К Серым Гаваням

Вечер 2884 года Третьей Эпохи. Шир. Тукборо.       Изенгрим Тук сидел на крыше Великих Смиалов. Покуривая трубку, хоббит любовался заходящим солнцем, время от времени задумчиво вздыхая. Багряные лучи, будто щедро рассыпанные чьей-то великодушной рукой, выкрасили засыпающую округу в тон спелой вишни. Легко кружась, поднимались в небо колечки, выпускаемые полуросликом из курительной трубки. Одни смешивались с дымом из печной трубы и пропадали бесследно. Другие растворялись в густом вечернем воздухе, оставляя молочно-белый след морской пены.       В туннелях огромной норы кипела суматоха. Все обитатели искали одного члена семьи, бесследно пропавшего этим утром. Искали весь день и не собирались бросать поиски ночью. Родные заподозрили неладное, когда Хилдифонс Тук не вышел к первому завтраку. Его отсутствие в лавке, где он ежедневно торговал, привело семейство в нешуточное беспокойство. Но пропущенный Хилдифонсом второй завтрак посеял неподдельную тревогу в сердцах жителей Великих Смиалов.       Изенгрима будто не касался разразившийся переполох там, внизу. Он мечтательно вглядывался в темнеющую даль, мягко улыбаясь одним уголком рта. Беспокоился ли он о брате? Безусловно. Собирался ли искать его? Нет. Изенгрим знал, что произошло с Хилдифонсом. Ему одному пропаший доверил свою тайну. Он ушёл из отчего дома навсегда. Отправился навстречу новой жизни. На поиски себя.       Изенгрим не удерживал брата. Хоббит знал, что к этому решению Хилдифонс шёл уже дано. Просто нужен был какой-то знак. Им послужил утренний разговор с отцом. Изенгрим не осуждал брата. Он понимал его лучше, чем кто-либо из многочисленной родни. Даже отец, имея чуткое сердце, не до конца чувствовал, чего именно не хватает сыну. Младший из Туков же видел брата насквозь, ибо сам давно услышал зов души. Он знал, что тоже не задержится долго в уютном семейном гнёздышке. Теперь Изенгрим ждал своего знака, чтобы отправиться в путь. Только в отличие от брата, полурослик знал, куда следует направиться.

«Я уйду. Тоже непременно уйду! Не сегодня и не завтра. Скорее всего, даже не на этой неделе. Может быть через год, но уйду к Серым Гаваням».

***

2889 год Третьей Эпохи. Шир. Мичел Делвинг*.       В главном зале трактира «Пьяный хоббит» царил полумрак. Хмельной дух, смешанный с резким запахом копчёностей работал не хуже опытного зазывалы. Недостатка в постояльцах хозяин небольшого, но уютного заведения не ведал. А нескончаемый поток гостей, забегавших пропустить кружку-другую пива, позволял надеяться на безбедную старость.       Основную массу посетителей составляли хоббиты, иногда заглядывали люди, и уж совсем редко — гномы. Трактир стоял на Восточно-Западном тракте, нитью жизни пролегавшем через Мичел Делвинг.       Сегодня разношёрстный люд гудел, будто пчелиный рой. Однако вечерняя суета не коснулась низкорослого путника, уютно расположившегося за стойкой бара. Карие глаза внимательно изучали карту окрестностей. Один её уголок, изрядно потрёпанный, был прижат наполовину опустошённой кружкой пива. Утомлённый, но счастливый полурослик не спеша уминал свиные ребрышки, время от времени макая очередной кусочек в глубокую соусницу. Довольно покрякивая, маленький путешественник поглаживал круглое брюшко. Изучение карты не мешало хоббиту наслаждаться едой.       Пунктирная линия тянулась от Приречья, пересекала Мичел Делвинг, затем огибала Башенные Холмы, превращаясь в жирную пометку вокруг Элостириона*.       Полурослик обглодал последнее ребрышко, собрал остатки красного соуса куском хлеба и, съев его, допил пиво. Закончив трапезу, юный хоббит принялся старательно выводить на карте свой дальнейший путь, петлявший к Серым Гаваням.       Двое мужчин в потрёпанных плащах, заказали у разносчицы-хоббитянки пиво и сыр. Ожидая заказ, они вольготно расположились около большого камина. Грея замёрзшие ладони у огня, путники стали разглядывать постояльцев. Эти двое промышляли мелким грабежом, обворовывая странников, держащих путь по Восточно-Западному тракту. На сей раз их внимание привлёк молодой полурослик, путешествующий в одиночку. На деревянном табурете, который высился рядом с хоббитом, лежал объёмный заплечный мешок. Его содержимое очень заинтересовало воров.       Пока мужчины ужинали, маленький путник свернул карту, засунул её в свой заплечный мешок, закинул его за спину и, расплатившись с хозяином трактира, отправился на второй этаж, где располагались комнаты для хоббитов. — Поднимаемся с рассветом. Нельзя упустить такой лакомый кусочек! — осклабился один из воров, почёсывая рыжую бороду. — Да, Тэд, — согласился второй, — лёгкий куш.       Короткий диалог потонул в море голосов, громко бурливших в главном зале трактира «Пьяный хоббит», предрекая Изенгриму Туку приключения, которых он не жаждал.

***

      Насвистывая незамысловатый мотив, хоббит бодро шагал по пыльному тракту. Улыбаясь зарождающемуся дню, он очень удивлялся тому, как много странников отправилось в путь с первыми лучами солнца. Осеннее утро быстро смывало сон холодной свежестью воздуха. Хорохорились вдали желтоглавые деревья и кустарники, пожухлая трава тёрлась о ноги ласковой кошкой. Изенгар остановился, чтобы раскурить трубку, когда за его спиной мелькнули два высоких силуэта. — Давай сейчас! — Нет, Билли, слишком много свидетелей, — придирчиво оглянулся вор с рыжей бородой. — Нужно улучить подходящий момент.       Решив подождать, когда между ними и полуросликом не останется ни одной живой души, Тэд и Билл продолжили следить за хоббитом. Преследование продолжалось около двух недель. Воры уже было хотели бросить свою затею, как внезапно сама жертва подкинула им удобный случай. Восточно-Западный тракт редко пустовал, а вот Башенные Холмы, находящиеся южнее оживлённого пути, были идеальным местом для засады.       На вересковую пустошь постепенно опускалась ночь. Маленький путешественник еле передвигал ноги в направлении высокой башни, одиноко белеющей на вершине холма. В вечернем воздухе стояла горечь умирающего вереска и нечто незнакомое, но заставляющее сердце биться чаще в предвкушении волнующей встречи. Светлячки, зажигавшиеся то тут, то там, наполняли округу зелёным светом. Первые звезды застенчиво вспыхивали на закатном небе. Засыпающий мир трепетал, шепча на ухо усталому путнику сонные сказки. — Элостирион. Наконец-то, — выдохнул полурослик, заворожённо рассматривая белую башню, где по преданиям хранился один из видящих камней. — Неужели я увижу море?       Красный луч окропил белый шпиль Элостириона багрянцем. Быв мгновение назад алой, хранительница палантира вновь приобрела свой белоснежный цвет. Сопровождаемый мягко мерцающими светлячками, Изенгар подошёл к каменному проёму, служившему входом в башню. Замешкавшись на пороге, хоббит не решался войти. Его вдруг охватило необъяснимое чувство, будто он не один.       «Может я встречу здесь эльфов?», — про себя мечтал полурослик. Его сердце забилось чаще, дыхание перехватило, а лоб покрылся липкой испариной. Внутри Элостириона что-то зазвенело и разбилось. Замерев, Изенгар прислушался. — Остолоп ты, Билли, — послышалось шипение. — Хватай его, Тэд!       Призывный крик, прорезавший густые осенние сумерки, ожёг хоббита, подобно удару кнута. Рванув в сторону тракта, он успел заметить краем глаза две неуклюжие тени, ринувшиеся за ним. В горле застрял крик о помощи, сердце ухнуло вниз. Топот верзил становился всё ближе, силы начали покидать юного Тука, ноги похолодели и не слушались. Запнувшись о кочку, полурослик плюхнулся на землю, будто мешок с картошкой. Ударившись головой о камень, Изенгар начал терять сознание. Перед тем как погрузиться во тьму, он заметил третью тень. Она двигалась изящнее, чем две другие и, казалось, пришла ему на помощь. Но хоббит был в этом не уверен.