцами хоббичьих норок. Верхушки небольших сугробов, наметённых около дощатых крылечек, золотились серебряными шапками, встречая мягкий свет мерцающих огоньков.       Крупные снежинки усеяли русую голову полного хоббита, добавляя седины побелевшим кудрям. Покатые плечи покрывало шерстяное тёмно-зелёное пальто, искрящееся мелкой россыпью снежинок. Под мышкой полурослик держал пухлую кипу бумаг, перехваченную тонкой бечёвкой. Он заметно торопился, держа путь к Великим Смиалам, своему дому. Это был Геронтиус Тук — глава большого семейства, обитающего в огромном многотуннельном поместье.       Круглое брюшко мешало тану* быстро передвигаться. Переваливаясь с боку на бок, почтенный хоббит неуклюже семенил по припорошенной белым крошевом дорожке. Снег весело хрустел под покрытыми курчавой шерстью ступнями. Снегопад постепенно усиливался, укрывая Тукборо тёплым покрывалом.       Остановившись под сенью широкого чугунного козырька, Геронтиус нетерпеливо отряхнулся, смахнув прилипчивые снежинки с лысеющей макушки. Начинающие коченеть пальцы неловко шарили в левом кармане пальто. Найдя связку ключей от дома, пожилой хоббит воткнул нужный ключ в замочную скважину, два раза повернул, толкнул круглую красную дверь…       Внутри его уже ждали. На долгожданный звук отпираемого засова сбежалась вся многочисленная ребятня. Дочки облепили отца со всех сторон, щебеча на разный лад о событиях, случившихся за день, а младший сын Изенгар — малыш, которому едва исполнилось пять лет, уже обнимал Геронтиуса за шею, повиснув у того на руке. Старшие мальчики остановились немного поодаль, снисходительно взирая на разразившуюся суматоху.       — Тише, дети! Дайте отцу отдышаться… — мягкий голос без тени укора раздался из тоннеля, ведущего к трапезным и кухням. Мгновением позже в большом холле Великих Смиалов появилась супруга тана — Адаманта. За ней следовало ещё несколько хоббитянок разного возраста, включая бабулю Порытвинс, зябко кутающуюся в золотистую шаль.       Вытирая руки об песчаного цвета фартук, расшитый ромашками, хозяйка обширного поместья тепло улыбнулась мужу. Вместе с ней в помещение ворвались аппетитные запахи готовящихся к подаче блюд.       — Белла, Мира, Донна… — окликнула расшалившихся девочек старушка Порытвинс, — скорее идёмте со мной, если хотите получить вдобавок к десерту сахарное печенье.       Навострив розовые оттопыренные ушки, весело выглядывающие из-под буйства мелких кудрей, дочери Геронтиуса Тука одна за другой вприпрыжку покинули холл в сопровождении пожилой родственницы.       — Изенгрим, — обратилась Адаманта к своему старшему сыну, — помоги отцу с пальто. — А ты, Хилдигард, возьми папку с документами, — сказала хоббитянка своему второму по старшинству отпрыску.       Мальчики, напустив на себя важный вид, принялись выполнять данные матушкой поручения. Сама Адаманта поспешно приблизилась к Геронтиусу, чтобы забрать из его объятий малыша Изенгара. Тот нехотя отпустил отца, только взяв с него обещание устроить сегодня читальный вечер. Немного отдышавшись, уставший за день тан Шира довольно потянулся, расправив ноющие плечи.       — Какие дивные запахи доносятся от кухонь, — довольно улыбнулся почтенный хоббит жене. — Чем сегодня подчивать будешь, хозяйка?       — На ужин тушёный кролик с репой, картофелем и морковью, — отвечала та, поудобнее перехватывая вертящегося в руках сына.       — Чего-то ты, душа моя, не договариваешь, — заговорщически подмигнув супруге, Геронтиус заботливо смахнул с её тёмной кудрявой чёлки россыпь пекарской муки.       — Ааа… — будто вспомнив, засмеялась Адаманта, — и пирог с черничным вареньем.       Вдохнув полной грудью сладкий запах домашнего уюта, пропитавшегося черничной радостью, тан под руку со своей женой отправился в одну из больших трапезных, сулящую наполнить его силами на предстоящий вечер.