As Dark Longs For Day/Пока тьма стремится к свету

Вот так я и стала леди. Я – важная леди? Вы могли бы рассмеяться, и я бы не стала вас винить, потому что больше всего это похоже на хорошую шутку. Когда Чарльз впервые предложил это, я подумала, что он точно не в своем уме. Кто когда-нибудь поверит, что я – дочь лорда с земельными владениями, пусть и незаконнорожденная? Но он сказал, что люди поверят этому, если он скажет, что это правда, и он даже сделал письменный документ в подтверждение. Хотя я не очень хорошо читаю, Генри научил меня тому, чтобы я могла написать свое и его имя, и знать, что Чарльз правда поклялся, что я – его сестра. Когда настанет день, и у меня с Генри будет сын, этот малыш станет наследником Чарльза. Возможно я буду выглядеть в роли матери так же странно, как и в роли леди, но я начинаю думать, что мне будет хорошо с малышом. Раньше я никогда не задумывалась о детях, и не видела в них смысла, но тогда это были чьи-то другие дети. Теперь, когда я думаю о ребенке как о сыне или дочери Генри, части его и меня… что ж, это звучит очень мило. Генри думал, что я плохо отнесусь к идее брака. Он спросил меня весьма серьезно, хочу ли я осесть на одном месте, или же я предпочла бы свою собственную жизнь воровки, чему он не хотел бы препятствовать, если таково было мое желание. Он такой хороший, мой Генри. Но я сказала ему, что это глупости. Только тот, кто никогда не был вором может думать, что это стоящая жизнь. Кроме того, спросила я его, что, как он думал, я все это время пыталась украсть, как не шанс поспать в теплой постели, поесть досыта и знать, что я в безопасности? Сначала, надо признать, было странно все время жить в одном месте. Но Чарльз сказал, что его дом – наш дом, и мы приняли приглашение еще до того, как поняли, что именно он имеет в виду под домом. Да, я знала, что он был наследником поместья, но такого поместья! То место, где мы живем, больше похоже на замок, чем на дом. Десятки комнат, клянусь, так что я могу спать в разных комнатах, когда чувствую в себе потребность побродить. Но этого нет. Здесь гораздо больше интересного для меня. Генри и Чарльз построили лабораторию для своих работ в алхимии, и так как у меня самой нет терпения заниматься такими делами, я наслаждаюсь тем, что слушаю их рассказы о науке или просто смотрю на то, как они этим занимаются, заставляя жидкости кипеть и булькать. Другие дни я провожу с Эриком или Мойрой. Мойра – шотландка, которая следила за домом Чарльза, и она забавная и грозная одновременно, и хороший друг. Она тоже недавно вышла замуж, так что мы можем поговорить о том, как управлять мужчинами так, чтобы они не заметили того, что ими управляют. Эрик продолжил работу, которую он начал в течение тех лет, что он был проклят, что означает управление поместьем Чарльза. И хотя Чарльз выполняет свою часть, Эрик лучше разбирается в том, как проследить, чтобы фермеры не крали урожай друг у друга, или обозначении земли, которую нужно оставить под паром. Чарльз доверяет всем, а Эрик дважды проверяет то, что говорят люди. Часто я выезжаю с ним, потому что больше знаю о том, о чем думают и как живут обычные люди, и что им на самом деле нужно. Он говорит, что давно пора было мне проявить себя полезной, а не ввязывающейся в переделки. Из его уст это великолепная похвала. Сейчас мы стали гораздо более лучшими друзьями, чем готовы признать. Никто в поместье или окружающих деревнях не стал спрашивать, почему Чарльз не женится. Наверное, они думают, что для человека, который вырос в монастыре, естественно не оказывать женщинам знаков внимания. Эрик один из десятка живущих в поместье человек, и только те, кто живут здесь, знают, что он спит не в большом зале, а в постели, которую делит с Чарльзом, в комнате, стены которой покрыты бесчисленными словами. Ну… я сказала десяток, но число обитателей растет с каждым месяцем. Никто не был удивлен, когда Чарльз взял под опеку первых подкидышей, но теперь слухи о его добром сердце распространились, и, клянусь, скоро дом будет переполнен детьми. Чарльзу нравится учить их, играть с ними, просто слышать их шум по всему дому. По правде говоря, остальным это тоже нравится. Как ни странно, Эрик любит детей так же сильно, как и Чарльз. Иногда он даже катает их на Черном Дрозде. Они с Чарльзом гораздо сильнее подходят друг другу, чем может показаться. Они счастливы. И хотя иногда они спорят… и их взгляды становятся загнанными при воспоминании о годах, которые они прожили под заклятием епископа. Но их счастье сильнее, чем скорбь. И они заслужили то, что получили. Я не особо заслужила своей удачи, но я тоже благодарна за неё! Генри говорит, что это чушь, потому что я в конце концов вернулась обратно за Чарльзом и Эриком, когда я могла этого и не делать. Я же говорю, что это то, что сделал бы любой богобоязненный человек, ничего более. Нет, я была скорее удачливой, чем достойной. Удачи мне оказалось достаточно. Сейчас я знаю, что мой живот увеличивается, и что я каждый день ожидаю того, как малыш Генри начнет пинаться. Я знаю, что я живу, работаю, ем и сплю с теми, кого считаю друзьями. Что епископ все еще змей, ползающий на брюхе где-то в грязи. Что мы в безопасности от голода и нужды. Что Чарльз и Эрик создали дом для всех нас, для всех и каждого. Мы любимы, каждый из нас. Любой, кто был так удачлив, чтобы обладать любовью, должен жить и радоваться… и я так и делаю. КОНЕЦ.